Сгоняй, Эрен, в аптеку

Тёплый летний дождь лил, не собираясь останавливаться. Хлестал по стволам высоких стройных сосен, по жидким ветвям невысоких, разлапистых кустов, по земле, устланной хвоей и прелой листвой. Тяжёлые, рыхлые облака висели низко, почти цепляясь за кроны деревьев над головой. Кроме шума дождевых капель, в лесу не было слышно ни звука — всё живое затаилось, прячась от непогоды. В груди Леви, напротив, бурлило и клокотало. Раздражение на дурного Эрена вызывало неистовое желание свернуть его тощенькую шейку и оставить трупешник валяться здесь, под проливным дождём. Но, само собой, это был вовсе не тот способ, которым Аккерман стал бы решать проблему. Вместе с ненавистью к Эрену за то, что пацан прервал их с Эрвином поход, с бешенством от мысли, что тот додумался своей пустой головой до покушения на Эрвина, вместе с возмущением, неприязнью и озлобленностью, Леви чувствовал и странную, почти необъяснимую ответственность за этого шкета. Потому что именно из-за него Эрен притащился сюда. Из-за него решил избавиться от Смита. И этот беспредел пора было прекратить. Но для начала Леви хотел докопаться до причин. Сколь бы неприятным ни казалось такое действие — он должен был по локоть запустить руки в голову Йегера и порыться в его несуразных мозгах, влезть в его мыслительный процесс. И попытаться понять причинно-следственную связь, проанализировать ситуацию, чтобы тем или иным образом опровергнуть взгляды и логику мальчишки. Проволочив Эрена какое-то расстояние за ухо, Леви отпустил его и толкнул к дереву спиной, словно на расстрел. Встал напротив, в паре метров, со злым видом сложил руки на груди. Он не был всецело уверен в том, что затеянный разговор — хорошая идея, но других вариантов уже не оставалось, а бегать от обезумевшего подростка порядком надоело, да и становилось крайне опасно. Нужно было переломить ход мыслей Эрена, пока он не появился на пороге с настоящим оружием. Эрен, интуитивно почувствовав волны направленной на него ярости, поёжился и присел на корточки, натягивая на голову мокрый, грязный капюшон болотно-зелёного худи. Но не отрывал взгляда от Леви — смотрел настороженно и выжидательно.  — Так, шпана, — сказал Леви, вздохнув. — Пока мы нормально не пообщаемся, ты отсюда никуда не уйдёшь. Так что бросай свои дебильные закидоны и отвечай по-человечески.  — Ладно, босс, — послушно, но недовольно произнёс Эрен.  — Тогда начнём, — Леви заметил, что притопывает ногой, как невротик, и усилием воли заставил себя прекратить. — Можешь внятно сказать, почему ты до меня докопался?! Эрен в недоумении моргнул, словно не понимая, как его начальник не сознаёт такую простую истину.  — Могу! — воскликнул он. — Потому что я хочу быть с вами, босс! — Ты меня не понял, — строго и сухо осадил его запал Леви. — ПОЧЕМУ ты хочешь быть со мной?! Подумай хорошенько. Эрен, огорошенный новой задачей, задумался. Запыхтел от умственных усилий.  — Потому что я в вас влюбился, — осторожно, почти вопросительно предположил он и тут же добавил, боясь, что его слова воспримут как неверный ответ. — Наверное. Леви закатил глаза. — Ты уверен? Эрен, помолчав, уже более решительно кивнул.  — Да, — заявил он. — Вы мне снились в кружевных трусах, босс! Леви скривился, даже боясь представить, что это был за сон. Впрочем, наличие трусов хоть немного утешало.  — И что? — спросил он так равнодушно, как только смог. — Если мне приснится твой отец в кружевных трусах, я должен буду бежать, отбивать его у твоей матери и пытаться убить её, если не получится увести его силой?! Эрен взвился, вскакивая на ноги, и тревожно взмахнул руками.  — НЕТ!!! — вскричал он, словно услышанное им предположение было страшнейшим извращением в мировой истории. — Ни в коем разе!!! Но… Но…  — Но ты сделал именно так, — перебил Леви жёстко. — И я ещё раз спрашиваю, Эрен. Почему?! На сей раз парнишка действительно растерялся под его пронзительным, пристальным взглядом и режущими холодом словами. Вопрос поверг его в недоумение, а неспособность найти ответ — в отчаяние. Он усиленно старался придумать что-то достойное, но раз за разом терпел неудачу, и все попытки были тщетны. Закончилось тем, что губы Эрена задрожали, а на глаза навернулись слёзы.  — Я… Я не зна-а-аю почему, бо-осс! — разочарованно проныл он, размазывая сопли по лицу. — Не знаю я! Леви почувствовал, что это победа. Что неспособность Эрена найти причину своих действий что-то переломила в мальчишке, заставила его осознать бессмысленность своих потуг. И ощутил вспыхнувший в глубине сердца чёрный триумф, эдакую мрачную эйфорию — хотя вида не подал.  — Тц, — только и выдал он. — Столько шума из ничего. Эрен рассеянно шарил взглядом по земле.  — Но я же хотел вас спасти! — выдал он, наконец, хоть какой-то из пришедших в голову доводов.  — От чего? — Леви чуть изогнул бровь. Эрен снова потупился.  — Я думал, что директор — мафиози, — пробубнил он. — И что он вас пытает.  — А разве ты не замечал, что я совсем не против его компании, зато тебя старался избегать? — снова ожесточился Леви. — Или у тебя глаза с мозгами не соединены?  — Ну… Я… — замямлил Йегер, опять не найдя достойного ответа. — Ну босс!  — Ну что?! Эрен какое-то время смотрел на него, словно подбирая нужные слова, потом отвернулся и недовольно пробормотал:  — Простите.  — Нет, — последовало незамедлительно и резко, как удар кнута.  — Как нет?! — опешил Эрен. — Я ведь извинился. Такая наглость снова едва не вывела Леви из хрупкого душевного равновесия.  — Я сказал — не прощу! — заявил он. — И имею на это полное право. Ты меня изводишь с четверга! Испортил мне первую свиданку, нервировал своими истериками целый день, вынудил прыгнуть в грязную реку с кораблика, а на следующее утро не дал нормально посидеть в ванной, в тот же вечер заблевал мой унитаз, а теперь ещё и испортил выходные, решив убить моего Эрвина?! Да ты ещё тупее, чем кажешься, если надеешься, что я тебя прощу за это! Эрен разочарованно притих, съёжился, словно все его жизненные ориентиры вмиг обрушились. И Леви понял свою ошибку. Он все это время воспринимал Эрена как неадекватного маньяка — а перед ним был всего лишь капризный и избалованный мальчишка с бурной фантазией. Всего лишь ребёнок, который привык, что ему дают всё, чего он пожелает, независимо от того, нужно ли ему это на самом деле. До этого момента пацану всё доставалось на блюдечке с золотой каёмочкой. Его даже на практику пристраивал отец через друга — о какой самостоятельности могла идти речь? И, судя по всему, та обеспокоенная девушка, Микаса, тоже подтирала за Эреном сопли, слёзы, слюни и другие последствия его неуравновешенной психической деятельности.  — Учись думать, прежде чем делать, — бесстрастно произнёс Леви. — И осмысливай причины для своих действий. А заодно — и последствия. На этом он развернулся и ушёл, оставив Эрена, совершенно потерянного, стоять, опустив руки, и осознавать собственную никчемность. * * * Когда он вернулся на поляну, Эрвин уже успел собрать уцелевшие под дождем продукты, сидел на стволе поваленного дерева и спокойно грыз грушу. Зик валялся там, где бросили, и с голодным урчанием жевал колбасу, которой его жалостливо подкормили.  — Опять жрёшь? — мрачно спросил Леви, подойдя и остановившись перед Смитом. Тот поднял голову, поскрёб мокрый лоб, отводя с него сырые пряди волос.  — Мы завтрак не закончили, — мирно пояснил он. — Шоколадку будешь? Леви постоял, сердито морщась на продолжающий бить в спину и макушку дождь, ненавидя то, что от него негде укрыться, и то, что на несколько километров вокруг нет ни единого сухого места. Потом плюхнулся рядом, притёрся к тёплому сильному плечу, наслаждаясь единственным приятным, что способен был найти — близостью Эрвина.  — Ты весь ледяной, — обеспокоенно произнёс Смит, отложил грушу, обернулся к нему и обхватил рукой, прижимая к своему боку. — Смотри, не простудись.  — Сказал кретин, сломавший нашу палатку, — хмыкнул Леви и, увидев вспыхнувшие на лице Эрвина тревогу и чувство глубокой вины, тряхнул головой. — Не парься, я тоже. Тоже помог её повалить. Рядом с тобой мои мозги дуреют и становятся готовы на любые ребячества.  — Но это я начал тебя выталкивать, и… — взволнованно забормотал Эрвин.  — А я спровоцировал, — перебил Леви. — Оба хороши. Уймись пожалуйста. Эрвин наклонился ближе, нежно коснулся кончика его носа своим.  — Хороши оба, — повторил он тихо. — Но ты — чудо как хорош. Слишком хорош для меня.  — Для тебя нельзя быть «слишком», — сглотнув, произнёс Леви, опьянённый одним лишь звуком его голоса.  — Эй, вы! — позвал Зик, о котором они совсем позабыли, и который по-прежнему валялся неподалёку, догладывая колбасу. — Хватит миловаться! Я ем, вообще-то.  — А какого хрена ты вообще ешь?! — развернувшись к нему и мгновенно ощетинившись, рявкнул Леви. — Эрвин!!! Зачем ты подкормил этого орангутанга?!  — Он сказал, что с вечера ничего не кушал… — тихо начал Смит примиряющим тоном. — Жалко стало. Ты его совсем побил.  — Я готов был его побить ещё за твою кепку, — буркнул Леви, отыскав взглядом валяющуюся в стороне мокрую бейсболку. — Ты ее не надевай, пока я не постираю. Вдруг у него правда вши? От этих Йегеров чего угодно можно ждать.  — А где, кстати, Эрен? — вдруг заволновался Эрвин. — Он в порядке? Я не слишком сильно его треснул?  — Расслабься. Пока мы говорили, он не проявлял никакого беспокойства об ушибленной башке, — Леви вздохнул. — А где его черти носят, даже знать не хочу. Возможно, у него слишком мало извилин, чтобы одновременно идти и думать. А я спровоцировал его подумать, так что… Эрвин усмехнулся, успокоившись. Склонился, вытянул из сумки шоколадный батончик с нугой и орешками и протянул Аккерману.  — От этой хрени зубы портятся, — сообщил Леви, но батончик выхватил и сразу же вскрыл. Ему нужно было заесть стресс. Да и вообще он был неисправимым сладкоежкой. Эрвин узнал это ещё в то далёкое время, когда ухаживал за Леви, пока тот валялся с переломом ноги и капризничал направо и налево. Прекрасное время, потому что, хоть они и не решались тогда выражать друг к другу какие-то чувства, кроме дружеских — зато на горизонте не было никаких Йегеров. «Нет, — подумал Леви, жуя сладкую, тянучую нугу с привкусом дождя. — В следующий раз надо брать Эрвина под мышку и валить подальше. За полсвета отсюда. В сафари, или куда он там хотел. В саванны или джунгли». Согретый мыслями о тропическом Эрвине — вероятно, обряженном в одну набедренную повязку из леопардовой шкуры — Леви успокоился и, замечтавшись, почти забыл, что здесь и сейчас они сидят под дождём, все грязные, в компании двух штук Йегеров, а до машины — полдня пути. Но реальность напомнила о себе появлением Эрена. Паренёк шёл, засунув руки в карман на животе, и агрессивно пинал перед собой сосновую шишку. Приблизившись, он спустил злобу на того, кто меньше всех этого ждал — на брата.  — Зик! — гневно воскликнул он, опершись рукой о ствол дерева, под которым Зик валялся. — Я думал, я могу тебе доверять!  — Мне?! — возмутился Зик. — Мне-то ты всегда можешь доверять, братец. А вот я тебе уже не стану! Зачем мы вообще сюда ехали полдня? Шли всю ночь? За что меня побили? Может мне кто-нибудь, наконец, объяснить?! Эрен стушевался на миг, и Леви открыл уже рот, чтобы в паре предложений расписать без прикрас всю дурацкую картину. Но Эрен успел раньше:  — Нет, не может! — выкрикнул он, скосив умоляющий взгляд на начальство. — Никто тебе, Зик, ничего не объяснит! Это у меня так рабочая практика проходит. И вообще. Это ты меня предал!  — Чего?! — прифигел Зик и, опершись на руки, уселся на земле. — Ты что несёшь?!  — Я верил тебе! — с горячностью заявил Эрен. — Верил, что винтовки настоящие! Почему ты соврал?!  — Да не врал я! — Зик нахмурил пшеничные брови. — Подумай сам — откуда у меня возьмутся настоящие винтовки? Эрен эмоционально взмахнул руками.  — Ты же работаешь на секретной военной базе!!!  — Ну да, — Зик помедлил, потом решил, что терять уже нечего, и негромко сознался: — В буфете. Тако и мини-пиццы продаю. Эрен отшатнулся, словно ему отвесили пощёчину. И уставился на брата, будто тот только что на его глазах сожрал новорождённого младенца.  — Я ведь тебе верил! — срывающимся голосом выкрикнул он. — Предатель!!!  — Когда тебе было десять, я подыгрывал, чтобы заиметь авторитет в твоих глазах, — флегматично сказал Зик. — Мне, конечно, льстит, что ты до сих пор считаешь меня спецназовцем, но ты и сам должен понимать, что моя фотка «работник месяца» вовсе не означает лучшего секретного агента под прикрытием в форме буфетчика. Эрен, видимо, не понимал. Поэтому надулся, зло пнул дерево. Побродив туда-сюда, провожаемый взглядами трёх пар глаз, тоже подошел и присел на бревно, рядом с Леви, и всё же, немного сторонясь его.  — Жизнь — дерьмо! — глубокомысленно произнёс он, опираясь локтями о колени с крайне удручённым видом.  — Сказал эксперт в том, чтобы портить её себе и другим, — язвительно протянул Леви и забросил себе в рот остатки шоколадного батончика. Аккуратно сложив фантик, сунул в сырой карман, чтобы выкинуть, когда где-то поблизости появится урна для мусора.  — Босс, ну вы-то опять не начинайте! — взмолился Эрен. — Я ведь извинился! Мне и так плохо!  — Эрвин, ты слышал? — издевательски фыркнул Леви. — Бедному мальчику плохо. Намок и устал, бедняжечка. А кто тебя вообще сюда звал, эй, Йегер?! Или ты думаешь, твои драмы нас колышут? Да я лучше марлийский сериал на пятьсот серий посмотрю, чем на пять минут твоего нытья!  — Ладно тебе, — Эрвин плотнее сжал пальцы на его плече. — Оставь ребёнка в покое.  — Что-то он нас в покое не оставлял, когда просили по-хорошему и по-плохому! — буркнул Леви, но утихомирился, не желая уподобляться Эрену. Сравнение показалось ему крайне нелестным. Эрен сидел, громко сопя, и давил крупные слёзы обиды — то ли на гнобящего его начальника, то ли на жестокий и несправедливый мир, то ли на себя самого. Леви с недовольным видом жался к Эрвину, думая, что только этот большой и тёплый мужик рядом и делает сегодняшний день не самым отвратным днём в его жизни. Эрвин ломал голову, где найти сушняк, чтобы разжечь костёр и нагреть воды, потому что пускать Леви мыться в холодном ручье казалось плохой идеей и грозило обернуться наутро как минимум простудой. А Зик, доевший колбасу, алчно косился на сумку с остатками провизии и коварно размышлял, как бы безболезненно выпросить ещё подачку. Ему проще было думать о колбасе, чем о том, что теперь ещё и брат разочаровался в нём по полной. * * * Какое-то время они сидели так, размышляя каждый о своём. Первым из царства молчания вырвался Леви — выпутался из-под руки Смита, встал, по-собачьи тряхнул сырыми волосами.  — Поход окончен, — мрачно и чуть хрипло объявил он. — Пошли, Эрвин. Надо мыться, собираться и валить нахрен в цивилизацию. Эрвин поднялся на ноги, потянулся. Под непрекращающимся дождём с его живота стекла уже почти вся краска, оставив неопрятные разводы и обагрив ткань сырых штанов.  — Вода в ручье холодная, — сказал он, подошёл к своей бейсболке и отряхнул её от хвоинок, хлопая об колено. — Простудишься. Давай я тебя оботру от грязи полотенцем, а потом ты оденешься хотя бы в сырое, и мы быстро пойдём к машине.  — Мм, машина, — Леви мечтательно сощурился. — Сухонькая, чистенькая машина… У твоих сидений есть обогрев жопы?  — Есть, есть, — усмехнулся Эрвин. — Грейся хоть всю дорогу.  — А мы?! — подал голос недовольный Зик. — Вы меня побили — вы меня и несите домой!  — Конечно, — сказал Леви едко. — В золотом паланкине понесём. И позовём трёх полуголых прелестниц, которые будут в пути кормить тебя виноградом, играть на арфе и массировать ступни. Могу ещё заказать процессию слонов, хочешь, а?  — Я серьёзно! — возмутился Зик. — Ты меня отпинал! Я недееспособен.  — А ну цыц!!! Встань и иди!!! — рявкнул Леви. — А то ещё отпинаю!!! Зик мгновенно вскочил и спрятался за деревом, тем самым продемонстрировав, что вполне активен и может самостоятельно передвигаться. Леви цыкнул и показал ему жест по локоть.  — Какая чудодейственная сила у твоих угроз, — заметил Эрвин, подобрав один из валяющихся на земле пейнтбольных маркеров и рассматривая его. — Нда. Надо сходить в пейнтбол, а то купились, как дураки, что это настоящее оружие. Хотя вблизи оно пластмаска пластмаской. Зик немного оживился, высунулся из-за дерева и ехидно спросил:  — Что, ни разу в пейнтбол не играли?  — Нет, — спокойно ответил Эрвин.  — Так приглашаю, — Зик уловил, что напал на простака, и снова принял важный вид. Впрочем, важничать со вспухшей и разбитой физиономией ему плохо удавалось. — Хороший клуб знаю. Позову Галлиардов, пойдём стенка на стенку. Леви встал между ними, словно пытался заслонить Смита своей субтильной фигуркой.  — Принято, отморозок, — нагло заявил он. — Мы тебя уделаем по самые гланды.  — Я хорошо стреляю, — предупредил Зик, продолжая прятаться за деревом.  — Ага. Готовь чистые штаны, — фыркнул Леви. Отойдя к Эрвину, незаметно подмигнул ему и тихо пояснил: — Меня дядька стрелять учил, я эту мартышку в три секунды порву.  — Ты своего дядьку через слово вспоминаешь, — усмехнулся Эрвин. — Мне прямо не терпится с таким авторитетом повстречаться.  — Что ж, — бросил Леви, направляясь в сторону поваленной палатки. — Удачи. Напишу на твоём надгробии: «От коллег и скорбящей козы».  — А ты скорбеть совсем не будешь? — торопясь за ним, уточнил Эрвин.  — А я, — Леви обернулся так резко, что Смит едва в него не врезался. Понизил голос до чуть слышного сквозь дождь шёпота. — А я лягу в гроб вместе с тобой. Так что не умирай. Он пытался произнести это, как шутку, но Эрвин услышал в его голосе столько искренности, такое глубокое откровение, что не удержался — обнял Леви и прижал к своей груди.  — Ты в краске, — прокомментировал Леви, нисколько не упираясь. Податливо прильнул к нему, потёрся щекой. — И Йегеры смотрят.  — Пусть смотрят и завидуют, — выдохнул Эрвин ему в спутанные волосы и ощутил, как тонкие, но сильные руки обвили его и сдавили крепко, словно стальным обручем. — Леви… Мне нужно дышать.  — А мне не нужно, когда ты рядом, — тихо пробормотал Леви, хотя и слегка ослабил хватку. — Ты — моё дыхание. От этих слов, непритворных и проникновенных, Эрвин ощутил бесконечную нежность к маленькому, притихшему человечку рядом, который за это утро до того распереживался, что позволил себе непривычную сентиментальность. Он захотел наговорить Леви столько ласковых слов, сколько сумеет найти в своём сердце, чтобы выразить свои чувства, свою благодарность за эту доверчивую открытость. Но не успел даже рта раскрыть, как Леви отстранился и бесцеремонно отпихнул его.  — Так что не лезь больше под пули, — грубо буркнул он. — Давай, Эрвин, шевели ляжками, собирай барахло. Иначе мы никогда отсюда не уедем. Величественно подтянув штаны, он отошёл к сырым углям на месте вчерашнего костра и принялся собирать в мокрый котелок одноразовые ложки в индивидуальных упаковках, рассыпанные по траве. Эрвин со вздохом направился к палатке, решив, что практичный Леви, как всегда, прав. Для нежностей у них есть ещё целая жизнь, а вот убраться поскорее из-под проливного дождя — куда более приоритетная задача. Остановившись рядом с пакетом рассыпанных хлопьев, он вздохнул и стал сворачивать извозюканное в грязи покрывало, выпавшее из палатки во время драки. Эрен, подойдя, присел чуть поодаль на корточки. Виновато глянул из-под мокрого, налипшего на голову капюшона.  — Давайте я вам помогу, директор, — опасливо предложил он.  — Спасибо, мы сами, — ответил Эрвин. Леви только покосился из-за плеча и продолжил собирать свой кухонный инвентарь: кружки, перочинный нож, металлическую баночку с солью. В приготовленный ещё вчера пакет сгребал ненужный мусор.  — Но я правда хочу помочь, — Эрен, как был, на корточках, придвинулся ближе, видя, что Эрвин не агрессивен. — Директор, сэр! Я правда не желал вам смерти. Даже если вы были из мафии. Это была крайняя мера, потому что я уже не знал, как убрать вас с дороги. Я просил Микасу вас соблазнить, но она отказалась, и я…  — Что? — удивился Эрвин, подняв на него глаза.  — Э-э… Ничего, — Эрен поёжился, поняв, что ляпнул лишнего. — Я хотел сказать, что не хотел вас убивать, но меня принудили к таким мерам обстоятельства. Эрвин снова вздохнул.  — Эрен, если хочешь извиниться — извинись по-человечески, — утомлённо попросил он. — Хотя я предпочёл бы не услышать извинения, а получить хоть какую-то гарантию, что ты больше не будешь покушаться на мою жизнь и на Леви. Эрен нахмурил лохматые брови и надулся. Задумчиво уставился на уголок поваленной палатки. Помолчал какое-то время.  — Ладно, — буркнул он. — Понял я.  — Понял что? — уточнил Эрвин. Эрен обиженно зыркнул на него, недовольный, что приходится отвечать на вопросы.  — Что я был неправ, — нехотя признался он. — Ну, что лез в ваши отношения. Я думал, что спасаю Ле… мистера Аккер… босса. И действовал во благо! Ясно вам? Эрвин подумал, что это ещё меньше похоже на извинение, чем в прошлый раз, и просто промолчал, продолжая собирать, отряхивать и складывать вещи.  — Ну я вам помогу, да? — предложился ещё раз Эрен и, не дожидаясь ответа, принялся разворачивать скомканную палатку. Видимо, действительно терзался чувством вины и хотел как-то загладить её. А может, просто хотел почувствовать себя ценным и полезным членом общества, а не выброшенным на обочину избалованным ребёнком. Эрвин и этот шаг никак не прокомментировал, позволив мальчишке самому вариться в собственных мыслях. Пока что его настрой казался большим шагом в верном направлении, и Эрвин готов был ещё раз подставиться под болезненный пейнтбольный выстрел за то, чтобы узнать, что же Леви сделал с Эреном в лесу. Побитым пацан не выглядел. Втроём они собрали вещи и мусор довольно быстро. Леви косился на Йегера-младшего со снисходительным одобрением, поощряя, что тот наконец-то направил свою буйную энергию в мирное русло и способствует тому, чтобы они как можно быстрее спустились с горы. Сперва — к чистой, сухой машине, а потом — к прекрасному цивилизованному миру, где есть восхитительно-тёплая ароматическая ванна. Зик не помогал — ходил с недовольной миной по краю поляны да потирал ушибленные бока. Пытался, склонившись, высушить насквозь намокшую, разбухшую сигарету над слабым огоньком зажигалки. Раскрошив так пять сигарет, отказался от идеи и недовольно дул губы, маяча тут и там, прислоняясь спиной то к одному, то к другому дереву и пытаясь привлечь внимание к своей персоне. Внимание на него обратил только Эрен.  — Помоги! — потребовал он, расправляя палатку, из которой, наконец, вытащил все крепления и опоры, а также раскиданное барахло. Нашлось внутри и на удивление сухое полотенце — Леви забрал его, завернул в пакет и, не слушая предостережений, ушёл к ручью — как самый грязный из присутствующих. Зик помогать брату не стал, только задрал нос выше, всем своим видом выражая пренебрежение, словно говоря: «А я сразу не хотел в этот лес идти!» Эрвин вздохнул, ухватился за другие два края, и они с Эреном быстро и ловко свернули тент. Когда Леви вернулся — безукоризненно чистый, но весь синий от ледяной родниковой воды, завёрнутый в свою толстовку и сырое полотенце и скрежещущий зубами от холода — Эрвин решил, что сам мыться не пойдёт, и что проще будет сдать чехол от автомобильного сидения в стирку. Но в связи с его намерением оставаться грязным до дома, возникла новая проблема: задубевший Леви не давал к себе прикоснуться, чтобы согреть.  — Ты охренел, чучело под-ды-ды-дзаборное, — стуча зубами, возмущался он. — Ты на себя посмотри! Да на тебе пылесос под-ды-ды-давится! А ну не трогай моё чистое тело! В машине погреюсь!  — И на следующий день они оба умерли от воспаления лёгких, — прокомментировал Эрвин и, подобрав свои походные ботинки и вымокший, тяжёлый от влаги джемпер, тоже пошёл мыться. Леви, ни слова не говоря, увязался следом — не желал оставаться на поляне с Йегерами. Стоял на краю обрыва, кутаясь в бесполезное мокрое полотенце, дрожал от холода и смотрел, как Эрвин смывает с тела краску, глину, хвоинки и прочий сор.  — Листок на плече! — негромко, но командным тоном указывал он. — Ещё смывай. На локте налип. И штаны прополоскай от краски как следует. Напомни их дома в уксусе замочить. Эрвин подчинялся, беспрекословно выполняя все распоряжения. Вода была ледяной, но он всегда мылся под холодным душем, так что теперь закалённое тело не испытывало слишком больших неудобств. А вот Леви, вечно мёрзнущий, и оттого обыкновенно моющийся едва ли не в кипятке, сейчас воистину страдал, не зная, куда деться от холода. Лишь когда чистый Эрвин выбрался из ручья и натянул сырую одежду, Аккерман позволил обнять своё тонкое, холодное тело. Спустя минуту ворчания, ощутил пробившееся сквозь слои ткани живое тепло, успокоился и размяк.  — Эй, Эрвин, — позвал он, когда немного отогрелся. — Ты настоящий? Или грёбаный андроид, у которого внутри вечно перегретый аккумулятор?  — Андроид, конечно, — ответил Эрвин. — И выстрел был настоящим, Просто пуля отлетела от моей биооболочки.  — Странно, — произнёс Леви, отстранившись. Нагло задрал его джемпер и бесцеремонно ущипнул кожу рядом с пупком. Эрвин ойкнул. — Такой чувствительный андроид — и бронебойный? Я думал, твоя модель выпущена для борделей.  — Моя модель выпущена для тебя в единичном экземпляре, — сказал Эрвин. — Только не щипайся.  — А то что? — хмыкнул Леви. — Сломаешься? Не боись, в сервис сдам. На тебя, кстати, гарантия есть? Эрвин склонился к нему, заглянул в дерзкие глаза, и увидел, как тонкий ледок напускного нахальства осыпается и тает, высвобождая сокрытую под ними пучину беззаветного обожания.  — Гарантия пожизненная, — поведал он, мягко целуя гладкий бледный лоб. * * * Вопреки ожиданиям, путь вниз показался куда более долгим, чем путь наверх. Они шли и шли, меся ботинками сырую, рыхлую почву, поросшую травой на луговинах, каменистую возле ручьёв, усыпанную хвоей и листвой в пролесках. Дождь всё лил, казался бесконечным, и Леви думал, что если бы он не начал дразнить Эрвина и тот не вытолкнул его из палатки, если бы не появились Йегеры — они двое так и сидели бы в сухом тепле под навесом, уютно грелись друг об друга и болтали о разной ерунде. Теперь греться было негде и не обо что, и он туже подтягивал лямки рюкзака, чтобы хоть тот согревал его спину. Эрен ныл, просился понести чей-нибудь рюкзак, даже подхватил было один из них — и тут же передумал. Видимо, рюкзак показался ему тяжеловат для безвозмездной помощи. Зато мальчишка шёл впереди всей экспедиции и указывал путь, будто без него никто не нашёл бы дорогу. Пацан из кожи лез, но старался быть всем очень нужным и полезным.  — Вот здесь мы ночью прошли пять раз, — говорил он, указывая на большую, приметную корягу. — В темноте было очень сложно вас искать. Да, Зик? Зик, идущий позади всех, уныло повесив нос, только зевнул вместо ответа. Эрен тоже всю ночь не спал, но выглядел бодрым, как на энергетиках.  — Зик — трухло! — шагая спиной вперёд, доложил он начальникам, которые вовсе не просили его историй. — Он ночью раз пять хотел бросить меня и вернуться в тачку. Но боялся темноты и ёжиков, поэтому шёл за мной. Прикиньте?  — Не свались, — сказал Леви. Эрен обернулся, увидел, что едва не споткнулся о торчащий из земли корень дерева, и просиял.  — Спасибо, босс!  — Не за что, — Леви закатил глаза. — Не хватало ещё тебя откачивать, если б ты расшиб башку вон об тот камень.  — Какой камень? — удивился Эрен, оглядываясь. — О! Понял! Спасибо, босс!  — Йегер, кочка.  — Спасибо, босс!!!  — Йегер, — вздохнул Леви. — Просто смотри под ноги.  — Да, босс! Так точно, босс! — Эрен развернулся носом вперёд и бодро потопал, прокладывая путь. Казалось, ни дождь, ни голод его нисколько не тяготят. На устроенном спустя пару часов привале Эрвин заботливо подкормил его остатками сыра и парой галет из последней пачки. Колбасы в сумке не оказалось. Леви зло зыркал на Зика, но тот делал невинное лицо, как будто он не при делах, и отрицал все обвинения в краже провианта.  — Я — жертва, — важно заявлял он. — Жертва обстоятельств. Жертва несправедливого мира. Я мог бы сейчас сидеть дома и смотреть сериальчики, а из-за вас вынужден мокнуть тут, избитый и осквернённый. Леви на это отвечал, что может ещё и не так его осквернить, и Зик обиженно затыкался. И вонял колбасой на всю поляну, выдавая себя с потрохами. Его могли бы распотрошить, но есть колбасу из-за пазухи потного грязного Зика никому не хотелось. После привала путь пошёл как-то веселее. Эрен то и дело порывался петь походные песни, чтобы скрасить дорогу — ещё одна попытка подлизаться к руководству и выпросить прощение. Пелось у него, несмотря на мрачную погоду и сырость вокруг, вполне бодро и жизнерадостно. Зик только закатывал глаза, вообще не понимая, почему его младший брат сперва порывался застрелить этих мужиков, а теперь всячески выслуживается перед ними. А когда Эрвин не утерпел и принялся подпевать заразительному Эрену, настала очередь Леви закатывать глаза. Но даже он не мог не признать, что шагать под песни оказалось куда веселее. Даже в такой странной компашке, отвязаться от которой уже не представлялось возможным. Но идти сквозь леса, где с ветвей падали за шиворот сверкающие капли, и сквозь луга, где каждая травинка блестела от влаги, под пение было почти приятно. * * * Время приближалось к трём и подножие склона стало существенно ближе, когда из-за ближайшей группы деревьев вырвалась фигурка в ярко-красном дождевике. Заметив поющую компашку, фигурка бегом устремилась к ним. Вблизи она, к удивлению Леви и Эрвина, оказалась Микасой. Эрен не удивился — только возмутился.  — Ты зачем припёрлась?! — выкрикнул он ещё до того, как подруга добежала до них. Добежав и проигнорировав вопрос, Микаса ухватила его за плечи.  — Эрен! — выдохнула она таким тоном, словно в этом имени заключался смысл всего мироздания. — Прости, что не приехала раньше! Мы искали дядю Ханнеса, чтобы он нас подвёз, потому что не хотели напрягать родителей. Что ты делаешь в такой глуши?! Тебя увезли сюда силой?! Эрен! Посмотри на меня! Ты цел? С тобой всё в порядке?!  — Цел я! Отвали! — недовольно проворчал Эрен, пытаясь её оттолкнуть. Микаса, крепко удерживая его за плечи, пытливо всматривалась в лицо.  — У тебя разбита губа, — взволнованно и ожесточённо сказала она. — Кто тебя ударил?! Эрен! Отвечай! Я не смогу тебя защитить, если не буду знать, от кого! Видя, как проникновенно она говорит с ним, как взволнованно смотрит печальными тёмными глазами в сверкающие зелёные, Леви бочком-бочком подобрался поближе.  — И что у тебя на лбу? Это шишка?! Такая огромная?! — обеспокоенно продолжала Микаса. — Эрен! Что с тобой делали эти ужасные люди?!  — Да много ты знаешь! — возмутился Йегер. — Отстань, Микаса! Пусти меня!  — Эрен! Мне ты можешь всё рассказать! Мы ведь семья, правда? Леви, не удержавшись, ухватил их за затылки и мягко пихнул друг к другу, вынуждая столкнуться лицами.  — А теперь поцелуйтесь, дети мои, — тоном священника, проводящего обряд бракосочетания, изрёк он. Эрен зарычал и рванулся назад, но начальственная рука крепко держала его. Микаса вспыхнула и поджала губы, невольно коснувшись ими губ Эрена. И дёрнулась назад с такой силой, что едва не вывихнула Леви запястье. Отпустив подростков, он с невинным видом ухватился за лямки своего рюкзака, невозмутимо поправляя их на плечах.  — БОСС!!! — заорал Йегер так, что с деревьев сорвалась стая мокрых перепуганных воронов, а в зимнее время года наверняка сошла бы лавина. — Вы что творите?! Это вам не игрушки!!!  — Да! — гневно подтвердила Микаса, покраснев в тон своего дождевика. — Что вы себе позволяете, мистер Аккерман?!  — Я, — Леви с важным видом смахнул с носа дождевую капельку, — пытаюсь соединить два любящих сердца.  — Кого любящих?! — взъершившись, прорычал Эрен.  — Хороший вопрос, — сказал Леви и обернулся к Микасе. — Слушай-ка. Забирай своё чучело. А то оно уже на взрослых дядек вешается. Микаса мрачно свела брови на переносице, снова поджала губы.  — Или он тебе не нужен? — продолжал подначивать Леви. — Тогда ради чего так с ним носишься? Имей женскую гордость. Или присвой, или кончай нянчиться. Микаса, всё ещё красная, как ягода переспелой брусники, зло стрельнула в него глазами и, схватив за края капюшона охреневшего вконец Эрена, поцеловала, прижавшись к его губам своими сильно, плотно и так крепко, что он даже не сумел возмущённо заорать. Только замахал руками, то ли прося о помощи, то ли от переизбытка эмоций, и сердито выдохнул носом. Отпустив Эрена, Микаса напоследок невесомо провела рукой по его щеке, словно говоря: «ты — мой». И, сунув руку за пазуху, достала из внутреннего кармана ещё один дождевик.  — Это тебе, — сказала она Йегеру кратко. И стиснула зубы, пытаясь унять смущение.  — Да не буду я надевать дождевик! Я уже весь мокрый, я в нём только выпрею!!! — взвился Эрен, слишком шокированный, чтобы выражать мысли последовательно. — Микаса!!! Зачем ты меня поцеловала?! Это неправильно! Мы же друзья!!!  — Надевай, — безапелляционно объявила Микаса, продолжая протягивать ему дождевик.  — Да не буду я надевать!!! Ты что, не слышишь меня?!  — Надевай, — приказала Микаса. — Иначе я надену его на тебя силой.  — Я не дамся!!! — вскричал Эрен. — А если ты будешь надевать его силой, мы его только порвём!!! Зачем ты меня поцеловала?!  — Надевай дождевик.  — Микаса!!!  — Эрен!!! Леви, закусив губу, чтобы сдержать озорную улыбку, подошёл к Эрвину, пихнул его локтём.  — Пошли? Они сами разберутся.  — А? — Эрвин перевёл на него непонимающий взгляд. — Ты зачем это сделал?  — Ах, — чуть слышно шепнул Леви. — Считай, что я полон любви и хочу дарить её другим, соединяя одинокие сердца. Как купидончик.  — Купидончик ходит в одной набедренной повязке, — усмехнулся Эрвин.  — Издеваешься?! Мне и так холодно! — фыркнул Леви. — Пошли уже в тачку. Ты обещал включить сидения на подогрев моей тощей жопки. И там я, быть может, отогреюсь до одной набедренной повязки.  — Все полицейские патрули будут наши, — заметил Эрвин, направляясь дальше.  — Я и им найду парочки, — игриво подмигнул Леви, шагая следом. — Я готов обвенчать весь мир, если мне за это дадут сухие труселя и литр горячего чая. Не успели они пройти и десятка шагов, как из леска выбежала вторая фигурка, в солнечно-рыжем дождевике. Эта двигалась устало, тяжело, словно на последнем издыхании. Остановившись, Леви и Эрвин терпеливо ждали. За спиной продолжали пререкаться Эрен с Микасой, как старые супруги. Зик, пока его никто не видел, отвернулся и тихонько жевал краденую колбасу. Добежав, фигурка в рыжем дождевике оказалась едва живым Армином. Увидев, помимо друзей, своё начальство, он замер на миг, потом в огромных невинных глазах отразилось понимание ситуации, и он схватился за голову.  — Мистер Смит! Мистер Аккерман, сэр! Здра… вствуйте! — тяжело дыша, проговорил он. — Мне… Очень… Уфф…  — Дыши, малой, — сказал Леви.  — Сэр! — чуть спокойнее, но всё ещё сипя, как астматик, пролепетал Армин. — Я подозреваю, что Эрен отправился сюда искать вас, и мне очень жаль, если он испортил вам выходные! Мы с Микасой честно пытались его остановить, но он так неожиданно исчез из города, что, пока мы сумели найти машину…  — Тише, Армин, — обратился к нему Эрвин. — Успокойся, пожалуйста. Всё в порядке. Мы уже возвращаемся.  — Да? — Армин огорчённо уронил руки. — А зачем же я тогда так спешил?  — Ха! — сказал Зик, подходя, но всё ещё держась на безопасном расстоянии от Леви. — Не расстраивайся, зайчик. Ты-то ладно. Ты-то просто прошёл пару часов по дождю. А я шёл всю чёртову ночь! Через ливень, тьму и ёжиков! Не спал! Не ел! Весь ободрался, намок, а потом меня ещё и побили! И, спрашивается, зачем я туда шёл?! Армин ничуть не растерялся.  — Здравствуй, Зик, — сказал он дружелюбно. — Я так и думал, что это ты Эрена сюда подвёз.  — Да что бы ты понимал, — многозначительно ответил Зик, потому что не нашёлся, что ещё ответить.  — А почему Эрен кричит на Микасу? — обеспокоился Армин.  — Потому что он по жизни кричит. Ты не замечал его манеры общения? — хмыкнул Леви. — У твоих друзей сейчас новый виток отношений, не мешайся им. Лучше пойдём вниз, а то простудишься.  — Отношений? — Армин задумался, ещё раз посмотрел на Эрена с Микасой, и его лицо просветлело. — Хорошо, сэр. Пойдёмте вниз. Вы совсем мокрые. У дяди Ханнеса в машине есть сухие пледы, мы можем поделиться, если вам надо. Леви едва удержался от того, чтобы обнять его.  — Пледы… Арлерт, — произнёс он расчувствованно. — Давай я за тебя все отчёты по практике заполню.  — Не надо, сэр, — Армин мило улыбнулся. — Я уже всё заполнил по пятницу. Не переживайте, мне самому интересно их заполнять, а пледов совсем не жалко, мы брали с запасом.  — Эрвин, — сказал Леви умилённо. — Давай его усыновим? Смотри, какой он хороший. Привёз нам пледички.  — А… Но… — Арлерт распереживался, беспокойно теребя краешек дождевика. — Извините, сэр, мои родители будут против…  — Не волнуйся, твой начальник просто шутит, — успокоил его Эрвин. — Леви весь день мечтал о сухом пледе. Армин снова просиял.  — Тогда идёмте скорее к машине! — пригласил он. — У нас ещё есть чай и сэндвичи с ветчиной и яйцом! * * * Обратная дорога в Нью-Шиганшину прошла почти незаметно, под стук дождя по стёклам и шум воды под колёсами. Леви, раздевшийся догола и завернувшийся в сухой тёплый плед, уютно свернулся на сидении с подогревом и то сонно пожёвывал подаренный сэндвич, то невесть что выискивал на радио, меланхолично листая с одной песни на другую. Эрвин раздеться не мог, потому что регулярно выходил на заправках, каждые полчаса принося своему спутнику стаканчик горячего чая, на всякий случай. А ещё купил зонт, и под этим зонтом водил Леви в туалет. Леви так и шёл от машины до заправочного магазина — размякший, закутанный в плед и в расшнурованных кроссовках. Ему было откровенно плевать, что о нём подумают другие. Эрен возвращался домой в машине Ханнеса, вместе с друзьями. На Микасу он дулся, ничего никому объяснять не хотел, но всё равно голосил на весь салон, рассказывая, как они вчера с Зиком исколесили почти всю страну, и сочиняя приключения, которым позавидовали бы многие сценаристы. Микаса сидела рядом с ним на заднем сидении, согревая с одного бока, Армин — с другого. Она даже не слушала громкие, импульсивные возгласы Йегера — ей просто было хорошо и спокойно, что он рядом, а ещё она преисполнилась решимости взять ситуацию с Эреном в свои надёжные руки. Зик ехал один, рассматривал свою избитую рожу в зеркальце заднего вида, заедал огорчение остатками краденых колбасок и думал, что в жизни больше не поддастся на оптимистично-воодушевляющие речи младшего брата. Хотя в глубине души знал, что, конечно, поддастся. * * * Дома было тепло и спокойно. Когда Эрвин вышел из ванной, Леви ещё не спал — сытый и согретый, валялся нагишом на кровати, закинув ногу на ногу, и с кем-то переписывался в телефоне.  — Запрыгивай на борт, — пригласил он и, не отрывая взгляда от экрана, похлопал ладонью по простыне рядом с собой. — Корабль готовится к отплытию в царство снов.  — Да, мой капитан, — усмехнувшись, Эрвин пересёк комнату, оставляя на полу мокрые отпечатки босых ступней. — С кем чатишься?  — С Микасой, — Леви потянулся и разместил смартфон на прикроватной тумбе ровно перпендикулярно краю, как по линеечке.  — Могу я спросить, о чём? — ложась рядом, осведомился Эрвин.  — Ты можешь спросить у меня всё, что угодно, — объявил Леви, с довольным видом пристраиваясь у него под боком. — Я приказал девчухе пригласить Йегера на свиданку.  — Мм, — Эрвин подвинулся поближе, позволяя ему притулиться поудобнее. — И тебе не жаль Микасу? Мне кажется, Эрен её не достоин.  — Я же не взял первую попавшуюся девку с улицы, — промурлыкал Леви, утыкаясь носом в широкую грудь. — Микаса сама по нему сохнет. Лучше пусть Эрен отвлекается на неё, чем на меня. И всем будет хорошо.  — Что ж, — Эрвин не мог не согласиться с определённой логикой в его высказывании. — Летняя акция. Всем по Аккерману. Леви фыркнул и боднул его лбом в ключицы.  — Что значит «всем»? — спросил он с напускной серьёзностью. — Призы закончились!  — Мне достался суперприз, — Эрвин, приобняв его, взъерошил носом тёмные пряди на макушке, ещё слегка влажные и приятно пахнущие шампунем. — Кстати, я ещё в лесу хотел спросить. Что ты такого сказал Эрену, когда ходил с ним поговорить? Он вернулся сравнительно адекватным.  — Хм, — Леви задрал голову, хитро сощурился. — Я просто спросил, почему он так за мной гоняется. Что именно провоцирует в нём желание добиваться меня. И он не смог ответить.  — Так просто? — удивился Эрвин.  — Ага, — Леви самодовольно ухмыльнулся. — Это сломало его систему. Попытка понять первопричину своих действий вызвала ошибку 404.  — Жаль, что мы раньше не додумались до такого хакерства, — подняв руку, Эрвин погладил фалангой пальца бледную щёку. Леви замлел и одобрительно зажмурился от прикосновения. — А знаешь, как бы на этот вопрос ответил я?  — Естественно, — не открывая глаз, произнёс Леви. — Ты наговорил бы такую тонну романтической шелухи, что меня бы под ней не откопали даже десятеро работяг с лопатами. — Я сказал бы, — словно не слыша его, продолжал Эрвин, — что просто не могу иначе. Что каждая клеточка моего тела стремится к тебе, и я уже не могу представить, как жил до десяти утра двадцатого апреля, когда ты пришёл устраиваться на работу…  — Эрвин, хватит, — Леви попытался накрыть его губы пальцами, но Эрвин успел поймать его за запястье.  — Я сказал бы, — сказал он, игнорируя скептическую гримасу напротив, — что человек не выживет без сердца, а моё сердце я отдал тебе, поэтому должен находиться с тобой рядом, чтобы не умереть.  — Эрвин, фу. Ты же знаешь — я ненавижу розовые сопли… — Я сказал бы, что уже не сознаю себя отдельным существом — только нас как единое целое…  — Эр-р-рвин!!! — Леви, оттолкнувшись пятками, подтолкнул своё тело вверх и крепко вцепился зубами в нижнюю губу Смита, не позволяя ему продолжать. Эрвин протестующе замычал. Леви удовлетворённо хмыкнул и, отпустив его, мягко и влажно лизнул языком место укуса.  — Мне ещё есть, что сказать, — заметил Эрвин. — Очень много.  — Знаю, — шепнул Леви. — Ты неисправим.  — Я люблю тебя. Это был запрещённый приём, и Леви внезапно растерялся.  — Заткнись уже, и давай спать, — проворчал он, чуть отстранился и поудобнее устроился на подушке. — Скоро на работу вставать. Выключай свет.  — А ты? — словно не слыша его, мягко спросил Эрвин, ловя маленькую руку, сжимая тонкие пальцы в своей ладони. — Как бы ты ответил на тот вопрос, если бы я задал его тебе? Почему ты со мной, Леви? Леви чуть ощутимо вздрогнул, словно хотел отвернуться. Смущённо отвёл взгляд. Долго молчал. Наконец, ответил.  — Я бы сказал, что без тебя моя жизнь — нет, весь этот мир — просто не имеет смысла, — тихо и как-то тоскливо пробормотал он. — Весь грёбаный мир, слышишь?  — Леви…  — И я нихрена не преувеличиваю! — снова собравшись с духом, предупредил Аккерман. — А теперь пни меня за эту слащавость — и давай спать.  — Иди сюда, пну, — умилился Эрвин и, подавшись вперёд, поцеловал его. Ухватил за загривок, чтобы заупиравшийся Леви не отстранился. Улыбнулся в пренебрежительно скривившиеся губы.  — Мм… мх… Эрвин… Что за… ммм… дурацкий пинок? — промямлил Леви меж краткими, нежными поцелуями.  — Как умею, так и пинаю, — чуть отстранившись, ответил Эрвин. Он лежал рядом, такой большой и влюблённый, и глядел на Леви, как на величайшее сокровище на свете. Леви в притворном раздражении наморщил нос, озорно блеснул глазами.  — Тц, — фыркнул он и облизнулся. — Тогда пни ещё.