У каждого свои демоны

Предвкушение клокотало где-то в груди, с каждым шагом пульсировало, прорывалось к горлу, и Дегарр невольно ускорялся и сжимал до побелевших костяшек ручку чемодана. Тишина коридора играла на нервах, как на струнах гитары, скакала с аккорда на аккорд молниеносно, и круглые лампы на потолках казались слишком яркими. Скоро отбой, до желанной двери метров пятнадцать. Метров пятнадцать до его новой жизни, до чистого листа, на котором предстоит тщательно протянуть самые изысканные линии. Дегарру хотелось улыбаться во все зубы и до боли; быть может, если бы во всем общежитие отключился свет, он бы даже не заметил — настолько сильно светился в тот момент. Он резко остановился напротив двери с выгравированной «19» посередине, вздохнул так, как не вздыхал Будимир Буда Собат, когда ставил новый рекорд по задержке дыхания, и шумно выдохнул. После Дегарр торжественно пригладил ладонью свои торчащие каштановые волосы на макушке, одернул край серой футболки и приготовился. Он не знал, его сосед окажется таким же «обычным» человеком, как и он сам, или обладателем какой-нибудь магической способности, — университет был смешанным, — но мысль «хорошенько подружиться с этим кем-то» четко сформулировалась в голове и подкрепилась парой восклицательных знаков. Откровенно говоря, Дегарр даже несколько желал, чтобы его соседом оказался обычный человек, ведь с другими, иными, он не часто общался в прошлом; как-бы ни была изумительна идея равенства, мир за ней поспевал плохо и выдвигал очередные ступени социальной лестницы. Он поднес кулак к двери и постучался. В ответ прилетело негромкое «Входи». Первое впечатление — это сложный психологический феномен, это важнейшая часть любого знакомства. У Дегарра есть всего две минуты, чтобы сделать всё без дальнейших сожалений и неудобств. Карта маршрута бесхитростна, пунктир почти прямой по вертикали: улыбнуться, представиться, уточнить нюансы сожительства, пошутить и разойтись. Что может быть проще? Дагарр открыл дверь быстро и с размаха, как в самых пафосных фильмах, но, не успев осмотреться или поздороваться, застыл на пороге статуей. Ни единого лишнего шороха. Его только в музей да дать название экспонату «Человек, утонувший в красном цвете и потерявший способность мыслить. Не кликбейт». В комнате единственным источником света приходился лежащий на чужом животе ноутбук и, что чрезвычайно волнительно, красная радужка глаз его нового соседа, выделяющаяся в темноте, как кошачья. Взгляд, направленный точно к нему, пронизывал до костей и зачаровывал одновременно. Свет экрана оттенял вскинутый острый подбородок и поджигал кончики блондинистых волос. А Дегарр стоял молча на месте, словно его язык разом потяжелел и отказывался двигаться; в голове мысли-пчелы закружились и запаниковали: «Давай же, скажи хоть что-нибудь, чего застыл? Где все твои недавние энтузиазм и решительность?» Его сосед, несомненно, не был «обычным». — Привет, я Дегарр, теперь тоже жилец этой комнаты, — отмерев, отчеканил он, наконец прошел внутрь и прикрыл за собой дверь. Он почувствовал вокруг лёгкий аромат цитруса и невольно глубже вздохнул. — Эм, я включу свет? И чужой взгляд, вмиг ставший пустым и каким-то разочарованным, вернулся к экрану ноутбука. Сосед зашуршал рукой в лежащей рядом упаковке чего-то и неторопливо ответил: — А я надеялся, что ты не придешь. Кадриэль Дон-Дон, очень не приятно. Включай. Знакомая отчего-то фамилия (скорее всего, Дон-Дон — известный род) прозвучала отдельной интонацией. Голос Кадриэля и глухой, и гулкий, его бы сравнить с шелестом листьев в особо ветряную погоду. Если бы Дегарр вёл личный дневник, он бы под сегодняшней датой специально-вычурным почерком подписал: «Дорогой дневник, не описать словами те возмущение и озадаченность, которые я испытал этим вечером!..». И пририсовал бы рядом цветочек, добавляя иронии и чувственности к записи. Не будь столько упрямства у него в крови, его улыбка на лице бы отклеилась и упала под ноги. Так и хотелось спросить напрямую, сказать, что враждовать им тут совсем невыгодно, но он лишь потянулся к выключателю около двери и зажёг лампы на потолке. Яркий свет залил комнату и заставил сощуриться. — Что ты имеешь ввиду? — спросил он, однако Кадриэль вопрос проигнорировал. Его твердым молчанием впору строить фундаменты для небоскрёбов. Дегарр прикатил чемодан к шкафу, решая разобрать его завтра, и с позитивным выражением лица осмотрелся. Как бы сказал один его знакомый: «Обидно́, досадно́, но ладно́». А комната действительно была неплохой: стены в салатовом цвете, кровати по обе стороны, окно посередине, слева дверь в ванную комнату — всё как у всех. И это всё было в идеальном порядке и чистоте, что заставило Дегарра с уважением покоситься в сторону Кадриэля. Тот флегматично лежал на кровати, одетый в темные спортивные штаны и футболку, и щёлкал семечки из пачки. Ни крохи интереса к своему соседу! — Не против, если я тебя отвлеку? — стараясь сохранить спокойствие, вежливо поинтересовался Дегарр, присаживаясь на свободную кровать и ловя чужой взгляд. — Конечно, — с сарказмом ответил Кадриэль, изобразив острую, псевдо-уважительную улыбку. — Я весь твой. В ответ Дегарр призадумался, не понимая, в какой момент всё упустил — и был ли этот момент в целом, — но то, что ситуацию нужно срочно исправлять, он осознавал отлично и красочно. Помни: первое впечатление. Помни: подружиться. — Слушай, я не знаю, что у тебя случилось, но я только хотел уточнить по поводу сожительства: если кого-то зовёшь в комнату, то предупреждай; после отбоя не шуми. И всё, — он улыбнулся. Кадриэль неожиданно как-то поменялся в лице, отвёл взгляд, успешно спрятав пылающие огоньки злости за прикрытыми веками, и пробормотал: — Ладно, согласен. К тебе аналогично, если что, то решим по ходу дела. Более в тот вечер они не разговаривали. Дегарр не мог сказать точно, расстроился ли он, но ему что-то не давало отпустить эту ситуацию, подкрепить её мыслью о том, что в университете ещё полно других людей. Он столько намечтался и навоображался о будущей взрослой жизни в известном и таким для него желанном заведении, что совсем не учел, что обстоятельства могут обернуться совсем другой стороной и сломать розовые очки. Кадриэль показался не особо доброжелательным к людям, да и в целом не внушал доверие своими резкими словами и мимикой, вопреки ожиданиям; хотя, у всех ведь бывают плохие дни? Впрочем, уже ночью, Дегарр засыпал с решительным порывом познакомиться на следующий день с кем-нибудь другим.

***

Удивительно, но Дегарр проснулся не от будильника, пронзительный звук которого мог поднять всё живое в радиусе ста метров — и мертвецы исключением не были, — а шума, словно в их небольшой комнате устроили полноценный торговый базар: что-то грохотало, множество ног и… копыт? отбивали нетипичный звук о паркет пола; шорохи и иногда звучащий холодный голос Кадриэля заставил Дегарра открыть глаза. Чтобы он тут же вздрогнул и дернулся назад, ближе к стене, инстинктивно натягивая одеяло на грудь, защищаясь. Несколько существ немного торопливо расхаживали по комнате, занятые своими делами. Взгляд Дегарра в ужасе заметался по комнате, стремясь найти успокоение в ком-то знакомом. Кадриэль обнаружился довольно скоро, он с надменным выражением лица сидел на подоконнике и грыз семечки. Вся его гордая осанка говорила о возможной принадлежности к богатому роду: изящно выпрямленная спина, небрежно скрещенные ноги и плавные движения руки, которая отправляла шелуху в керамическую миску, пополняя уже немалую черную горку. Посуду же держало какое-то чистое исчадие ада — скелет с посеревшими от времени костями и неким подобием мышц на плечах и ногах сидел на коленях, раболепно склонив голову, и держал в своей левой руке голубую миску, когда из второго плеча выходили ужасающие отростки, похожие на вырванные корни растений; сквозь немного обтянутую мышцами грудную клетку лился желтый свет, словно кованную лампаду поместили внутрь. Звучный грохот упавшей на пол книги заставил Дегарра повторно вздрогнуть и выйти из оцепенения. — Кастур, осторожнее, — небрежно бросил Кадриэль и слитным движением спрыгнул с подоконника, оставив пачку лежать на белом пластике. — Да, Господин, — испуганно склонился второй скелет, но уже больше смахивающий на дерево. Ветвистые рога начинались как будто от надбровных дуг, по телу тянулись кости-корни, которые выпускали свои тонкие отростки за ровную линию тела, бунтуясь. Сквозь щели и дыры просачивался такой же свет, но уже имеющий более рыжий оттенок. Древо подобный скелет поспешно и немного заполошно поднял книгу и положил в рюкзак, который лежал на кровати Кадриэля.  — Занесёшь потом сумку в аудиторию, — небрежно махнул Кадриэль на названного Кастура и быстро пересёк комнату, игнорирую Дегарра. — Лоули, закончи всё. Фурус, убери мусор. Договорив, он вышел из комнаты, закрывая дверь. Радостный крик: «Кадриэль, ты сегодня быс…» заглушила деревянная преграда. Вместе с дверью будто захлопнулась надежда Дегарра на объяснение и защиту. Нет, он не боялся, но разумное опасение нападения оставалось. Особенно от третьего существа, названного «Лоули». Она сильно смахивала на какой-то гибрид паука и человека: вместо рук длинные, хитинистые, острые на концах паучьи лапки, по три на каждое предполагаемое плечо, бордовость лап градиентом переходила в болезненного-белый цвет тела, грудь без намека на соски и ярко выраженный пресс, которому позавидовал бы любой бодибилдер, паховую область же закрывало подобие черных латексных стрингов с вьющимися по бедрам лентами ремней. То, что Дегарр спросонья принял за цокот копыт, оказались высокие такие же латексные туфли, закрывающие колени, с высоченными и устрашающе тонкими каблуками. Вместо лица была будто голова паука — восемь красных маленьких глазок хаотично разбросаны по предполагаемой зоне носа и лба. Хорошо ещё, что вместо жал был обычный, человеческий рот. — Господин сегодня был особенно строг, — с рокотом донеслись слова из скелета у окна. У Дегарра создалось впечатление, что это вулкан спрятан среди переплетения звуков, и тот вот-вот начнёт извергаться. Со скрипом мощных деревьев, противостоявших уничтожающему ветру, скелет поднялся с колен и взял упаковку с нетронутыми ещё семечками. — О Сатана, как же я хочу покоя, — вдруг упав на колени, прорыдала-прострекотала паучиха. Белоснежные плечи затряслись в рыданиях, а сама она уткнулась лицом в колени. Сиреневая флисовая тряпка выпала из длинных лап, более не способная конечностями недавнего хозяина протирать стол. — Помогите, — подняла голову Лоули, отчаянное лицо изукрашивали густые белые линии слез, словно алые пуговки глаз плакали клейкой паутиной. Опасение и страх из Дегарра тут же испарился. Он вихрем слетел с кровати, движимый яростной заботой упал на колени перед Лоули, руки вытянул вперед, готовый коснуться уродливой морды, но замер в нескольких сантиметрах, так и не коснувшись кожи: Дегарр не знал, не причинят ли его прикосновения боли иномирному существу. Море сострадания плескалось в его карих глазах, ему уже не было важно, что он мгновения назад утопал в страхе. Всю жизнь в нем сидело желание дарить помощь всем вокруг, и сейчас Лоули — далеко не человек — нуждалась в ней. — Что я могу сделать для тебя? — заглянул он в лицо напротив, немного заметавшись взглядом, не зная, в какие именно глаза смотреть. — Убей меня, — паучьи лапы взлетели к мускулистым плечам, душераздирающе стиснув до боли. — Только так я на сотню лет развоплощусь, и Господин не сможет меня призвать. Этот тяжелый земной воздух давит на меня, — морда — нет, лицо, — уткнулось в подкаченную грудь, но Дегарр даже не вздрогнул на неожиданный контакт. Лишь приобнял адски-ледяную кожу лопаток и успокаивающе провел ладонью по спине. Сзади послышались тяжелые шаги и сбоку присел скелет, уронивший книгу. Кастур, кажется? Лямка рюкзака перетягивала древесное плечо, и на Дегарра полыхнул запах дыма и хвои. — Лоули, ты же знаешь, что мы не знаем, точно ли способность Господина не коснется твоего духа, — Кастур успокаивающе и как-то привычно положил руку на белое плечо, словно не первый, даже не десятый, раз так делал. — Да, развоплощаться ужасно больно, — глубоко вздохнула и выдохнула Лоули в плечо Дегарру, повторяя когда-то сказанные ей слова Кастуром успокаивающей мантрой. — Господин едва ли доживет до ста лет, надо всего лишь немного потерпеть. — Молодец, — похвалил Кастур, выводя успокаивающие круги на чужом плече. От слов Лоули пальцы Дегарра всё сильнее и сильнее стискивались на холодной коже, гнев пожаром разрастался внутри. Уже было неважно, какое первое впечатление он произвел на Кадриэля, не важно, что́ прежде он сам думал о нём, стало не важно ничего до этого момента. Ярость и призрение сплелись в огромный костер, облизывая и сжигая все предполагаемые хорошие мысли о соседе. Оказывается, правильно говорили слухи, в которые Дегарр никогда до конца не верил, что высокопоставленные особы плевать хотели на всех, кто ниже рангом, а особенно на подчиненных. — Так, — твердо произнесла Лоули, резко вырываясь из объятий, — хватит паутину разводить. Работа не ждет, а то наказания не избежать. Она вскочила на ноги, хватая с пола тряпку, и как ни в чем не бывало возобновила протирание стола, смахивая крошки от ластика в маленькую кучку у края. Кастур удовлетворённо кивнул на поднявшееся настроение, видимо, подруги и обратился к Дегарру: — Пригляди за ней, у неё иногда сдают нервы, — в гулком голосе, который словно звучал из глубин ущелья, послышалась улыбка. И, не давая Дегарру как-то ответить, быстро вышел из комнаты, мягко захлопнув за собой дверь. Дегарр закрыл рот, который из-за скорости исчезновения собеседника, не успел и буквы озвучить и огляделся в поисках второго скелета. Красиво закрытая пачка семечек лежала на тумбочке возле кровати, рядом с ней покоилась пустая миска, где недавно была шелуха. — Если ты ищешь Фуруса, то он уже ушел, — будто почувствовав спиной, что именно Дегарр ищет, сказала Лоули. Она отложила тряпку и поднесла маленькую пластиковую баночку, которая ранее незаметно стояла на краю, к кромке стола и аккуратно стала стряхивать весь мусор в нее. — Он больше всех боится Господина, так что всегда старается сделать свою работу побыстрее. Видел его оторванную руку? — Она понесла баночку в сторону ванной, и Дегарр, словно привязанный чем-то похуже самого Гордиева узла, последовал за ней. — Это он оторвал. Там какая-то мутная история была, меня тогда не было. К счастью. — Лоули передернула плечами и вытряхнула мусор в раковину, умело отворачивая вентиль холодной воды. — То ли Фурус не в тот цвет покрасил любимый стол Господина, то ли поклеил не те обои в покоях матушки Господина, но итог такой, что он лишился руки и без приказа Господина не может её отрастить. Самое ужасное то, — она ополоснула баночку и начала промывать тряпку, — что при любом малейшем недовольстве Господина плечо начинало ужасно жечь, словно руку омывали лавой. Уж не знаю, как Господин сделал так, что скелет без нервных окончаний чувствует боль, но Фурусу не позавидуешь. Гнев затмил разум Дегарра. Будь он «иным», имеющим огонь или воду, столь чистой комнате пришёл бы конец. Нотки омерзения оплели обжигающий ком ненависти, когда Дегарр понял, какой именно ценой эта комната содержится в чистоте. И эти угнетающие мысли преследовали его весь день. Когда Лоули, подмигнув, исчезла в черной дымке. Когда вещи неаккуратно полетели в рюкзак. Когда на нем оказалась цветастая футболка, а на запястье — фенечка, подарок от сестры. Когда он оглушительно просмеялся, на перерыве между пар, в компании каких-то ребят; высокая девушка активно стреляла в него глазами, и это даже взбудоражило немного, но мысли где-то там, глубоко-глубоко в голове, сидели в темном углу и всеми силами пытались показать свою нервозность. Топали ногой, щелкали ручкой, грызли ногти, разрывали зубами губы в кровь. Мол, давай, веселись, пока другие страдают. Почувствуй свою ничтожность и беспомощность. Правильно, что он мог сделать? Сказать пару небезразличных слов? Грустно похлопать глазенками? Узнай Кадриэль о своих болтливых подчинённых, он бы, вероятно, здорово разозлился. Давай же, мантрой: как поступить? какова стратегия? Понимать бы, принесет ли толк его добро, потому что бесполезно всё, потому что зло способно победить лишь ещё бо́льшее зло. Он, бесспорно, мог попробовать аккуратный диалог, однако, будь они в шахматах, эта партия оказалась бы полегче самого Детского мата. И окончилась бы игра не в его пользу, и протянулись бы по деревянному королю трещины. — У тебя всё хорошо? — обратился к Дегарру парень, когда они шли по коридору. Несмотря на личный вопрос, лицо того выглядело несколько скучающим, словно с языка сорвалось ни что иное, как одолжение. Дегарр с удивлением оглядел незнакомца: безупречно выглаженная белоснежная рубашка, застегнутая под воротничок, брюки без единой складочки, собранный хвост кофейных кудрей на затылке, а в руках классический портфель. — Извини? — У тебя лицо такое, словно… или доказываешь гипотезу Коллатца, или думаешь о растворении человеческого тела в серной кислоте, — и, выждав паузу, добавил: — шучу. Дегарр замедлил шаг и во все глаза уставился на собеседника. В голове шестерёнки заскрипели и пришли в негодность; ему захотелось истерически хихикнуть и поскорее ретироваться. — Скорее думаю о том, кто мог бы думать о растворении какого-либо тела в серной кислоте. Ха-ха. — М, занятно. Я Вазар. — Дегарр. «Ну и странный!» — подумал Дегарр. «Ну и странный!» — подумал Вазар. И они, подхваченные потоком студентов, исчезли в разных аудиториях. Уже на обеде, в столовой, Дегарр подсел к знакомой шумной компании и совсем не ожидал, что рядом присядет, бережно поставив портфель на край скамейки, Вазар. Он вежливо улыбнулся и молча принялся за еду. И тут, в этот самый момент, у Дегарра загорелась лампочка в голове ярким взрывом. Он засуетился, подсел поближе к знакомому и заговорческим полушепотом начал: — Ты ничего не слышал о Кадиэле… — выделил отдельной интонацией: — Дон-Дон? — Что конкретно интересует? — Вазар приподнял брови, не потеряв в лице скучающую неподвижность, и посмотрел с пониманием, словно видел насквозь, словно перед ним не Дегарр сидел, а стёклышко. — Я против сплетен. — Да-да, я… хочу узнать о его способности. — Способность призывать неких демонов, чтобы те выполняли разные задачи. На самом деле, грязная тема, ничего конкретного сказать не могу. Взгляд Дегарра потяжелел, однако, он на том не закончил, не удержавшись: — А про самого Кадриэля ничего не скажешь? — Что же я могу сказать? — Вазар замолчал ненадолго, как-бы задумавшись, и отправил картошку в рот. — Популярен среди людей со способностями, они почти все в другой стороне зала сидят, а мы, обычные, здесь. Лично с ним не общался. Слухов много, но не посмею пересказывать. — Эх, ладно, всё равно спасибо. Они помолчали с пару минут, а после вдруг разговор, потянувшись сладкой патокой, завязался о каких-то фильмах. Только тогда Дегарр сумел отвлечься окончательно от назойливых, как мухи, мыслей. Словно закрыл окна, а они застряли в раме, мечутся и расшибаются. Он так и решил: вернётся в комнату и выпустит, натянет свои возможности на максимум и попытается завести новый разговор с соседом. — Ребят! Ребят! — под конец привлекла внимание всех девушка в квадратных очках. — Тут подходит только одна шутка. Дегарр, правильно? Расскажи ещё раз тот анекдот! — и все за столом дружно подхватили её энтузиазм. И первый день, вроде бы, шел хорошо. И первое впечатление — лучше не придумаешь. За-ме-ча-тель-но. Однако, если время идёт, значит всему положено кончаться. И вот, картина красками черно-белыми: Дегарр, разобрав чемодан и сделав все нужные дела, с замиранием сердца следил за тем, как ручка двери в комнату медленно отпускалась. Будь он в ужастике, умер бы в следующие десять минут. Потому что инстинкт самосохранения беззастенчиво отсутствовал: — Привет, Кадриэль! Сам Кадриэль зашел в комнату, снял свои солнцезащитные очки, открывая надменное выражение лица, и затянул с ответом. За ним просунулись парочка скелетов. Уже знакомый Кастур легонько, незаметно, приветственно кивнул, скользнув мимо своего Господина к столу Кадриэля, и начал споро аккуратной стопочкой выкладывать из принесенного рюкзака книги на столешницу. Кадриэль прошел к, видимо, любимому подоконнику и изящно сел, закинув ногу на ногу. Только после этого он соизволил открыть рот для приветствия, но быстро передумал, когда увидел, что полностью потрясенный Дегарр смотрел на демона, который вошел последним, и решил не тратить слова впустую. Кадриэль откинулся на прохладное стекло спиной и с удовольствием начал следить за сменой эмоций на открытом лице. А Дегарр постепенно с удивления соскальзывал в буйную смесь из возмущения, сострадания и гнева. Огромный, под два мера ростом, монстр с трудом протиснулся в узкий для него дверной проем и, аккуратно, боясь сломать, закрыл дверь. Его внешность практически точь-в-точь повторяла облик Чудовища из мультфильма «Красавица и Чудовище», который Дегарр смотрел в детстве. Тусклая коричневая грива неопрятными лохмами покрывала мощные плечи, немного завитые рожки росли из затылка, а мускулистое тело покрывала короткая щетина шерсти, серая набедренная повязка скрывала пах, но вместо немного львиных лап были копыта, как у чёрта. Но не внешность возмутила Дегарра, а то, что он в огромных когтистых лапах держал непосильную по весу тумбочку. Она так и сверкала богатством: толстое темное дерево, золотые резные уголки, изрисованная узорами, напоминающие цветы, с вкраплениями различных драгоценных камней (и Дегарр был уверен, что те не подделка), дверца, вместо круглой ручки, просто красиво обработанный цельный алмаз и маленькая золотистая пластинка, скромно прикрепленная в уголок столешницы. «Изготовлено: Дон-Дон». От одного только вида Дегарру поплохело, настолько она выглядела тяжелой, насколько дорогой. И Чудовище сгибалось под ее весом. Лапы у него уже дрожали, с трудом сжимая чудный тут предмет мебели. Дегарр метнулся недовольным взглядом к Кадриэлю. Зачем ему еще одна тумбочка, ведь у них даже места свободного для нее нет? Но тут внимательный взгляд выцепил сбитый угол чужой тумбочки. Белая от спрессованных опилок проплешина сверкала на общем светло-коричневом фоне дерева. Тут Дегарра словно молнией пронзило. Он не настолько был глупый, чтобы не сложить два и два. Возмущение цунами взметнулось внутри, доминируя над остальными эмоциями. Неужели Кадриэль заставил Чудовище тащить эту тумбочку семейного происхождение через огромный холл и на третий этаж общежития? Если не вообще от самого поместья. — Отнеси старую в чулан. Эту поставь на новое место, — равнодушно приказал Кадриэль Чудовищу. Монстр скорбно кивнул и направилась к кровати. Тяжелые шаги — даже копыта не издавали цокот — валунами ложились на душу Дегарра. Чтобы не сорваться, он шумно вздохнул и выдохнул, досчитал до пяти, вовремя вспоминая одно успокаивающее дыхательное упражнение. — Слушай, — тщательно пытаясь скрыть негатив, обратился Дегарр к Кадриэлю, — а ты не думаешь, что слишком жесток к ним? — С чего бы? — вскинул бровь Кадриэль, скрещивая руки, тем самым пытаясь сдержать тоже зарождающееся раздражение. Ему с детства прививали правила приличия, с пелёнок твердили, кружились вокруг: «Вот вам маска! Надевайте её в любом обществе, станьте театром! Разучитесь правильно выражать эмоции, станьте куклой!» Знали бы они, что всё сработает совсем в иную сторону. Несмотря на желание не разводить конфликт, Кадриэль всё ощущал излишне остро; говорил холодно, пока в глазах метались горящие стрелы. — Они страдают, — Дегарр кивнул на Чудовище, которое грузно поднимало старую тумбочку и направлялось к двери. — Не веди себя глупо, — Кадриэль покрепче сцепил руки, пытаясь сдержаться, но резкие нотки в голос уже начали просачиваться. — Ты же не заботишься о страданиях машины, когда ее нагружаешь. — Это совсем другое! — подскочил Дегарр с кровати. — Машины не могут страдать, они бездушны! А эти существа чувствуют! — И хорошо, что чувствуют, — закатил глаза Кадриэль. Он требовательно протянул руку, и Кастур, ранее недвижно застывший в углу комнаты, услужливо подал ему пакет с семечками. От этого беспонтового, но вынужденного, разговора Кадриэль с трудом оставался спокойным и, чтобы успокоиться, ему нужно было заняться любимым делом — грызением семечек. После светских приемах, где всякие дамочки иногда особо активны, это отлично помогает быстро прийти в себя. — Что ты имеешь ввиду? — набычился Дегарр, сжав кулаки. Намеренья мирно поговорить у него быстро ушли в трубу. — Вот смотри, — тоном, будто объясняет взрослому человеку, почему нужно дышать, начал Кадриэль, — если машина сломается, то ее можно отвезти в мастерскую, но если сломается демон ничего сделать будет нельзя. Значит, они сами не должны допускать повреждения, а для этого надо заранее предотвращать ошибки, а чтобы они намеренно не совершали их, нужно наказывать в случае провала. Если бы они не чувствовали, то были бы мне бесполезны, лишь в армию Короны и годились бы. Дегарр пораженно отшатнулся. Он не знал, какие перспективы хуже. В армии их быстро бы убили, ведь они сражаются не только против жителей Земли, а мало ли способов у существ других миров убить неубиваемых? Или бы заставили биться против сородичей, ведь иногда обитатели ада прорываются наружу для несанкционированных нападений. Или демоны будут относительно в порядке, но в диком страхе, при малейшей провинности чувствуя дикую боль. Пример Фустура встал перед глазами Дегарра. — Но так нельзя! — отчаянно вскричал Дегарр. Он забегал глазами по комнате, подбирая слова, и уже спокойнее предложил альтернативу: — Почему нельзя договориться? — С машинами не договариваются, — презрительно ответил Кадриэль, яростней обычного разгрызая черную шелуху. — Они не машины! — от такого упрямства Дегарр еще больше разозлился. Он неожиданно со злобой ощутил, что, возможно, ничем им не поможет. Он ощутил себя так, словно в комнате всю мебель сдвинули на пару сантиметров. — Хватит! — соскочив, жахнул по рядом стоящему столу кулаком Кадриэль. Еще никому он не позволял столько раз безнаказанно кричать на него. Впервые за весь разговор он повысил голос, поэтому, от удивления, Дегарр ненадолго замолчал. — Не лезь не в свое дело, — приказ ледяным тоном сорвался с губ Кадриэля. Дегарр хотел было уже возмутиться, но не смог, задавленный голосом разума, который признавал правоту Кадриэля. Он отвернулся, надувшись. Глаза случайно задели электронные часы на полочке над кроватью, которые показывали, что до отбоя два часа. Не способный больше находиться в комнате с Кадриэлем, он вылетел из комнаты, схватив приготовленные конспекты. Уроки он может сделать и в библиотеке.

***

Библиотека при университете была по истине роскошной и до странного чистой; сам университет тоже не был свалкой, однако, тут совсем другое, тут даже чище комнаты Кадриэля. Чистота такая, что, осматриваясь, думаешь: «А не убили ли часом ранее здесь кого-то?». Любая поверхность слепила глаза посильнее солнца, что не смягчали белоснежные стены, столы, стеллажи. Библиотека казалась от всего мира отдельной и инородной, казалась застывшей картиной с атмосферой чего-то отравляющего и магического. Да, точно, магического. Дегарр аккуратными шагами прошел к протяжному столу, за котором сидели всего три человека: две девушки-подруги и парень с отвратительным вкусом. Дегарр поморщился от сочетания красных штанов, ярко-синей кофты с гладиолусами и десятком украшений: кольца, браслеты, подвески и бусы. Он присел и достал из рюкзака учебники. Однако, Кадриэль в очередной раз занял все мысли в голове, спутал их в клубок и сидел улыбался; Дегарр задумался, умеет ли его сосед улыбаться. Буквы на страницах скакали и убегали, как непослушные дети. Вместо определений и формул он отчётливо видел: «Помоги им». Да разве имел он право вмешиваться в это, обладая минимальной информацией? Да разве, в любом случае, смог бы одержать победу в этой партии? Дегарр громко стукнул ручкой по тетради, мол, успокойся и забудь страшным сном. Мол, тебя это не касается. Мол, ты не сможешь никому помочь, не касаясь самого Кадриэля. Или?.. Быть может, он способен как-то повлиять на ситуацию, сильно не вмешиваясь? Дегарр стукнул ручкой по тетради во второй раз, уже более радостно, и почувствовал, словно, возвратившись к шахматам, он взял коня и, вместо буквы «Г», походил пять по горизонтали. И никто ничего не заметил. В его распоряжении огромная библиотека. Он всего лишь почитает пару-тройку книг и, если не найдет ничего стоящего, бросит эту затею. Но ведь найдет!.. Вдруг Дегарр услышал от парня с гладиолусами ехидное: — У-у, да, избей эту учебу до полусмерти. Он подавил ответный смешок и, промолчав, поднялся на ноги, прошел торопливо к стеллажам, думая, с чего начать. Путь лаконично проложился до таблички «Магия». И глаза быстро забегали по полкам: порчи и сглазы, четыре стихии, пять стихий, пророчество, история магии, способности. Он остановился на последних и, потратив полчаса, грустно захлопнул последнюю из подходящих книг. Способностей слишком много, чтобы описывать каждую. И они все — точнее, виды и типы, — описанные в книгах, казались намного проще и обыденнее, нежели способность Кадриэля — она отличалась и выделялась. Дегарр задумался, почему на полке книги лишь про однотипную магию, словно подобранные? Где же остальные виды? Он не видел причины, по которой необходимо скрывать существование более необычных и опасных способностей. И, в целом, Дегарра немного смущал отдел «Магии», ведь он казался поверхностным и не сильно обширным. С поникшим видом он отправился в сторону собственных учебников. На душе словно кошки скребли, царапины оставляли длиннющие и глубокие. Однако, он случайно зацепился взглядом за работника библиотеки, который шел дрожащей походкой в сторону двери возле отдела филологии. Тот оглядывался и озабоченно поправлял звенящую связку ключей, и, подойдя, открыл сначала деревянную дверь, потом решетку и прошел в темноту дальше. Дегарр нахмурился. Зачем охранять что-то настолько сильно? И вдруг его осенило, окатило холодной водой. Он понял: вдруг существует что-то вроде запрещенных книг? И именно поэтому убирают подробные описания опасных способностей, ведь другие могут воспользоваться этим в коварных целях. А за той дверью, возле отдела филологии, находится запрещённая секция. И Дегарру срочно захотелось туда попасть, прям до дрожи в пальцах. Но не сегодня. Если вообще когда-либо. Он вернулся к учебе по скрипящему от чистоты полу — и как он раньше этот выворачивающий наизнанку звук не заметил? — и спокойно дождался отбоя. Когда Дегарр вернулся, Кадриэль уже лежал в кровати и грыз семечки; они оба не обмолвились и словом. Дегарр решил, что лучше завтра сам попробует спросить подробности у демонов.

***

Проснулся Дегарр от знакомых звуков: шорох, приказы, топот, щёлканье. Всё смешалось в единое месиво, пробуждая и раздражая. Первое, что Дегарр увидел, когда оторвался от соблазнительной подушки: свет красных глаз Кадриэля, вскоре спрятанных за темным стеклом очков, и хлопнувшую дверь. — Доброе утро! — Лоули возникла почти из ниоткуда, держа тряпку перед собой. Дегарр как-то обречённо кивнул и, наконец, соизволил подняться с кровати, более в комнате он никого из демонов не заметил. Его немного помучил вопрос, куда Кадриэль ушел так рано. — Слушай, — обратился Дегарр, заправляя постель. Он присел на край кровати и посмотрел на паучиху, находясь где-то между страхом и восхищением — он всё ещё не привык к облику демона. — А ты что-нибудь знаешь о способности Кадриэля? Может быть, я смогу как-то помочь? Лоули вся вскинулась и поцокотала к Дегарру, плюхаясь рядом — даже слишком рядом, пренебрегая допустимыми границами личного пространства. И, как-бы Дегарр не проникся её историей, он почувствовал себя вблизи неё некомфортно: уязвимым, раздетым из-за такой ему непривычной внешности. Он пару раз успел успокаивающе вздохнуть, прежде чем Лоули заговорила. — На самом деле, ни капельки не знаю, — честно призналась она. — Стоит ему посмотреть на меня своими глазами, я словно под гипнозом! Я как будто с ним связана, мне иногда кажется, что я не принадлежу самой себе. Я подозреваю, что он не всеми демонами может управлять, возможно, мы когда-то случайно заключили что-то вроде контракта, ну, не знаю, четко назвать какое-то такое событие не могу. Дегарр замолчал, задумываясь над речью паучихи, и, не успев толком обдумать свои выводы, быстро уронил слова-бусины: — Я думаю, что в библиотеке есть закрытая секция книг. Я колеблюсь, но просто обязан проверить. Но, правда, не знаю, как это провернуть, и стоит ли оно того… — Воу! — Лоули почти подпрыгнула. Дегарр уверен, что, будь у неё ладони, она бы захлопала. — Я с тобой, я только «за»! Тс, ничего не говори, — она заговорчески поднесла паучью лапку к своим губам и поднялась. — Нам сначала нужен гениальный план. — А тебе можно путешествовать по университету, не вмешивая Кадриэля? — Дегарр нахмурился, полагая, что Кадриэль очень строго следит за своим демонами. — Ага, его не особо заботит наша жизнь, главное, чтобы работа была выполнена в срок. — Отлично, — довольно улыбнулся Дегарр, поднимаясь и направляясь в ванную. — Тогда к вечеру я что-нибудь придумаю. — Я постараюсь поскорей закончить указания Господина и вечером приду в комнату, — радостно подмигнув, разулыбалась Лоули и исчезла. Но на месте радости к Дегарру скоро пришла растерянность. Это ведь на словах так легко, а вот на самом деле придумать план, как проникнуть в засекреченную и, наверняка, охраняемую территорию… Весь день словно прошел в тумане. Собранная дружелюбием кампания тревожно заглядывала в глаза и спрашивала о его самочувствии, но Дегарр лишь бормотал что-то о катастрофическом недосыпании. Дегарр на автомате переписывал слова лектора в тетрадь; ноги бездумно несли вслед за потоком студентов из аудитории в аудиторию; руки безучастно пихали или высовывали нужные вещи из рюкзака при необходимости, а мысли всё метались и безрезультатно бились о черепную коробку. Где искать того работника? Как взять ключи? А может и вовсе взломать дверь? Но как? Поспрашивать у библиотекаря насчет запретной секции? Но это будет слишком заметно… Отмазаться докладом? Но какой учитель студенту-первокурснику будет давать такую опасную тему? Силой заставить библиотекаря открыть дверь? Но если она настолько секретна, что даже он не знает? Тогда Дегарра могут вообще вышвырнуть из университета за нападение, если вообще не посадить в тюрьму. Множество идей роились пчелами, жужжали и копошились, в так не вовремя ставшей пустой голове. В отчаянии на большой, обеденной перемене Дегарр направился к библиотеке, успокоив друзей обещанием зайти к медику. Он минул распахнутые деревянные двери и ступил в обитель знаний, вздохнув запах пыли и чернил. Дегарр с удивлением отметил, что несменно сидящий библиотекарь сейчас отсутствовал, и стойка непривычно сверкала пустотой человека за ней. Дегарр сделал к ней пару шагов и, воровато оглянувшись, заглянул за нее. Ему всегда было по-детски интересно, как всё обстоит за деревянной перегородкой, в тайне от зрителей. К своему шоку он обнаружил рядом с компьютерной клавиатурой медную связку спокойно лежащих ключей. Маленький зеленый камешек на веревочки стеснительно и немного игриво пустил блик от случайно брошенного луча солнца через окно. Не успел Дегарр всё обдумать, а его рука уже схватила ключи и быстро, немного нервно запихнула в карман свободных штанов. Сердце бешено билось в груди, и Дегарр поспешил покинуть библиотеку, боясь быть застуканным с поличным. Еле сдерживая себя от бега, ведь бегать в библиотеке — значит еще больше привлечь к себе нежелательное внимание, он вышел в коридор и с облегченным вздохом прислонился спиной к стене рядом с дверьми. Точно такой же камешек Дегарр успел заметить среди ключей у мужчины, который отпирал двери в секретную секцию. — Так и знал, что ты что-то замышляешь, — раздался спокойно-скучающий голос Вазара рядом. — Вид у тебя был больно подозрительным. От неожиданности и испуга Дегарр шарахнулся в сторону, несознательно сжимая ключи сквозь ткань штанов. Увидев застегнутого и разглаженного во всех местах друга, он расслабился, но нервная настороженность из глаз не исчезла: он смотрел загнанным в угол волком, готовым сорваться на вой о помощи в любой момент. — Рассказывай, — велел Вазар, одновременно отточенным движением оттягивая манжет белой рубашки вверх. Дегарр ненадолго засмотрелся на чужие строгие часы с серым циферблатом и черным кожаным ремешком на запястье с выпирающей косточкой, стремясь таким немного необычным способом успокоить сердце. Он глубоко вздохнул, окончательно выравнивая внутренний ритм. — Не понимаю, о чем ты, — бросил Дегарр, пятясь крошечными шагами назад. Он понимал, что доверие между ними шаткое и несформировавшееся — да что там, они знакомы всего ничего! Но вдруг ему слишком захотелось открыться, описать всё до мельчайших частиц, открыть душу нараспашку, сказать, мол, забери этот тяжёлый камень, не выдерживаю… Однако, он покорно молчал… — Клянусь, никому не скажу. …и не выдержал. Дегар подумал: будь что будет! Он, никогда раньше не вмешиваясь в настолько большие авантюры, ощущал себя откровенно плохо. Ощущал себя так, что, если не расскажет сейчас, до комнаты не доберется. — Я знаю, что не должен говорить это тебе, но… я хочу ночью забраться в закрытую секцию библиотеки, — с замиранием сердца выложил общую правду он. — Отлично, я с тобой, — ровно ответил Вазар, подхватывая с пола неизменный классический портфель. — Что? — отпала челюсть у Дегарра. Он не понимал, как можно так необдуманно рисковать. Ведь Вазар должен понимать, что если их поймают, то по головке не погладят. — Тогда встречаемся тут в полночь, — постановил Вазар и деловитой походной вошел в библиотеку. С круглыми от не проходящего удивления глазами Дегарр заглянул за угол и проследил, как Вазар подходит к отделу финансов. Радость и волнение забурлили внутри Дегарра, будоража нервы. Он был счастлив, что рядом с ним есть такие люди, которые пойдут за ним в любое место. Пусть они и немного странные. Вторую половину пар по расписанию он уже не сумел вытерпеть и сбежал в парк, бесцельно прочесывая его до конца дня. Морозной воздух приближающейся зимы блаженно обволакивал легкие, осенние лужи красиво покрывались узорчатой пленкой, которую радостно разрушали дети или игривые собаки. Родители и хозяева с умилением наблюдали за резвостью своих подопечных. Деревья уже начали облетать, некрасиво оголяя черные палки ветвей и стволов. И всё это временно наполняло душу Дегарра покоем, удерживая от метаний до вечера. Фонари освещали темную улицу уже несколько часов, как Дегарр всё же решил вернуться. Полчаса у него ушло, чтобы покинуть безразмерно огромный национальный парк. Уже видя зажжённые окошки коморки консьержки, он прибавил шагу, теплее закутываясь в толстую кофту. Как бы хорошо он не оделся изначально, от долгого нахождения на улице его уже начало пробирать. Вдруг входная дверь распахнулась, и на улицу вывалилась громко хохочущая компания парней во главе с Кадриэлем. Дегарр встретился взглядом с красными глазами всего на долю секунды, так и смеющимися от, должно быть, какой-нибудь локальной шутки, и почти споткнулся от удивления. Кадриэль с весельем ухмылялся, и Дегарр тряхнул головой, выбрасывая эту картину, как люди выбрасывают фантики от конфет: быстро и хладнокровно.

***

Дегарр с Лоули тихо крались по темных коридорам. Свет, наполовину приглушенный, отбрасывал глубокие, черные тени по углам. Дегарр старался не смотреть в чернильную мглу, которая, по его ощущениям, только и ждала момента, чтобы протянуть свои голодные лапы и утащить в ад. Лоули спешно, молча цокала позади. Она понимала их секретность, поэтому старалась не шуметь и не говорить, хотя последнее удавалось с трудом: очень уж она общительная и порывистая. Спустя бесконечно-мучительные пять минут они дошли до закрытых огромных ворот библиотеки. От внушительной колонны, собрат которой стоял с другой стороны дверей, отделилась тень. Дегарр напрягся, а Лоули позади подобралась, храбро поднимая свои лапы вверх, готовая по сигналу оглушить свидетеля. Но как только тусклая лампа осветила лицо Вазара, Дегарр расслабился и успокаивающе махнул ладонью перед Лоули, давая понять, что человек перед ними не враг. — Это твой друг? — из-за того, что Лоули старалась говорить тихо, человеческая речь с трудом различалась сквозь стрекот. Дегарр молча кивнул, предпочитая не говорить, и окинул взглядом ступившего вперед Вазара. Одежда того не отличалась разнообразием: рубашка, брюки, туфли. Только отсутствовал обеденный пиджак и портфель. Дегарр фыркнул, будучи одетым в черную спортивную форму, сдерживая вопрос о странном наряде, понимая, что не время для таких разговоров: их могли застукать в любую секунду — надо было действовать быстро. Вазар приветственно поднял ладонь, развернулся и практически нежно толкнул неожиданно незапертые двери библиотеки. Бесшумно образовалась небольшая щель, в которую они по очереди протиснулись. Вазар и Дегарр поспешили включить фонарики на телефоне, начиная светить вокруг, а Лоули специальный свет и не нужен: она своим паучьим зрением прекрасно видела что в темноте, что при свете. — И где это твоя секция? — шёпотом спросил Вазар, с открытым любопытством смотря в сторону Лоули, однако ничего по её поводу не добавляя. — Вот, — так же тихо ответил Дегарр, направляя луч фонарика прямо на дверь между стеллажами. — Где? — нахмурился Вазар и поводил в разные стороны телефоном, стремясь понять, где она находится. — Да вот же, — стремительным шагом дошел до двери Дегарр и даже, для убедительности, ткнул в нее пальцем. Недоуменно оглядываясь, Лоули и Вазар подошли к Дегарру, но перед глазами всё так же находились привычные стеллажи с книгами, а Дегарр в действительности указывал пальцем в пустую, чистую стену. — Да вы что, не видите? — с досадой спросил Дегарр, для верности отняв палец и тыкнув в дерево повторно. — Не видим что? — участливо переспросила Лоули с радостными нотками. Она давно не развлекалась такими приключениями, поэтому старалась максимально вести себя сдержанно и не попрыгивать от предвкушения. — Дверь! — чуть не сорвался на свой обычной тон Дегарр. Понимая, что словами он ничего не докажет, достал связку из кармана, которые пол дня грели ему ногу, и быстро перебрал ключи, выбирая нужный. Наконец, самый подходящий — треугольник у основания, которого находился круг с пиками наружу, как будто пирамида села на свернувшейся ежик — был найден и вставлен в скважину. Пару оборотов, и деревянная дверь открылась, показывая своего железного собрата. Дегарр повернулся, но также не увидев осознанности в чужих глазах, вернулся к железной двери. Немного дергано отбрасывая ключи по скрепляющему их кругу от раздражения, он подобрал следующий — узорчатая внутри снежинка, заключенная в ромб. Уже не оборачиваясь, он поспешил отворить решетку со скважиной в виде тонких контурах трапеции, которую по очереди опоясывали круг и прямоугольник. — Ну? — Дегарр не терпеливо обернулся. Лоули и Вазар переглянулись, ведь для них Дегарр просто глупо тыкал в стену ключами. Цыкнув, Дегарр вошел и осветил комнату фонариком. Перед глазами Вазара и Лоули тот растворился в стене, словно его не было. — Вперед, — раздался подталкивающий голос Дегарра из стены. Вазар первый шагнул вперед, давая себе перед этим всего секунду посомневаться. Он инстинктивно закрыл глаза, не желая столкнуться лбом со стеной, но прошел будто сквозь нее. Когда через два шага лоб не встретился болезненно с преградой, он открыл глаза. Обдавая запахом пепла, мимо него пронеслась Лоули, сверкая острозубой улыбкой. — Ух ты-ы-ы, — она пятилетнем ребенком закружилась вокруг. — Это и есть та самая секретная секция? Комната ничем не отличалась от самой обычной общественной библиотеки. Такие же светлые покрашенные стены, деревянные шкафы, самая обычная лампочка, стоящая на письменном столе неподалёку. Только если приглядеться на вырезанные оповещающие таблички, то пробирает ужас. «Зелья. Смертельные, контролирующие разум, пыточные», «Темные артефакты», «Существа не с Земли. Способы уничтожения», «Обитатели Ада и обитатели Рая». На каждый раздел около двух полок — это всего двадцать-тридцать книг, но Вазар уверен, что информации в них вполне хватит для устройства немаленького Апокалипсиса. — Угу, — невнятно буркнул Дегарр, увлеченно изучая таблички на полках. Он уже было потянулся к последней секции, как глаза выцепили «Опасные способности», и руки тут же поменяли направление. Пальцы легко пробежались по корешкам, ища в названиях что-нибудь ему подходящее. — Ого, они даже узнали примерную силу Люцифера, — удивилась Лоули неподалеку, увлеченно листая первую попавшуюся книгу с полки про ад. Вазар подошел к ней и заглянул через плечо. Уже знакомый запах пепла защекотал ноздри, и он с удовольствием вздохнул. Только потом он распознал нотки огня и горелого дерева. Любимый запах с детства. Вазар усилием воли вернулся в реальность и заглянул в страницы — оттуда на него смотрел огромный демон в огне и с ветвистыми рогами. Вполне ожидаемая устрашающая внешность для одного из самых сильных демонов. Почувствовав настойчивый взгляд, Вазар поднял глаза и наткнулся на множество вообще не отталкивающих глазок, которые были направлены на него, рот под паучьей частью лица продолжал радостно улыбаться. Их гляделки прервал торжествующий крик Дегарра: — Нашел! Вручив книгу Вазару, Лоули подскочила к Дегарру. — Где? Она склонилась над книгой с противоположной стороны. Перевернутые буквы, видимо, совсем не мешали ей читать. — «Могущественные, чаще всего подчиняющие, способности появлялись редко. Мало изучены. Каждая способность имеет собственный определенный процент уникальности. На заре времен ученые первым делом хотели изучить данную магию, но добровольцев почти не оказалось…» — начал вслух зачитывать Дегарр. — Так, это не то. — Он быстро пальцем минул несколько абзацев. — А, вот. «Смогли выявить закономерность, чтобы освободить тех, кто попал под волю способности. Это может сделать лишь тот, кто владеет данной способностью. Для этого нужна добрая воля, но какая именно никто не знает: способ, как способность, уникален. Однако, в восьми из десяти случаев надо было, — он продолжил с придыханием и по слогам: — по-да-рить вещь…» — То есть, Господин должен мне что-нибудь подарить? — потерев подбородок, задумчиво повторила Лоули. Дегарр кивнул и с тяжёлым видом вернул книгу на место. В нем заискрились множество чувств, однако, не смешиваясь между собой, отдельно: и радость, и горечь, и озадаченность. С одной стороны, он был рад, что их силы не оказались напрасны, но с другой стороны — понадобится второй гениальный план. Второй план, вторая жизнь, вторая Вселенная, чтобы суметь провернуть всё это. — Я сейчас дочитываю, и мы выдвигаемся… — О, да, — печально вздохнула Лоули, и более оживлённо добавила: — я там одну книгу читала. И поцокотала в сторону соседнего стеллажа, за ней, пожав плечами, подтянулся Вазар, бесцеремонно заглядывая в книгу в чужих лапках. На страницах рассказывалось об иерархии Ада, особое внимание уделялось демонам низшего ранга, видимо, более изученным. — Соль правда неприятна вам? — спросил Вазар, подсвечивая фонариком и вчитываясь в слова. — Ну, только слабым демонам, вот мне, — она гордо вскинула подбородок, — никак нет! Вазар от чего-то пустил смешок, недоверчиво сверкая глазами: — Не думаю, что Кадриэль способен подчинять сильных демонов. Не стоит врать. Тут Лоули как-то дернулась и резко повернулась в чужую сторону так, что они оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Она подарила Вазару, которому из-за разницы в росте пришлось задрать голову, самые оскорбленные взгляды и раскрыла рот, словно собираясь сказать что-то важное и громоздкое, — но так и замерла, не решившись. — Эй, ребят, уходим! — позвал Дегарр, отрешённо стоя у двери и теребя край рукава, будучи слишком погруженным в свои мысли. Лоули хмыкнула, и они выдвинулись, всё ещё с недоверием проходя сквозь стену. Основная библиотека встретила их пугающей тишиной и скрипучим полом. Всю дорогу назад паучиха молчала, тоже раздумывая над сложившейся ситуацией; с Вазаром распрощались они быстро. Дегарр чувствовал себя какой-то божьей коровкой, которую нашли у себя на подоконнике: его взяли рукой, ломая крылышки, и с самым благодетельным лицом швырнули в окно, мол, лети. Главных вопросов, висящих перед ним, оказалось два: а) почему никто не видит дверь в закрытую секцию; б) как, черт возьми, уговорить Кадриэля? Дегарр подумал, что ему придется привести Кадриэля в мало соображающее состояние, чтобы тот отдал вещь по своему желанию. Однако, к зельям прибегать непозволительно… — Слуш-шай, — шепотом обратилась к нему Лоули, когда они подходили к комнате, без препятствий пробравшись в общежитие, — я думаю, дверь была чем-то защищена, но вот почему её видел ты — понятия не имею. Это всё слишком странно. — Да, — закивал Дегарр. — Мне пора идти, поэтому обсудим всё потом. И, ну, — она задержала дыхание, сделав паузу, — если ты там и Вазар куда-то соберётесь не в людное место, то, ну, позовете. Дегарр улыбнулся, а Лоули подмигнула и свернула за угол прямо перед дверью комнаты. Сам Дегарр вошел в комнату максимально тихо, стараясь не разбудить Кадриэля, и тяжело вздохнул, принявшись переодеваться. Он подумал, что сейчас, взбудораженный, заснуть не сможет. Однако, всё равно лег в кровать и закрыл глаза — надо хотя бы попытаться. И, на самом краю между сном и бодрствованием, его посетила гениальная мысль: алкоголь. Надо всего лишь втереться в доверие и споить соседа, чтобы подговорить отдать вещь! Сначала они втянут в это только Лоули, но, если сработает, попробуют освободить и остальных; хотя какова вероятность того, что Кадриэль не найдет новых демонов? Быть может, Дегарру всё-таки удастся заставить его одуматься и пересмотреть свои действия? Наутро он, переглядываясь с Лоули, обнаружил сидящего на кровати Кадриэля и что-то яростно печатывающего в телефоне. Дегарр поднялся, глубоко вздохнул, сделал быстро утренние дела и оказался выжидающе смотрящим в сторону соседа, пока тот в поисках чего-то рылся в тумбочке. — Я слушаю, — бросил Кадриэль и, садясь, достал пилочку для ногтей и принялся чрезвычайно усердно пилить ногти. И в этом жесте было столько скрытых безразличия и халатности, столько тонкого «мне наплевать» на его желание поговорить, что Дегарр почувствовал себя как на иголках. — Да, доброе утро, — начал он и замолчал. Что сказать? Каков план? Ему предстоит как-то задобрить Кадриэля, предложить что-то такое, от чего бы и дурак не отказался… Ну же, крутится на языке, щекочет идея, только как назвать? Совместная прогулка? — откажет. Совместный просмотр фильма? — сомнительно. Совместный ужин, приготовленный добрым соседом? — вариант хороший. Все любят халявную еду. Дегарр с теплотой вспомнил сестру, которая билась с его кулинарными способностями и неплохо их подтянула и подлатала. — И? — Я осознал, что повел себя в наш прошлый разговор некрасиво, — Дегарр забегал глазами по полу, ложь обожгла нёбо, — я хочу это исправить и наладить наши отношения. Я приготовлю нам ужин, и мы посидим и поболтаем, что думаешь? Можем что-нибудь посмотреть. — Мне приятно, что ты осознал, что был не прав, — Кадриэль надменно выгнул бровь, на секунду оторвав взгляд от ладони, и снова посмотрел на ногти. Вытянул руку и удовлетворенно повертел пальцами, откладывая пилочку в сторону. — Но я отказываюсь. С этими словами Кадриэль встал с кровати и щелкнул пальцами; глаза на секунду сверкнули, и в дымке появился Кастур, который, легонько улыбнувшись Дегарру, схватил рюкзак. Более не обращая внимания на остальных, Кадриэль направился к двери. — Что? — возмущенно воскликнул Дегарр, порывисто сделав шаг вслед. Его искренне возмутило, что на его практически унижение так пренебрежительно отреагировали. В груди всё вспыхнуло, разрушилось, как карточный домик, и осело неприятным осадком незаконченности и обречённости; стоит ли вообще пытаться? — Ты правда думал, что я соглашусь? — обернувшись у самой двери, недоуменно-издевательски спросил Кадриэль и, не дожидаясь ответа, скрылся за дверью. Кадриэль не видел никакого смысла в этих посиделках. Этот жалкий виллан точно не приготовит вкуснее, чем повара в поместье Дон-Дон, которые прославились самой искусной едой в Королевстве. Тем более, Кадриэль лучше лишний раз потусуется с друзьями, которые ничего не имели против использования его способности и знали, что такое личные границы, чем с этим наглым соседом. Да, Кадриель был очень злопамятным. Деревянная преграда заглушила восклик тихой ярости.

***

— …прошло пять сотен лет с нашей победы над эльвирами, — неторопливо вещал ректор Академии — Льюис Мюслей на неожиданном утреннем собрании. Он степенно расхаживал по обширной сцене, иногда останавливаясь и выпячивая грудь, придавая важности собственным словам, но объемный живот начисто сводил это впечатление на нет. Первокурсники, впервые присутствующие на этом празднике, с азартом и предвкушением внимали словам, но были и индивидуумы, которые давились смехом, чуть ли показывая пальцем на ректора. Студенты более старших курсов со скукой втыкали кто куда, уже в который раз слушая неизменяемую из года в год речь. Только Дегарр особо не обращал внимание на сцену, вырывая иногда отдельные отрывки слов. Несмотря на то, что прошло уже около двух часов, он все ещё злился. Утренний инцидент не давал ему покоя, маяча небрежным выражением лица Кадриэля под веками. Он даже с Кастуром толком не успел поговорить, так как демона практически тут же призвали к своему Господину. — Да начнется же праздник Свободы! — повысил голос Льюис, заставляя всех сконцентрировать свое внимание на нем. — Университет Равноправия не просто так зовется! — воодушевленно продолжил он, маленькие глазки за заплывшими щеками так и сверкали живостью. Видно, Льюис получал искреннее наслаждение от всего происходящего. — В этом году наконец утвердили, что испытания будут проходить смешанными курсами. Не важно, имеете ли вы способность, первокурсник вы или старшекурсник, парень или девушка — постарайтесь ради победы отбросить неприязнь и предрассудки, ведь только единым механизмом вы сможете выиграть приз! Дегарр удивленно бросил взгляд на рядом сидящего Вазара, не понимая, про какое испытание говорит ректор. Вазар выразительно закатил глаза, даже не изумленный рассеянностью друга. Еще при встрече он тщательно допытывал Дегарра, стремясь получить объяснение его хмурого лица. Получив страстное, со всеми перчинками и горчинками, описание сегодняшнего утра, он понимающе закивал, добавив, что в случае каких-либо обстоятельств и неполадок может добросердечно подсказать местонахождение серной кислоты в университете. Дегарр отказался быстро и не задумываясь. Льюис Мюслей красочно описал правила и временные рамки мероприятия, причмокнул пару раз губами, словно пробуя собственные слова на вкус, и пожелал всем участникам удачи с таким лицом, словно сейчас достанет попкорн и будет наслаждаться зрелищем. Хотя какое могло быть тут зрелище?.. Его слова для Дегарра оказались не слишком четкими, не слишком слышными за ураганом мыслей в голове, и он совсем не осознал тот момент — официально худший в его неудачливой жизни, — когда их всех стали распределять на команды. Дегарр не верил в судьбу и её составляющие, но сейчас яро захотел остановить время, поднять руки и вопросить: «За что?». Остановить время и убежать, и спрятаться, потому что случившиеся обстоятельства требовали чрезвычайные силы. Всего три слова: его сокомандник — Кадриэль. Всего три слова впились в барабанные перепонки острыми лезвиями. Дегарр во всей суматохе встретился взглядом со смешинкой красных глаз и, должно быть, почувствовал замедление времени. Словно та самая судьба наслаждалась его страданиями, стремилась растянуть контакт будто жвачку. Поэтому, выстроив логическую цепочку, наилучшим вариантом оказалось всё пустить на самотёк. Будь что будет. Дегарр всего лишь поучаствует в мероприятии, а уж потом подумает о плане дальнейших действий. Его злость исчерпала себя, оставила одну пустоту, что сомневаться в этом невозможно. Так ведь?.. Дегарр вдруг нашел себя с ненавистью смотрящим на Кадриэля, умостившегося на университетском подоконнике, который мял в руках пачку от семечек и открыто бездельничал, лениво наблюдая за ходом игры. Что же делали остальные участники их команды? — участвовали в викторине на пару с демонами. Лоули кидала взгляды в сторону Дегарра, но он их игнорировал; гнев закипал в его венах, бурлил и кричал «это несправедливо, останови это». Пусть в правилах и нет запрета на использование способности, пусть никто не возмущался, но он этого терпеть не мог. Затылок прожигался беспомощностью демонов, которые вынуждены стирать конечности до мяса, бегая от пункта к пункту и отвечая на вопросы. Дегарр смотрел на четкий профиль Кадриэля, высветленный из-за окна почти до белого, и представлял, как подходит к нему на негнущихся ногах и говорит-говорит. Как раз за разом терпит неудачи. Чтобы он не выбрал, не сказал, куда бы не свернул в этом лабиринте, он всё равно придет в одно и то же место. Жалкое место. Но, несмотря на всё отчаянье, Дегарра это вдохновляло. Дегарр твердо решил, что поможет демонам во что бы то ни стало. Проскользнула мысль, что с приходом соседа, все его мысли как на качелях, решения о помощи или нет, то и дело занимали его двадцать четыре часа в сутках, прыгая от твердого «нет» до «да» с надеждой. — Чего в сторонке стоим? — услышав звонкий голос ректора, он испугался и неловко отпрыгнул к стене, почти упираясь в нее лопатками. — Да, задумался просто, уже иду, — улыбнулся Дегарр, решив не привлекать к себе лишнего внимания. Дегарр вдруг заметил у Льюиса под горлом кричаще-оранжевую бабочку в полоску, которой ещё час назад не было (несмотря на его тогдашнюю невнимательность, он был уверен, что столь яркое пятно на бело-черном фоне костюма точно заметил бы), и добавил с напущенной вежливостью: — вам идёт оранжевый. — Ох, спасибо, — улыбнулся тот в ответ. — Знаешь, очень важно смотреть на вещи с разных сторон. Вот тебе подсказка. Во многих заданиях участники выбирают то, что придет первое на ум, совершенно не понимая, что надо смотреть под другим углом! Дегарр покосился с замешательством в сторону ректора, пробормотал слова благодарности и поплелся к своей команде. Он не счёл нужным поразмышлять над чужими словами, что сделал бы в другое время, и быстро погрузился в оставшиеся задания мероприятия. И впал в ещё большее замешательство, когда никаких возможностей «посмотреть под другим углом» не заметил. Конечно, их команда выиграла. А как иначе? Ведь у соперников не было демонов, которые в несколько раз превосходили человека в скорости; обитателей ада, про которых была практически одна треть вопросов. Эти ядовитые мысли всё никак не могли успокоиться, шебурша наравне со смятением от слов ректора.

***

Уже выходя из корпуса вечером, спустя пол часа от окончания игры, он увидел это. Сцену, которая неслабо пошатнуло его мнение о Кадриэле. Дегарр вышел на крыльцо, поплотнее закутываясь в куртку. Ему настолько хотелось уйти из университета и побыть одному, что он даже молнию не успел застегнуть. Как назло, именно на морозе она заклинила. Дегарр отошел в сторону, к колонне, чтобы не мешать другим выходить и, старательно дуя на оголенные ключицы, сражался с заевшей собачкой под горловиной. Вдруг его внимание привлекли крики практически рядом со ступенями. Он заинтересованно поднял голову, прижимая концы куртки друг другу. — Какого черта твои ответы оказались неправильными? — какого-то щуплого парня в очках толкнул другой парень. — Препод чуть меня не повесил! — Пацана в очках агрессивно пихнули еще раз. — Я тебе всё правильно написал, — тихо начал оправдываться тот, инстинктивно приподнимая руки в защите. — Может, он понял, что ты списывал? — робко и одновременно отчаянно-смело предположил он. Насколько он выглядел хилым, а его движения и жесты были неуверенны, настолько сильно в его взгляде бушевали смелость и непокорность. Да такие, с какими только на встречу к смерти выходят. Дегарр прищурился, стремясь рассмотреть очкарика и задиру, одновременно подбираясь. Первого он видел на параллели — встречались на совместных парах. А вот второй был одновременно и знаком, и незнаком, его ядрено-зеленая прядка челки среди остальных черных волос приковывала всё внимание. «Точно!» — осенило Дегарра. Он несколько раз видел среди толпы друзей Кадриэля иногда мелькающий этот яркий всплеск зеленого. Вздохнув, Дегарр решительно ступил на ступеньку: очкарик уже заметно трясся, испугавшись однокурсника с намерениями избить его. Дегарр застыл, когда к ним стремительно подлетел Кадриэль. Алые глаза так и метали молнии негодования. Черты лица Дегарра сразу огрубели, а кулаки сжались. Он ни на грамм не сомневался, что Кадриэль вступится за своего друга, даже не посмотрев, что именно тот начал первым. А против двух «иных» — причем один из них вполне создавал впечатление того, который, не удержав ярость, использует способность, и это точно не какая-то безобидная, наподобие вызывать дождь цветочных лепестков, способность, — с очкариком, хрупким и тонким, словно бумажный человечек, шансы выстоять стремятся к нулю. — Ригдал, ты совсем с ума сошел?! — яростно воскликнул Кадриэль, отталкивая своего друга от очкарика. Дегарр вздрогнул: судя по положению головы, слова не предназначались бедному пареньку с очками. Дегарр застыл на средине лестницы, продолжая не вмешиваться. — Кадриэль, ты чего? — оторопел Ригдал. — Я полагал, ты не из той низшей касты людей, которая позволяет себе совершать насильственные действия над слабыми, — презрительно и немного официально процедил тот, закрывая своей спиной очкарика. — Да что ты знаешь вообще?! — тут же взбесился Ригдал, быстро подавляя удивление. — Как будто ты никогда не наказывал людей, пользуясь положением, — ядовито процедил он. Тут Дегарр всё же решил вмешаться, так как не мог уже смотреть на страдания паренька-заучки. Он тихо спустился, не привлекая внимания, и оттянул очкарика в сторону за руку. Парень вскинулся, блестя злыми слезами за прозрачными линзами очков. — Уходи, — практически одними губами велел Дегарр. Очкарик поспешно закивал так сильно, что Дегарр невольно испугался, что голова оторвется от тонкой шеи, и бегом бросился к главным воротам. Его поспешное отступление не заметили. — Нет, меня родители достаточно воспитали, чтобы привить чувство собственного достоинства, — надменно произнес Кадриэль, вскинув подбородок и посмотрев сверху вниз (несмотря на то, что они были практически одного роста). — Тем более нельзя обижать тех, кто тебе помог, — грозно вмешался Дегарр. Ригдал в страхе отступил на шаг. От стройного Кадриэля так и несло высокомерием напополам с презрением, словно он мошка на пути солдата. Красные глаза угрожающе сверкали, показывая готовность обладателя призвать своих верных демонов. И неожиданно выросший за плечом незнакомец. Накаченные мускулы нисколько не скрывала теплая куртка, а кулаки без перчаток размером с половину головы, были с готовностью сжаты, распространяя вполне прямое намерение вмазать в лицо, подчистую выбивая либо нос, либо челюсть. Высокий брюнет и достающий ему до носа блондинистый Кадриэль распространяли такую единую угрозу, что у Ригдала затряслись коленки. Он с трудом сдержал свой мочевой пузырь, намертво обещая себе больше не попадаться никому из этих двоих. Без слов Ригдал развернулся и со скоростью ветра понесся к выходу. — И что ты тут делаешь? — выгнул бровь Кадриэль, мельком взглянув наискось. Он не отстранился. — А, — смутился под пронзительным взглядом Дегарр, поспешно разрывая контакт своей груди и чужой спины. — Это… — ладонь взлетела к волосам и неловко взлохматила их, — хотел тебе еще раз предложить посидеть вместе. Неожиданно для себя выпалил Дегарр. Он пораженно замер, но чувство правильности тут же подтвердило хороший выбор. Он с надеждой взглянул на соседа, стеснительно улыбнувшись. Нет ни одной причины, по которой Кадриэль должен был неожиданно согласиться. Но надежда — дама ох какая живучая. — Я могу приготовить тебе ризотто, — ухватился за последнюю соломинку Дегарр. Он мог с достоинством признать, что это блюдо у него выходит лучше всего, что он практически достиг полного успеха в его приготовлении — как-то так получилось, что всей его семье нравилось именно ризотто, так что ее он готовил чуть ли половину своей поварской жизни. — Я профи в его приготовлении. Кадриэль задумался. Каким-то чудом его ненавистный сосед ухватил нужные ниточки. Он ризотто просто обожал, хотя, это мягко сказано. Это было его любимое блюдо детства, с тех пор как приехали торговцы с Южного континента. Но почему-то на родной земле Кадриэля никто не смог достичь успеха тех поваров. — Хорошо, — внезапно ответил Кадриэль. Почему бы и нет? Может, у Дегарра и получится приготовить вкуснейшее ризотто, ведь поваров, которых Кадриэль еще не посетил, уже не осталось. Но желание наконец отведать столь возможно вкусно приготовленное блюдо было всегда. Ну а если, как всегда, окажется полное дерьмо, то с не менее сильным удовольствием Кадриэль может словесно унизить Дегарра, что даже в фантазиях представлялось ему слишком сладко. Уж больно смутное впечатление произвел на него сосед — наивный парень, точно ни одной мухи за свою жизнь не убивший. За такими людьми обычно скрываются особенно лютые черты. — таких Кадриэль тоже не любил. Он полагал, что Ригдал, что Дегарр — это две излишние крайности. Черта с два Кадриэль поверит, что сосед так быстро поменял своё мнение. — Правда? — шокировано переспросил Дегарр. — Тогда отлично, — просиял улыбкой он. — Давай не будем откладывать, встретимся завтра вечером на кухне? Допустим… хм… в восемь. Подойдет? Кадриэль скептически окинул взглядом вмиг просиявшего соседа и хмыкнул, изображая согласие. Не давая больше повода что-то сказать Дегарру, развернулся и направился в сторону маленького парка при университете.

***

Сказать, что Дегарр был чуток взволнован — сказать слишком мало. Да что там сказать? Так, бросить между делом, между строк и невзначай. Потому что если вдаваться в подробности и мелочи, если взглянуть через очки скепсиса и реализма, то Дегарр откровенно переживал. Шастал по отделам магазина туда-сюда, как ужаленный, подбирал продукты чуть ли не половину века и, только выйдя на улицу, понял: один ингредиент забыл. Пришлось сконфуженно возвращаться, глотать разрастающееся чувство предстоящих неудачи и позора. Только вчера он был полностью уверен в собственных силах, а сегодня так разволновался, что всё вылетало из головы и валилось из рук. Дегарр ввалился с пакетами на кухню и решил: «нет, так дело не пойдет!» Ему остаётся только надеть фартук и прибить к себе — а лучше присверлить — план-табличку: покорить сердце Кадриэля ризоттой, разговорить, споить и подтвердить гипотезу. Никаких «нервничать и путать соль с сахаром, а слова с мычанием». Всё пройдёт идеально. За готовкой Дегарр и не заметил, как пролетело время — до назначенной встречи оставалось совсем чуть-чуть. Поэтому он заторопился и минут за пять уже сидел за приготовленным столом и усердно подбирал темы предстоящего разговора. Кадриэль пришел вовремя, тютелька в тютельку, блестяще пунктуален. Дегарр внимательно проследил за силуэтом соседа, одетого в джинсы и обтягивающую черную водолазку, и подумал, что в момент, когда тот подошёл своей элегантной походкой к столу и присел, даже самые точные атомные часы показали бы ровно восемь, ни секундой больше, ни миллисекундой меньше. И ещё подумал, что водолазки нужно запретить — но это была так, второстепенная мысль, не носящая аргументов в подтверждение сильнее «ему слишком идет» и «отвратительно». Отвратительно то, что Дегарр без стеснений и церемоний — да ладно, он просто пялится — признал привлекательность своего врага-номер-один. — Добрый вечер, — сказал Кадриэль так, словно делал одолжение, скользнул взглядом по тарелке и, Дегарр готов поклясться, его уголки губ дернулись вверх, то ли одобряя, то ли высмеивая. Дегарр смело решил придерживаться первого варианта. — Добрый. — Это вино? — Кадриэль с насмешкой кивнул в сторону стоящих на столе бокалов. — Ей-богу, ещё бы свечами стол заставил. Дегарр нахмурился, чувствуя себя неуютно. Ему приходилось приводить в голове абсолютно все шестеренки в движение, чтобы просматривать каждый вариант своего ответа — право на ошибку отсутствует, игра ни на жизнь и ни на смерть. Игра на Кадриэля, что превышает уровни сложности раз в сто. Вот и остаётся размазывать предоставленную секунду в вечность. — Ну что ты, вино придает этому блюду особый вкус, — нашелся Дегарр, со знанием указывая на еду. — Приятного аппетита. Вот и настал долгожданный момент. Вот и настал момент, который охарактеризовать только «время застыло, как восковая кукла». И всё. И конец, и занавес, потому что дальше страшно. Ох, как страшно признавать Дегарру, что его сердце замерло, когда вилка поднеслась к чужому рту. Кадриэль жевал с лицом недвижным и непроницаемым, словно так по-детски хотел пощекотать нервы Дегарра, поиздеваться. — Ну? — не выдержал Дегарр. — Ну… — небольшая пауза, — неплохо. Дегарр быстро решился сам попробовать и почти замычал от удовольствия, с недоверием посмотрев в сторону соседа: — Это не «неплохо», у меня получилось просто «превосходно»! — Это «неплохо», а ты, — Кадриэль поднял вилку и изящно ткнул ею в сторону Дегарра. — слишком высокого мнения о себе. — И добавил нехотя, но явно повеселевшим голосом: — Но, признаюсь, давно я не находил готовку ризотто столь близкой к оригиналу. — Тогда предлагаю иногда собираться вечерами, буду готовить тебе ризотто, — неожиданно для себя предложил Дегарр. Он замер, сам удивленный своим порывом, но, немного подумав, кивнул, подтверждая свои слова, и продолжил мерно двигать ложкой. В голове красочно начал вырисовываться план, пуская свои отростки в будущее: если уж Кадриэль выглядел довольным пищей, насколько же его расположит на мирные взаимоотношения такое, бесспорно заманчивое, предложение? Дегарр вскинул голову, осознав, что так и не услышал ответа, и наткнулся на пристально смотрящие на него красные глаза. «Все твои действия странные, » — говорили его глаза, — «но я желаю их понять сильнее жизни». Неожиданно Дегарр потонул в кровавым озере напротив себя — он и не замечал, что вокруг зрачка витиеватым узором танцуют бурые капельки. На столь откровенное разглядывание Кадриэль вопросительно вскинул изящно очерченную бровь, безмолвно интересуясь, в чем проблема. — Ну, молчание — знак согласия, — мотнув головой, поспешил разорвать неловко повисшую тишину Дегарр. Он потянулся за бутылкой и налил тягучее вино сначала себе в бокал, а потом любезно Кадриэлю, — за вкусную ризотту, — поднял свой бокал Дегарр и, улыбаясь, наклонил его вперед, предлагая чокнуться. Хмыкнув, Кадриэль обхватил пальцами тонкую ножку и с детства выверенным движением соприкоснулся стеклом. Пригубил ароматную жидкость и опять приступил к ризотте. А мысли Дегарра лихорадочно заметались. Он знал, что за разговором алкоголь уходит особенно быстро и незаметно. Только вот, на какую тему говорить? Он не разбирался особо во всяких возвышенных темах, наподобие моды прошлого сезона или нового пункта этикета, введенного сколько-то-там десятков лет назад. Что у него вообще может быть общего с этим Кадриэлем? Разве что Дегарру было бы интересно пообсуждать способности, но в данной обстановке это явно не лучшая идея. В такой прострации он продолжил есть, пока вилка не стукнулась о пустое дно тарелки. Со вздохом Дегарр откинулся на спинку стула, взяв свой бокал, и задумчиво посмотрел сквозь темную жидкость на сосредоточенно жевавшего Кадриэля. Что этот аристократ может рассказать такого, чтобы Дегарр не заснул бы от скуки в процессе? И что может он сам рассказать? Тут неожиданно идея светлым лучом во мраке зажглась в голове Дегарра. Словно лампочка появилась над его макушкой, торжествующе замигавши. — Расскажи про род Дон-Дон, — попросил он, отпив немного вина, чтобы скрыть радостную улыбку. — А ты ничего не знаешь? — пренебрежительно спросил Кадриэль, отставляя пустую тарелку в сторону и беря бокал в руку. — Читал и там, и там по чуть-чуть, — начал увиливать Дегарр, разыгрывая дурочка, — но разве не лучше услышать это от прямого представителя? — Хорошо, — закатил глаза тот, махом выпив половину вина, словно хотел запить глупость собеседника напротив. Дегарр радостно проследил за движением кадыка. Какое-то странное чувство заворочалось внутри. Слова звучали скучающе и сыро: — Род Дон-Дон один из самых древних, служит Короне еще с самого основания. Так получилось, что выходцы из моего рода четко разделились на две отросли: лучшие войны, которые в последствии руководили королевскими гвардиями, и повара, которые до сих пор славятся самой искусной едой. Они настолько тщательно подходят к своей профессии, что даже Короне готовят лишь на знаменательные праздники. — Дегарр будто невзначай подлил вина, и Кадриэль тут же его глотнул. — Но в последнее время поваров стало значительно меньше, и, чтобы не терять титул лучшего рода в приготовлении еды, родители и родители родителей начали переманивать на свою сторону других выдающихся поваров. И это вполне успешно им удавалось и удается до сих пор: самая лучшая кухня, оборудование и продукты делают свое дело. — А ты кем хочешь стать? — поддержал наконец успешно потекший разговор Дегарр, поднося край бокала к губам. Язык легонько лизнул жидкость: в планах Дегарра не было особо напиваться. Одновременно он с восторгом провожал второй бокал вина, которое Кадриэль пил будто сок — не переставая, лишь успевай подливать. — Военным, — пожал плечами Кадриэль. — Со своими демонами я легко добьюсь поста главнокомандующего. Вот оно! Повод начать разговор о демонах с довольно мирным на настоящий момент их Господином. Дегарр до боли прикусил губу, возвращая себе разум. Обмолвись он хоть предложением на этот счет, и дружеская атмосфера была бы разрушена настолько легко, как разрушился бы карточный домик. — А ты кем хочешь работать? — без особого интереса спросил Кадриэль, допил остатки и сам потянулся за бутылкой. Он уже давно заприметил железную кастрюльку на плите. Оставшиеся горочки ризотто заманчиво распространяли неуловимый аромат, соблазняя на добавку. Что бы Кадриэль не говорил, но ризотта получилась действительно вкусной. По крайнем мере получше больше половины той, которую он пробовал. И теперь он старался максимально принять непринужденный вид, разрабатывая план как добыть еще. О том, чтобы попросить, и дело не шло. А украсть слишком низко даже для него. Дегарр вытаращился на этот интерес. Неужели ризотта сделала Кадриэля таким дружелюбным? Или это алкоголь? Всё же он один выпил всю бутылка вина — вон, на дне уже плещется. Во второй вариант верится больше всего. — М? — напомнил о своем существовании Кадриэль. Дегарр внезапно застеснялся. Он еще не говорил даже родителям кем хочет стать, опасаясь, что те не оценят, ведь с детства видели его каким-нибудь директором фирмы. Чтобы выбить себе несколько минут передышки, вскочил на ноги и подошел к плите. — Будешь добавки? — с надеждой спросил Дегарр. Если Кадриэль согласится, только если Кадриэль согласится, можно растянуть накладывание ризотто на несколько долгих минут, в течение которых надо решить врать ему или нет. Всё же не сильно хотелось, чтобы, пусть уже не сильно и ненавистный, сосед первым узнал его мечту. — Давай, — словно утопающему в последний момент кинули спасательный круг, настолько почувствовал себя спасенным Дегарр, услышав согласие из-за спины. Улыбнувшись, он развернулся к столу, взял чужую тарелку, и начал медленно и размеренно накладывать ризотту, подолгу ворочая рис в кастрюле и тщательно очищая лопатку каждый раз. Чувства его болидами накатывали кольцевую трассу, сталкиваясь до аварий и пожаров, до скрежетов зубов вырывая друг у друга победу. Казалось бы, что сложного озвучить свою мечту? Но сильные сомнения, подгоняемые надменным и издевательским видом недавнего Кадриэля, нещадно мучали. Мечту стать поваром — да не простым, а при Короне — он лелеял давно, и неизвестно, что бы произошло, если ее тщательно подпортят острыми словами от неожиданно ставшего важного ценителя его кухни. Ведь то, что Кадриэль согласился на добавку уже является прекрасным показателем: если бы ему не понравилось, он бы сразу выплюнул в тарелку, если не в лицо, а в поместье Дон-Дон точно кормят далеко не «неплохо». — Ну так что? — спросил Кадриэль на второй минуте молчания. — Что? — дернулся Дегарр, испугавшись неожиданно подавшего голос Кадриэля. — Кем хочешь быть? — успокаивающе глубоко вздохнув, задал еще раз вопрос тот, выливая себе в бокал последние капли вина. — И что ты там возишься? — раздражение невольно проникло в голос: слишком долго до него шла желанная ризотта. — Поваром, — зажмурившись, прыгнул в прорубь Дегарр. Как назло, последняя ложка ризотты опустилась на тарелку. Он с должным мазохизмом добавил, потому что если открываться, то открываться полностью, — при Короне. Дегарр поставил на стол тарелку перед Кадриэлем, двигаясь словно через кисель. Мельком заметил пустую бутылку и потянулся к шкафчику под раковиной, доставая вторую — благо, он закупился достаточно. — Хм, — только после первой ложки ризотты заговорил Кадриэль. Дегарр замер, стиснув ладонью край стола, — тогда место в особняке Дон-Дон тебе уже обеспечено, — непринужденно оповестил он, доставая пробку уже из открытой бутылки. — Что?! — практически вскричал Дегарр, поворачиваясь всем корпусом к тому. — А что? — Кадриэль выгнул бровь. — Нужно же мне иметь личного повара, который будет готовить по любому поводу и что мне захочется, независимо от дня, ночи или своей занятости. А уж насколько ты будешь мне предан в плане еды, зависит моя рекомендация Королю. — Правда? — счастливо рассмеялся Дегарр. Вместо ответа Кадриэль пожал плечами, приподняв уголки губ. С другой стороны, почему бы и нет? Но через пять минут эйфория Дегарра исчезла так же быстро, как вторая бутылка вина в горле Кадриэля, который со своего рода перескочил на другие, довольно интересно рассказывая о них. Совесть начала потихоньку скрестись изнутри, ведь Кадриэль точно будет не рад, когда, протрезвев, не обнаружит подле себя одного из самых часто используемых демонов, и точно поймет, что было к чему. Вздохнув, Дегарр потянулся к шкафчику за третьей бутылкой. Что бы не произошло, он намеревался это в дальнейшем исправить: как оказалось, с Кадриэлем довольно занимательно разговаривать, пусть иногда в его речах проскальзывали надменные нотки, но их, при желании и терпении, можно вполне игнорировать, острые замечания даже бывали веселы, пробивая смешок у Дегарра. Открыв дверцу, он потянулся к пакету и обнаружил, что осталась последняя бутылка — четвертая. В замешательстве он метнул взгляд на Кадриэля, но тот никак не изменился, лишь линия плеч немного расслабилась. Непонимание и смятение окутало Дегарра всего, единственная пылинка, оставшаяся во вдруг пустой голове, негодовала: «что делать дальше? как реагировать?». И мозг активно отрицал действительность, потому что такие обстоятельства не ожидались и не просчитывались от слова совсем. — Слушай, Кадриэль, — Дегарр сел на стул и подтолкнул бутылку к тому, — а вас учат чему-нибудь особенному? — немного робко спросил он. — Чему, например? — спокойно переспросил Кадриэль, вынимая пробку. Вино на редкость оказалось вкусным. — Ну… — замялся Дегарр. Не прямо же про опьянение спрашивать? — Например, как вы распознаете не отравлены ли напитки? — нашелся он, и с радостью начал развивать подвернувшуюся близкую тему. — Вас же, аристократов, легко можно на приёмах отравить, а вы и не заметите. — Как наивно, — усмехнулся Кадриэль. — Нас с детства учат в точность запоминать мельчайшие оттенки вкуса каждого напитка. Их не так уж и много, — пояснил он на вытаришавшего глаза Дегарра, — тем более, очень редкое количество ядов полностью не имеют вкуса или не приобретают его, смешиваясь с некоторыми ингредиентами. Это я еще не говорю про многоступенчатую защиту в самом дворце. Кстати, — неожиданно развеселился Кадриэль, — от этого мы приобретаем еще один плюс. Мы не пьянеем. — Правда? — разочарованно переспросил Дегарр. Эмоции полностью были противоположны недавнему его идентичному высказыванию. — Было бы невежливо, если бы какой-нибудь аристократ, напившись, устроил дебош прямо перед Королем, — снисходительно пояснил он. — Понятно, — еще более расстроенно протянул Дегарр. Видимо, требовалось просто немыслимое количество алкоголя, чтобы Кадриэль запьянел — если, конечно, он вообще требовался, ведь неизвестно еще, может ли тот вообще пьянеть. Дегарру мерзко признавать, что за разочарованием пришло облегчение. А за облегчением вновь разочарование. Они сменяли друг друга по кругу и по касательной, грызлись и не могли прийти к компромиссу: с одной стороны, демоны нуждаются в помощи, а с другой? А с другой, с более жалкой стороны, всё подпитано сугубо личными эмоциями и стремлениями. Кадриэль сейчас показался мягким и понятным, он шел на контакт правдиво и обязывал давать то же в ответ, но Дегарр не мог. Дегарру хотелось сказать лишь «спасибо за твоё расположение и открытость» и снять овечью шкуру, обнажая клыки; хотя, конечно, его мысли были чересчур зависимы от эмоций, потому что Кадриэль сам являлся безжалостным хищником. — А ещё знаешь, что в большинстве случаев невежливо, — начал Кадриэль, как-то раздражённо вздохнув, — приходить на Королевские балы без пары. Поэтому на каждое официальное мероприятие мне постоянно подсовывают очень сомнительных дам, с которыми общую тему разговора подобрать невозможно. — Он сделал паузу, отпив вина, а потом быстрее добавил: — Я не говорю, что они все были так плохи, просто их интересовал исключительно мой род. Ну, хотя бы танцевали хорошо. — Танцевали? — Дегарр с интересом наклонился поближе, словно слышал это слово впервые. — Повезло, я вот вообще отвратительно танцую. — Это же легко! — Кадриэль закатил глаза. — Неправда, я бы своей паре все ноги отдавил… Тут Кадриэль резко поднялся со стула и, насмешливо смотря, в гробовой тишине подал руку сидящему Дегарр. Тот, не успев даже осмыслить, ухватился. И когда его ладонь, словно кукольную, положили на чужое плечо, пришло понимание происходящего. Они стояли близко, ощущались остро и контрастом. Сердце Дегарра застучало набатом в ушах, места соприкосновения зажигались и зудели, но всё, что он мог выдавить — это скептическое и потерянное выражение лица. — Смотри, самое элементарное, — Кадриэль взял его свободную ладонь в свою и поднял, ощущаясь при этом несколько более личным и уязвимым. — ты делаешь левой ногой шаг назад, после другой в сторону. Да, давай, вот так, а потом мы так же возвращаемся. Дегарр смиренно всё повторил, к удивлению, не отдавив ноги своему партнеру. Они неожиданно замерли посреди кухни — неправдоподобно и инородно, замолчали и лишь смотрели друг на друга неотрывно. Вокруг разрасталась новая атмосфера, вязкая и глухая, не пускающая никаких мыслей ближе метра. Дегарр и не мог думать о чем-то, кроме чужой руки на своей талии, бледных, мелких веснушках и прядей светлый волос, которые лезли на лицо и которые хотелось пригладить; Дегарр не мог и шевелиться, словно любое движение приносило ему боль. Первый очнулся Кадриэль, отскочил на шаг, как ошпаренный. Дегарр видел, как стремительно его взгляд наполнялся привычным холодом, менял оттенок, поражал быстрее пули. — Мы засиделись. Спасибо за ужин, — он встряхнул руками, словно стряхивая недавний контакт. — Я могу призвать демонов и помочь тебе с посудой. «Да, точно, » — подумал Дегарр, волоча мысли как тяжёлые булыжники, — «отвлечь демонов от своих дел и заставить помыть две тарелки». — Не надо, я сам справлюсь. Обоюдный кивок и хлопок двери. Дегарр вновь закивал сам себе, собирая посуду со стола. По-другому и не могло случиться, он по-обыкновенному остался ни с чем: ни опьянения, ни хорошей концовки вечера. Остаётся только флегматично пялить в стену, будучи слишком уставшим разбираться с заварившейся, скорее разваренной и невкусной, кашей сейчас — лучше завтра, на свежую голову. Как говорится, выход есть везде, кроме гроба. Резкий звук пришедшего сообщения на телефон заставляет Дегарра вздрогнуть. «Угадай, где я» — пишет Вазар. — «В закрытой секции с говорящим пауком и романтейш атмосфершен». Дегарр легко засмеялся и скривился, мол, хоть у кого-то всё хорошо. Он задался вопросом, когда те успели сговориться, а после быстро напечатал в ответ яростные возгласы о наказаниях за нарушение правил.

***

Кадриэль внезапно выплыл из сна. Какой-то шум разбудил его, который пока осознать он не мог: сонная дымка всё еще застилала глаза, а круглая полуночная луна не сильно помогала быстро сориентироваться. Шумно вздохнув, он повернул голову в сторону неожиданно громко раздавшегося шороха со стороны Дегарра. И тут же озадаченно нахмурился: сосед как-то был неожиданно темен лицом, одеяло было откинуто к ногам, обвиваясь цепкой змеёй, а сам Дегарр крупно дрожал, будто от холода. Страдальческий стон сквозь сцепленные зубы заставил Кадриэля слететь с кровати. Он тревожно наклонился над Дегарром. Хорошо видящие в темноте глаза уловили, что лицо было скорее очень красное, чем ранее показавшееся практически черным из-за теней; капелька пота скатилась по виску под завороженным взглядом Кадриэля. Тут неожиданно сомкнутые веки Дегарра приподнялись и сквозь болезненную пелену взглянули на Кадриэля. — Кадри… — слабо простонал он, но договорить так и не смог, толи потеряв сознание, толи неожиданно провалившись в сон. Кадриэль откровенно запаниковал. Инстинктивно потянулся ладонью к чужому лбу и с ужасом отдернул: кожа будто обжигала, настолько она была горяча. Сознание заметалось, ища спасительный выход. Спустя секунду мрак глубокой ночи расчертили зажегшиеся красным глаза. Кадриэлю не нужно было даже щелкать пальцами, обуревающие его эмоции совершили свое дело, делая призыв намного мощнее. В незаметной дымке возникла Лоули. Она уже хотела почтительно поклониться и было открыла рот для приветствия, но, увидев тяжело дышащего Дегарра, метнулась к нему. — Что с ним? — тревожно спросила она, упав на колени и опуская руку на лоб в точно таком же движении, как это раннее делал Кадриэль. — Очень высокая температура, — нервным тоном отчитался он, заламывая пальцы, но вбитые родителями признаки всех самых распространенных болезней давали знать, куда смотреть глазам, и что анализировать мозгу. — Предположительно сорок два градуса, началась вторая стадия. Приказываю, — страшным голос начал Кадриэль, взяв, наконец, себя в руки, — забери из поместья Дон-Дон нужную настойку, лекарь подскажет. Быстро! Лоули не успела даже осознать слова Господина, как уже магия переместила ее в нужное место, всклокоченная эмоциями Кадриэля. А тому было от чего волноваться: при сорока двух градусов уже может наступить летальный исход от остановки дыхания. Колени подкосились, и Кадриэль упал на пол у кровати, снова кладя руку на лоб. Тонкие пальцы заботливо смахнули капли пота, собравшиеся над бровями и по линии волос. Он не знал точно, что именно произошло сегодня за ужином, но неожиданно обнаружившийся очень близко при танце Дегарр всколыхнул довольно неприятные воспоминания, начисто стирая тепло от ризотты, беседы и танца. Именно так смотрели многие девушки на приемах: близко, глаза в глаза, безмолвно и с бурей эмоций во взгляде, которая чаще всего является поддельной. Уж слишком рано Кадриэль понял, что те просто претворяются, желая получит лишь статус и красивую во своей внешности, не имеющую права голоса, фигуру в качестве мужа. Поэтому Кадриэль постарался вернуть свои изначальные эмоции, не желая выплескивать негодование и ярость на невиновного и простодушного Дегарра. И даже если бы он продолжил его так же ненавидеть, смерти бы не пожелал в любом случае. С тихим хлопком через минуту за спиной склоненного Кадриэля появилась Лоули. От звука тот дернулся, неловко отдергивая пальцы, которые успоивающе (для него или Дегарра?) перебирали волосы. — Вот, — протянула через плечо темный пузырек Лоули. Беззаботные нотки полностью исчезли из ее веселого голоса, заменяясь на столь непривычные серьезные и беспокойные, подкрепляя и не противореча её пугающей внешности. — Напои, — опять приказал Кадриэль, поднимаясь с колен и отходя в сторону, освобождая место. — Поменяй простыни и переодень его. Носи иногда смоченные полотенца, чтобы протирать лицо. Утром дай еще одну настойку. Перед первой парой сходи к его декану и оповести о пропуске по причине болезни. Будь весь следующей день рядом, беспрекословно выполняя все его желания. Через день жду отчет, — спокойным голосом отдав указания, он направился к свой кровати. Реплика «Да, Господин» потонула в тихом скрипе дверцы полки, висящей над кроватью. Больше не обращая внимания на Лоули, которая заботливо приподнимала голову Дегарра, он легко пробежался пальцами по ровным линеечкам стеклянных бутылёчков разных размеров и форм. Найдя нужный — самый круглый и прозрачный — Кадриэль глотнул из него и вернул на место. Больше этой ночью он здесь ничем не поможет, а без усыпляющей настойки он не заснет, беспокойно проворочавшись всю ночь.

***

— Он хоть выживет? — просочился сквозь сонную дымку мужской голос. — Да, ему сейчас гораздо лучше. Ночью он был очень плох, но Господин вовремя проснулся и распорядился дань ему настойку, — женский голос прозвучал в ответ. Простонав, Дегарр открыл воспаленные веки. Полюбившаяся ему комнату тут же закружилась, вызывая тошноту и заставляя вновь зажмуриться. — Дегарр, ты очнулся! Сейчас, сейчас, — тут же засуетилась опознанная Лоули. Сухих, потрескавшихся губ коснулась толстая грань стакана, и спасительная, прохладная вода с радостью скользнула в горло. — Как себя чувствуешь? — Голова… — не открывая глаз, простонал в ответ он. — И тошнит. — Это хорошо, это прекрасно, — радостно затараторила Лоули. — Паучиха совсем головой двинулась, — укоряюще прозвучал голос Вазара. — Радуется страданиям друга. — Эй, — возмущенно воскликнула она, — ты не видел, каким он был ночью! Сейчас мы откатились в первую стадию болезни, и острая опасность смерти ушла, — нравоучительно закончила Лоули. Дегарр приоткрыл глаза, прижимая пальцы к вискам. Его взору предстала Лоули, уперевшая множества лап в бока и стоящая к нему спиной, и Вазар, который с самым покорным выражением лица поднял ладони в сдающемся жесте. — Так, — уже вполне привычно переменилась настроением Лоули, перейдя на задумчивый тон, — настойку дала, сейчас надо перейти к пункту про декана. Вазар! — подпрыгнув к тому, воскликнула она. Тот даже не двинулся, лишь поднял брови, перекидывая строгий портфель в другу руку. — Ты идешь со мной. Пошли! Несколько лап мгновенно и бойко, с еле заметной нежностью, обхватили за локоть Вазара, потянув в сторону выхода, другие оказались на ручке, открывая дверь, третьи прощальным жестом помахали Дегарру. — Засыпай, тебе надо отдохнуть. Если что, звони! Вазар успел лишь кивнуть Дегарру, как дверь за этой странной и уже спевшийся парочкой закрылась, отрезая от утреннего шума университета тихую комнату. Он со стоном перевернулся на бок и закрыл глаза, не имея сил даже нормально укрыться. Вот так, гуляйте с расстёгнутой курткой в холод; вот так, заставляйте теперь бедных демонов возиться с вами пол ночи… Демонов? Дегарр резко распахнул глаза и впился мутным взглядом в кровать соседа, словно ожидал там увидеть сидящего Кадриэля с замершими на губах объяснениями. Пазлы в голове сложились, подкрепленные недавними словами Лоули. Лоули — не пожалели вызвать саму Лоули? «Ничего личного, » — признался с высокомерием воображаемый Кадриэль, — «мне просто не нужен неожиданный труп на соседней кровати». Да, не нужен. Дегарр внезапно провалился в сон, решая поблагодарить соседа вечером. Спал он беспокойно, ворочался и часто просыпался, но температура более сильно не поднималась; ему было холодно и душно одновременно. Под вечер, когда солнце заливало своим оранжевым светом всю комнату, он никого вокруг себя не обнаружил, решил всё-таки подняться переодеться и воды попить, да потом снова спать и свалился. Точнее, вроде бы свалился, а вроде бы и нет. Он вдруг обнаружил себя на кровати Кадриэля, где самозабвенно щелкал чужие семечки. Всё вокруг было размыто, как сквозь заляпанное и запыленное стекло, он и лежал, и смотрел на себя со стороны вторыми глазами. И эти картинки были настолько взаимозависимые и взаимосвязанные, что ему вдруг показалось, что он был разом в двух местах — если не в сотни мест по всей комнате, если не стал самой комнатой. Всё пошло как по кадрам: вот кто-то подошёл, вот над ним склонилось знакомое лицо. Дальше помехи и трещины. — Ничего личного, — прошептал Кадриэль, гладя рукой его щеку, — мне просто было больно видеть твои страдания. И он растворился, окутался дымом и стал неразличим, только всё тот же шепот слышал Дегарр: — А ещё, — говорил голос соседа, — ты взял это без разрешения. — Пачка семечек вспыхнула и затлела по краям, сворачиваясь корочкой, вызывая удивленный вскрик у Дегарра, но вскрик беззвучный, словно громкость выкрутили до минимума — что это? его заколдовали? — Тебе следовало бы извиниться. В этот момент всё приобрело свои краски и четкость, словно плохо видящему вернули очки. Над Дегарром навис Кадриэль, придвинувшись невозможно близко, так, чтобы его волосы щекотали виски и скулы, ухмыльнулся своей улыбочкой и прильнул к чужим губам. А Дегарр и не сопротивлялся, а у Дегарра всё внутри скрутило приятным спазмом. Он ответил так, словно делал это тысячу раз, запустил с огнем руки под футболку Кадриэля, царапая аристократично белую кожу ногтям, уродуя её полосами. — Ну же, как собираешься извиняться? — Кадриэль пустился языком вдоль шеи, оставляя мокрый след как от горючего, так и норовя поджечь. — А кто сказал, что собираюсь? — улыбнулся в ответ он, вытягивая руки. В следующее мгновение он поменялся с ним местами, подминая под себя Кадриэля. Тот, конечно, был застан врасплох; был способен лишь наигранно зло и вызывающе сверкнуть своими глазами, ожидая дальнейших действий. Дегарр не заставил себя ждать, потянувшись за поцелуем. Дальше всё закружилось и смешалось: шорохи, укусы, стоны. Всё до того было личным для каждого, что хотелось слиться воедино, ощутить чужой кожей и увеличить наслаждение до невозможного. Дегарр и не думал о себе, Дегарр только и повторял как в бреду: «Кадриэль, Кадриэль, Кадри…», Дегарр только и мог смотреть на его красоту и с восторгом принимать разрешение дотронуться, погладить, поцеловать, проехаться по каждому сантиметру тела. Путь был лёгок, путь был бесконечным, пока на горизонте не показалась стена. Стена, авария, пожар и органы всмятку — приехали. Приехали и оглянулись: он вновь в своей постели, за окном темно, вокруг реальность, сон как рукой сняло. Дышит часто, одеяло у живота топорщится, диагноз: неизлечимо болен, смерть в ближайшие минуты. Дегарр с самым страдальческим лицом уткнулся в подушку, осознавая, что ему приснился настоящий эротический сон с его соседом в главной роли. Дегарр зажелал исчезнуть. Чувствуя жалкую безысходность, снова практически упал в объятия сна в который раз за эти тяжелые сутки. К облегчению, ничего ему не снилось, лишь темнота окутывала сознание Дегарра, защищая почти выздоровевшее тело от кошмаров. Проснулся он от тихого симфоничного звона, видимо, будильника. Но мелодия была настолько нежна и ненавязчива, что Дегарр лишь поглубже зарылся в подушку, не открывая глаз. Раздался шорох, и с негромким щелчком музыка оборвалась, а за ним знакомый хлопок. — Господин, — услышал Дегарр голос Лоули. Он заинтересованно замер, старясь глубоко дышать, изображая спящего. Любопытство взыграло в нем, и он без зазрения совести решил подслушать разговор. — Слушаю, — раздался в ответ немного сонный голос Кадриэля. — Я выполнила все указания. Весь день он спал, — начала отчитываться Лоули, — сейчас температуры нет, примерно на середине ночи она полностью исчезла. Дегарр потрясенно замер: он был прав, Кадриэль, какие бы цели не преследовал, действительно приказал своим демонам ухаживать за ним. Глупое, затрепетавшее сердце слащаво подкинуло воспоминание их ужина, эти чудесные алые глаза, содержащие огромную силу, перед собой в опасной близости. Но тут же внутри взметнулось противоречие, и легкие обожгло огнем: оказывается он невольно задержал дыхание. — Господин, — жалобно проговорила Лоули, — спасибо большое, что дали ту настойку, — ее голос дрогнул, и сама она слабо всхлипнула. — Если бы не она, Дегарр бы вероятно не пережил эту ночь. — Тебя это так волнует? — казалось, Кадриэль действительно поразился такой реакции. «Ну что, только сейчас понял, что «машины» могут испытывать человеческие чувства?» — мысленно сказал Дегарр мысленному же Кадриэлю. — Конечно, — сморкнулась Лоули и уже спокойнее осторожно пояснила. — Он же стал моим другом. — Последовало молчание и Лоули быстро застрекотала. — Вы давали много заданий рядом с Дегарром, и мы невольно начали общаться, а там и подружились. — Удивительно… — протянул Кадриэль. — Что? — нервно спросила она. — Неважно, — усмехнулся Кадриэль. — Всё готово? — Да, — переменчиво умиротворенно ответила Лоули. — Фурус сделал домашнее задание, рюкзак собран и стоит у входа в аудиторию, комната убрана, и одежда отдана в стирку. — Можешь идти, — это не прозвучало как приказ, но, видимо, им и являлся, так как Лоули, не попрощавшись, исчезла в хлопке. Долго бодрствовать Дегарр не смог, сладко уплыв в сон, убаюканный теплотой под одеялом, мягкостью матраса и тихим шорохом собирающегося Кадриэля. Проснулся он от яркого солнечного зайчика, настойчиво светившего сквозь не зашторенное окно. Воспалённые веки уже не болели, как было при более раннем пробуждении, и сам он чувствовал себя просто прекрасно. Сев, закутавшись в одеяло, махом выпил воду из любезно оставленного стакана рядом. Взгляд его невольно уперся в пустую кровать напротив. На белой простыне тут же призраками возникли образы из самого ужасного сна в его жизни, а возбужденный Кадриэль еще и повторно заставил шевельнуться его штаны. Он северным ветром сорвался в сторону ванной и практически нырнул в поток холодной воды из крана. Волосы тут же намокли, повисая тяжелыми прядями и намачивая ворот футболки. Дегарр посмотрел на себя в зеркало, автоматически потянувшись за зубной щеткой. «Мне нравится Кадриэль. Меня привлекает Кадриэль. Я хочу поцеловать Кадриэля.» — заевшей пластинкой крутилось в его мозгу, пока он чистил зубы, пока он повторно умывался, пока минуту за минутой смотрел на свое растерянное, ужасно бледное лицо в зеркале, пока без аппетита ковырялся в наспех приготовленном омлете, пока переписывал оставленные Вазаром конспекты пропущенных лекций, пока с некими перфекционизмом и тщательностью заправлял кровать, пока несколько часов общался с забежавшей Лоули, которая на буксире притащила еще и Вазара (оказывается, они уже без проблем общаются круглые сутки, развлекая друг друга в невольном одиночестве). Дело даже было не в том, что Кадриэль мужского пола, — нет, то, что его привлекают и девушки, и парни он понял уже давно — а то, что это был Кадриэль: высокомерный, разбалованный, ленивый, капризный, интересный в разговорах, острый на язык, справедливый, гордый, в какой-то мере даже добрый и помогающий… Кадриэль ни за что не посмотрит на такого, как Дегарр, в романтическом смысле. За неполный день Дегарр успел пройти все стадии: от негодования (какого черта?! почему именно Кадриэль?!) до принятия (ну и пусть, дружить тоже вполне устраивает). Лишь то, что всякие проходимые дамочки не интересуют Кадриэля, спасало Дегарра от полного погружения в депрессию. Пусть не Дегарр, пусть кто-то другой, с кем тот будет счастлив, но зато эта счастливица будет искренне любить его. Тем более, неизвестно вообще привлекают ли Кадриэля люди одного с ним пола. Тем более, не известно вообще, точно ли его влюбленность не пройдет через пару дней. — Дегарр, всё нормально? — заботливо заглянула ему в глаза Лоули, немного наклонившись вперед. Она напоминала в этот момент какую-нибудь заботливую мамочку, увидевшую у сынишки взрослую усталость и задумчивость на лице. Тот пару раз растерянно моргнул, приходя в себя, и неловко улыбнулся, взлохматив волосы. — Да, всё отлично. Просто слишком много информации сегодня пришлось влить, голова пухнет, — он наигранно рассмеялся. — Тогда мы пойдем, — решительно встал Вазар, засовывая в портфель свои ранее одолженные конспекты. — Паучиха? — Ну Ва-а-аза-ар, — жалобно протянула Лоули, тем не менее уже поднимаясь, — мы же долго с ним не видели-и-ись. — Всего день, — напомнил он и обхватил ближайщую лапу, дернув на себя. — Пойдем, ему нужно отдохнуть, а ты только капаешь ему на мозги своей шумной болтовней. — Вазар! — задето воскликнула Лоули. — Ладно, Дегарр, я уйду. Но только попробуй завтра не провести с нами день! Напыщенно растопырив лапы, она величественно поцокала в сторону двери, виляя стройным бедрами. Вазар блеснувшими глазами проводил подтянутые, красиво обернутые лентами, ноги и сглотнул. Легонько мотнул головой и с невозмутимым лицом повернулся к Дегарру. — Отдыхай, — смерив его взглядом, наконец произнес он и вышел следом за Лоули, закрывая за собой дверь. Со стоном Дегарр плюхнулся на кровать и согнулся, зарываясь лицом в ладони. «Только я так мог умудриться», — с грустью и самоиронией подумал он, зачесывая волосы назад. Да, в отношениях ему никогда особо не везло. То девчонка в баре отошьет, назвав качком, а она любит стройных, то минутная влюбленность-парень окажется гомофобом, то еще что. Дегарр привык уже ничего не ожидать от отношений, с меланхолией принимая отказы-отказы-отказы, но Кадриэль неожиданно всколыхнул слишком много эмоций, слишком сильную ответную реакцию вызывая. «От ненависти до любви один шаг», — фыркнул он, вспоминая как недолюбливал новоиспеченного соседа первое время. Теперь он просто Кадриэль, Кадри… Вздохнув, Дегарр откинулся спиной назад, матрац спружинил, немного подбросив его вверх. Кадри он назвать так уже никогда не сможет… Вдруг за дверью послышался возрастающий грохот с криками, и дверь шумно открылась, ударившись о стену и впуская большую толпу демонов. — Румас, заноси, только осторожно, — раздался холодный голос Кадриэля. И первым вошло то Чудовище из сказки. Оно тащило огромный сейф из железа. Следом просочился Кастур, нагруженный школьными принадлежностями, за ним шел Фурус с большой, коричневой, хлопковой сумкой в руках. Около него вился демон практически идентичный ему, протягивая костяные руки, словно готовый в любой момент поймать сумку. Он быстро и жестко отодвинул еще одного демона, который оказался в опасной близости от сумки. Тот даже не возмутился на такую грубость, лишь склонил извиняюще голову и поспешил в ванную, неся пакет с логотипом магазина на белом фоне и бренча какими-то баночками внутри. Дегарр растерянно взирал на то, как комната становится спортивным стадионом: слишком много народа на их маленькую комнату, слишком много шума и движения на одно помещение. — Румас, ставь на пол у подоконника. Кастур, разбери и начинай делать домашнее задание. Фурус, вытаскивай и расставляй на полки над кроватью. Не дай высшие силы ты что-нибудь разобьешь! Докур, головой отвечаешь, — привычно раздал указания Кадриеэль. Дегарр решительно встал с кровати. Чтобы он сейчас не осознал и чувствовал, но просто по-человечески поблагодарить был обязан. Он ловко увернулся от проходящего мимо Кастура, проигнорировав его молчаливое приветствие, так как полностью сосредоточился на Кадриэле, и, как крейсер, разрезающий стремительные волны, направился к цели. — Кадриэль, — позвал он, когда тот внимательно наблюдал, как Румас открывает сейф. Он обернулся и нетерпеливо выгнул бровь. Видно было, что сейчас его занимает лишь железный ящик, но Дегарр отступать был не намерен. — хочу поблагодарить за предоставленное тобой лекарство. Если бы не ты, я бы не знал, что делал. — В гробу лежал, — фыркнул Кадриэль, раздраженный, что его отвлекли по такому пустяку. — Я могу, — проигнорировав колкость, продолжил Дегарр, — приготовить тебе завтра риз… Договорить ему не дали. Комната практически уже трещала от наполненности, и, когда неизвестный демон вышел из ванны и направился вглубь спальни, чтобы отчитаться Господину, всем пришлось потеснится. Буквально всем. Кто-то — они потом так и не узнают кто — неловко, но довольно сильно толкнул Дегарра в спину, и тот практически влетел в Кадриэля. Губами в губы. Прямое попадание, Люй Бу аплодирует стоя, ревностно смотря на свою стрелу, торчащую из острия алебарды. И время остановилось. Но лишь для них. Демоны никак на это не отреагировали. Поцеловались и поцеловались, что тут такого? Им не понять панику Дегарра, ведь у них вовсю процветали инкубы и суккубы, отвоевав для своей расы равноправие. Тем более никто из демонов не имел глупость отказаться от прекрасного секса с существом, буквально созданного для него. А у Дегарра случился коллапс. Ядерный взрыв. Вулкан Везувий наконец разверзся, погребая под своей лавой прекрасный город Помпеи. Земля упала на небо, метеорит врезался в Землю, уничтожая динозавров, лишь тогда, когда чужие губы сделали ответное движение, и юркий язык проворно раздвинул безвольные губы Дегарра, встречаясь с языком того. Всё также не получая ответа, Кадриэль провел по линии зубов и, обвившись напоследок вокруг чужого, выскользнул изо рта. Они отодвинулись друг от друга да так и замерли. Нос в нос, глаза в глаза. Молчат всего с несколько секунд, но для Дегарра всё растянулось в вечность. Ему показалось, словно вместо сердца в его груди кряхтящий поломанный мотор, вместо легких — сплошная черная дыра, поглотившая весь космос. Не вдохнуть, не выдохнуть нормально. А Кадриэля будто ничего и не коснулось: стоял, уверенный, с вопросом брови приподнимал. Мол, что-то не так? Мол, чего-то еще хотел? Но единственное, чего хотел Дегарр — это избавиться от проклятых насекомых в животе, ползущих по органам — бабочки, да. — Кхм, извини, — начал смущенно Дегарр, отворачивая голову и усердно рассматривая свисающие кости-лохмотья скелета рядом. — Ты не закончил. — Да, точно, может сегодня снова поужинаем ризоттой? — спросил он, хотя уже не был уверен в своем предложении. Кадриэль только раскрыл рот для ответа, однако, зацепился взглядом за сейф и тут же обратился к одному из демонов: — Румас, чего стоишь? Всё, что в тумбочке, переложить туда, — распорядился он и наконец повернулся к Дегарру: — Я сегодня поздно вернусь, в другой раз, хорошо? Тот кивнул и, будучи не в состоянии терпеть толкучку в комнате, схватил ноутбук и ринулся в библиотеку. Откровенно говоря, он скорее был не в состоянии терпеть соседа в радиусе ближе десяти метров. Чувства смешались, было неловко и как-то обидно, ему хотелось, как какой-нибудь влюбившейся школьнице, мечтательно приложить руку к губам и сказать, что это останется с ним до конца дней его. Но нет, реальность разбивала пуленепробиваемое стекло и разбрасывала острые осколки повсюду: Кадриэлю плевать, и ему тоже должно быть плевать. Дегарр только одного не понимал: зачем было целовать, а потом смотреть так холодно, словно ничего не произошло? Розыгрыш, шутка? Всё произошло так скомкано и непонятно, что Дегарр не хотел возвращаться в комнату более никогда. Конечно, он был настолько окутан собственными ощущениями и эмоциями, что совсем не заметил изменений в Кадриэле, не заметил, как сжались в момент разговора его кулаки; не заметил, что, сам не осознав свое смятение, сосед позорно налгал про вечернюю занятость. Кадриэль ненавидел и пугался, когда какая-либо ситуация ускользала из его цепких рук и творила вокруг неясные шкоды. И именно в этот момент мозг, деловито сложив руки, продиктовал отрешённо-обыкновенное поведение, потому что никакие походы к чувствам не имели ни малейшего смысла, ни благоразумности. Даже если внутри всё тогда заплелось в клубок и заставило идти наперекор разуму, заставило забыться на мгновение и продлить соприкосновение губ, оставить на языке легкие покалывания. Кадриэль бы не сказал, что жалел об этом; Кадриэль бы не сказал, что его не обрадовало чужое смущение вместо ожидаемой злости.

***

Уже вечером Дегарр, отойдя от чужого безразличия, мог сказать, что этот день закрепится у него в памяти навечно. Если бы ему предложили оставить в голове только одно воспоминание, он бы ни за что не засомневался в выборе. Но всё по порядку. Он спокойно и меланхолично сидел в своей кровати и смотрел фильм, хрустя солёной соломкой и роняя крошки прямо на кофту. Закат полосами врезался в белоснежные занавески и создавал в комнате особенный уют. И Дегарр, пытаясь запомнить многочисленных героев и вникнуть в спорный сюжет, даже не подозревал, что дверь в этот момент распахнется и войдёт Кадриэль в сером пальто и шарфом в руке. Нет, бесспорно, это не было удивительным, удивительным было то, что сосед подошёл точно к его кровати и склонился к экрану, рассматривая что-то. «Вот это чудеса!» — воскликнула главная героиня, и Дегарр был с ней полностью солидарен, даже перестав жевать. — Что смотришь? — спросил Кадриэль, наконец отойдя и принявшись снимать верхнюю одежду. — Странный боевик, не советую, — признался в ответ Дегарр и, немного поколебавшись, протянул соломку. — Будешь? — Ну, — тот хитро улыбнулся, вешая пальто, — без фильма её есть неинтересно… Дегарр нахмурился, глянул пару раз на ноутбук, пару раз на Кадриэля, и решил, что мир сошел с ума, что север поменялся местами с югом, случился тектонический сдвиг и конец мира. Он хрустнул задумчиво соломкой и, конечно же, согласился: — Хорошо, можешь посмотреть со мной, но тут уже почти половина прошла. — Ничего страшного. Сказать, что после этого момента Дегарр и крохи сюжета не разобрал — ни сказать ничего. Он только и думал о рядом сидящем Кадриэле, от которого тянуло чем-то цитрусовым и который внимательно следил за персонажами с невозмутимым лицом. И, спустя минут десять, Кадриэль не удержался: — Почему этот парень творит какую-то околесицу? — Он тупой, — пояснил Дегарр, кивнув, и услышал рядом весёлый смешок. Дальше всё пошло без столь напряжённой атмосферы: они перекидывались шутками и молча поражались происходящему на экране. Дегарр, всё ещё не восстановившись после болезни, время от времени мотал головой, пытаясь не заснуть, и активно боролся с навязчивым желанием как-либо провзаимодействовать с Кадриэлем. И желание это сродни желанию прыгнуть через шлагбаум, когда поезд совсем близко и мягко подзывает стуком колес. Потому что в следующую секунду Дегарр, совсем не извлекая опыт из прошлого и не думая ни о чем, упал головой на чужое плечо и старательно засопел. Засопел так, как не сопели великие актеры кино. И обрадовался, и почти сдал себя, когда Кадриэль не стал его брезгливо смахивать, как какую-нибудь соринку, а продолжил так же смотреть фильм. Дегарр подавил улыбку и засопел уже не наигранно. Проснулся Дегарр один в комнате, укрытый своим пледом, и с радостным понимаем, что сегодня выходной. Немного позже к нему зашли Вазар и Лоули, уже на пороге красочно о чем-то споря. — Слушай, — вдруг обратился к нему Вазар, — ты чего так светишься? — Да так, ничего, — замялся Дегарр в ответ. — Впрочем, ладно, мы не для этого пришли, — тут в чужой руке показался, вместо портфеля, огромный пакет, таинственно шуршащий при движениях владельца. — Да, ты не поверишь! Мне Вазар рассказал о такой интересной настольной игре! — Лоули почти запрыгала на месте от восторга, а потом, вмиг поменявшись, серьезно уселась на краешек кровати Кадриэля и, словно рассказывая самый большой секрет, начала: — Мне тут Кастур кое-что рассказал, но, клянусь, никто об этом не узнает… Я просто, ну, прикинь, сегодня он, — «он» она выделила особой интонацией, мастерски укрывая любую информацию от Вазара, — сам понес свой рюкзак. Дегарр удивился. Дегарр подумал, что «плохие ребята» только в сериалах так быстро меняются, что в реальности так не бывает, что в реальности у всего есть свои логичные причины. Дегарр постарался сменить тему на настольную игру, сам глубоко задумавшись о соседе. И он совсем не подозревал, сколько раз ему придется удивляться из-за Кадриэля дальше… Влюбленность оказалась не иллюзией и не багом системы, влюбленность оказалась настоящей. Это не было похоже на то, что он испытывал в свои подростковые годы, это скорее была маленькая-маленькая мысль на краю сознания, в любую свободную секунду тихо пиликающая, повторяющая о том, насколько ему нужно видеть Кадриэля рядом все минуты и часы в сутки. Словно желающая превратить его существование в жизнь среднего офисного работника, где его жена — Кадриэль, где его дети — Кадриэль, где его дом — Кадриэль, где он сам — Кадриэль. А Дегарр и не мог сопротивляться: зовёт соседа на ужин, болтает с ним всю ночь, учит готовить сносный завтрак, рассказывает о фенечках и сестре. Кадриэль вроде бы и отвечал вниманием, но своим, особенным, летящим и неоднозначным, словно он на каждом своем действии борется сам с собой и колеблется — только знал бы Дегарр, почему. А потом они поцеловались во второй раз. Дегарр не знал, что это всё значило для Кадриэля, но Дегарр назвал бы поцелуй самым лучшим в своей жизни — и это так дешёво звучит. Так дёшево, что он никогда не смог бы расплатиться — сумма большая, нечеловеческая. Их отношения превысили планку «друзья» и упали под пол, под землю, в «друзья с привилегиями» — именно так Дегарр всё ощущал. Они не встречались, не признавались в любви до гроба, они просто были. Просто вдвоем валялись в кровати и смотрели очередной фильм, Дегарр ругался, что вся постель в шелухе от семечек, а Кадриэль продолжал громко и показушно их щёлкать. — Эй, Лоули, — позвал однажды Дегарр паучиху, мельком поглядывая на сидящего в телефоне Кадриэля. — А у тебя есть братья или сестры? — М-м? — та с подозрением посмотрела в его сторону, но, улыбнувшись, ответила: — Да! У меня их очень много, они такие разные и классные, мы каждую пятницу тринадцатого устраиваем совместные посиделки и празднуем! — Это действительно здорово, но ты по ним не скучаешь? — вновь спросил Дегарр, медленно подбирая слова, обдумывая и согласуя с планом. — Я со своей сестрой каждые выходные созваниваюсь. — Скучаю, конечно, — Лоули погрустнела и, отвернувшись, продолжила тщательно вымывать тряпкой недавно принесённый сейф, — но это нормально, у нас у всех свои отдельные жизни и дела. — Да… Подобных диалогов и ситуаций Дегарр подстраивал день за днём, капая на мозги Кадриэля, шлифуя и полируя чужие мысли. И услышал уже совсем скоро поломанное и неуверенное: — Неужели я такой же, как те люди со способностями, которые унижают «обычных»? Как я могу презирать тех, к которым сам и отношусь? — Всё нормально, — отвечал ему Дегарр, — незнание — это проблема решаемая, в отличие от этих отбросов «иных». Кадриэль стал более уважительно относиться к своим демонам, однако, всё-таки не освобождая их. И, как выяснилось позже, Кадриэль отвратителен в быту. И Дегарру оставалось только тяжело вздыхать, представляя, сколько им всего предстоит сделать. Но обстоятельства в итоге оказались не так просты. Началось всё с того, что Кадриэль позвал его на важный разговор и сидел уже с минуту в гордом молчании, как-бы не зная, с чего начать. В помещении было прохладно, поэтому Дегарр натягивал на ладони рукава синего свитера и мечтал, чтобы Кадриэль побыстрее закончил с объявлением. Они находились в кофейне недалеко от общежития, выполненной в красно-розовых тонах, где на каждой свободной поверхности стояло комнатное растение. Дегарр чувствовал себя странно, что если бы инопланетный корабль захватил сейчас всю Землю — Дегарр бы не шелохнулся и на миллиметр. «Сэр, кислорода в заведении слишком много, просим убрать — а лучше раздробить до частиц — минимум половину растений». — Что ж, — наконец начал Кадриэль, собравшись и вернув лицу невозмутимость, он изложил всё чётко и быстро, словно боясь передумать: — меня пригласили на бал, подобрали мне спутницу, но я отказался от неё. Я сказал, что у меня уже есть пара, с которой я мог бы прийти. И, как ты понял, я собираюсь пригласить тебя. — Секунду, — Дегарр навалился на стол и внимательно посмотрел в красные глаза, — я буду в качестве пары, которая идёт ради твоей защиты от всех этих поверхностных дам, или в качестве реального спутника? — Реального, — и это звучало лучше всяких признаний, всяких заезженных и потерявших свою суть слов любви. Вот они, слова, говорящие «ты мне нравишься», а Дегарру большего и не надо. Он пулей слетел со стула и, не обращая внимания на других посетителей, буквально набросился на губы Кадриэля. Это не был их обычный медленный и размеренный, полный ласки и осторожности, поцелуй; это был поцелуй полный страсти и жара. Язык Дегарра практически ворвался в рот Кадриэля. Тот застыл от неожиданности, безропотно принимая до боли в плечах сжатые чужие кулаки и извивающийся теплый язык. И этот внезапный напор тоже лучше любых «я тебя люблю» показал истинность Дегарра. Кадриэль обнял Дегарра за талию, притягивая к себе крепче, буквально вжимая в себя, и ответил с неменьшей пылкостью так, что у Дегарра невольно подкосились ноги, и он, не удержавшись, упал на колени Кадриэля. Бледные до аристокричности руки поднялись выше и зарылись в каштановые пряди, проводя ногтями по затылку. Глухой стон вырвался из Дегарра и потонул во рту Кадриэля. — Кхм, — громко прокашлялся проходящий мимо официант, наградив их неодобрительным взглядом. Кадриэль первым с трудом отстранился, и Дегарр с вымученным стоном было потянулся следом, но наткнулся на предупреждающий взгляд алых глаз и упал головой в перекат плеча и шеи, спасаясь от соблазна и вдыхая столь обожаемый запах цитрусов. Сердце бешено стучало в груди, а возбужденный член бесстыдно уперся в живот Кадриэля. — Невовремя, — цыкнул Кадриэль, пропуская сквозь пальцы коричневые пальцы. — Угм, — согласился Дегарр, практически мурча от поглаживаний. — Когда бал? — Спросил он, потеревшись носом о чужую шею и нисколько не смущаясь своего возбуждения. — Завтра, — был лаконичный ответ ему. — У меня же нет парадной одежды, — вскинул голову Дегарр. Руки Кадриэля соскользнули с головы и удобно устроились на накаченных бедрах. Наверное, они смотрелись очень комично: накаченный парень сидит на коленях стройного, который, вдобавок, еще и ниже, но их всё устраивало. Большой вес Дегарра не приносил никакого дискомфорта, лишь всё еще не уходящее возбуждение активно бередило фантазию. — У меня уже есть костюм твоего размера, — усмехнулся Кадриэль, выводя круги большими пальцами. — Ты и не колебался, что я соглашусь, да? — претензионно ткнул пальцем в грудь за шелковой рубашкой Дегарр, но смешинки так и плясали в его глазах. — Я сомневался, — отведя взгляд, решил открыться Кадриэль. Ведь теперь ему нет нужны скрывать себя под маской равнодушия и молчания: всё в их отношениях стало как нельзя лучше.

***

Следующим утром они стояли на парадном входе университета, ожидая официальную повозку с лошадями и гербом «Дон-Дон» на дверцах. Да, у них уже давно по дорогам ездили машины, но для таких знатных случаев или аристократов до сих пор использовали лошадей. Дегарр не мог оторвать взгляда от Кадриэля. Расшитый золотыми нитями по линиям швов белый костюм превзошел все предположения Дегарра, делая Кадриэля еще краше. Белые прямые брюки с квадратной золотой бляхой, на которой был вырезана эмблема его рода, черного ремня; красный, как глаза, жилет обтягивал торс под серой рубашкой, красиво подчеркивая талию; белый камзол, доходящий до середины бедра, со стоячим воротником идеально дополнял образ; черные, тонкие, короткие перчатки будто были созданы, чтобы показывать длинные пальца Кадриэля и оттенять белую полоску кожи между ней и рукавом камзола, бесстыдно притягивая взор Дегарра; рукава заканчивались золотой, под цвет бляхи, ажурной, обёрткой; с левого уха кокетливо свисала золотая сережка. У Дегарра глаза разбегались: столько притягательных деталей, разбежались бы и руки, но Кадриэль не разрешил и пальцем себя тронуть, строго настрого запретив приставать, когда он в такой одежде: чтобы привести ее обратно в идеальный вид потребуется уйма времени. Кадриэль тем временем тоже внутренне восхищался Дегарром, мысленно гладя себя по головке, но, обладая большей сдержанностью и контролем, не подавал вида. От жарких взглядом Дегарра бросало в жар и внутри скручивалась пружина. Особенно когда Дегарр был в бордовой рубашке, которая не застегнулась на верхнюю пуговицу, открывая кусочек голой груди, льняная ткань не скрывала обилия мускул, чуть ли не треща по швам. Черный жилет покоился под черным же пиджаком, который отличался красиво сложенным декоративным платочком с вензелем Дон-Дон в маленьком кармашке на груди. Мощные бедра не скрывали брюки под цвет пиджака и жилета. Пятном яркости выделялись золотые запонки с символом неприкосновенности. Их Кадриэль достал из ново появившегося сейфа в первую очередь и строго настрого запретил снимать: мало ли что может произойти среди разбалованно общества аристократов, которые увидели свежее мясо. Но при наличии таких запонок все будут знать, что вреда причинять не стоит, а то кара последует наижесточайшая, от пострадавшего рода не останется и пылинки, лишь древние свитки будут хранить крохи информации, в частности голые даты, когда тот или иной род существовал. Наконец, карета прибыла. Кучер, облаченный в черно-белый фрак, спрыгнул с козлов и услужливо открыл дверь, склонившись в почтительном поклоне. Кадриэль первым достиг маленьких ступенек и предложил руку Дегарру, лукаво усмехаясь. Тот застыл. Этот жест ни в какую не влезал в характер Кадриэля. — Давай, сегодня ты мой спутник или нет? — подначил Кадриэль, уже практически в открытую улыбаясь. Он, практически не скрываясь, забавлялся удивленным лицом Дегарра. Дегарр фыркнул, наконец раскусив план, и вложил руку в ладонь в перчатке, взбежал по ступенькам и сел на обитое ярко-красным бархатом сидение. Золотая бахрома красиво поблескивала на солнце, отбрасывая блики на белый пол и стены. «Похоже, у них цвета рода красный, золотой и белый, » — восхищенно присвистнул Дегарр, осматривая карету внутри. — «Тогда какой у Короны, интересно, цвет?» Следом ловко забрался Кадриэль и присел рядом. Дегарр всё же не удержал руки и неловко приобнял его за плечи, готовый по малейшему сигналу отдернуть руки и отсесть на другой край широкого сидения, от соблазна подальше. Но Кадриэль, вмиг сторговавшись со своей совестью, никак на это не отреагировал (всё же и у него выдержка не бесконечная), не дрогнув и мускулом в протесте, удивив тем самым Дегарра. — Впечатлен? — ехидно спросил Кадриэль, аккуратно, чтобы не дай Бог не измять одежду, прислонившись к чужому плечу. — Да, не думал, что так богато всё будет выглядеть, — нежно улыбнувшись Кадриэлю, откинулся на спинку Дегарр. Сердце запело внутри, когда мозг расшифровал противоречивые действия Кадриэля. — Привыкай. Во дворце всё намного краше, — его слова совпали с щелчком хлыста кучера. Карета тронулась с места. Она ехала быстро, иногда подскакивая на редких кочках. Дегарр сквозь щелку приоткрытых глаз лениво наблюдал за сменой деревьев и домов. Раннее утро помогало насладится красотой улочек и редко попадающихся парков. Уютная тишина разбавлялась лишь стуком колес и пением птиц. Дегарр, всё ещё ощущая опаску, осторожно сполз немного ниже и аккуратно положил голову на плечо Кадриэля. Но, также не получив отказ, расслабился. Глаза постепенно начали закрываться — всё же подъём в 6 утра мало способствует высыпанию — и вскоре он уже тихо сопел. Кадриэль смерил предостерегающим взглядом упавшую ему на плечо макушку, но то, что Дегарру не пришлось делать укладку из-за удобно подстриженной прически (не то что Кадриэлю. Он минут пятнадцать провозился перед зеркалом, зализывая длинные волосы лаком назад), спасло его от участи быть скинутым. Кадриэль вздохнул и перевел взгляд за окно, незаметно для спящего Дегарра переплетая с ним пальцы. Он сам не знал, как умудрился влюбится, да ещё и так бесповоротно. Кадриэль до сих пор не верил, что сейчас едет знакомить Дегарра со своими родителями. Но пойти на бал с незнакомой дамой… Нет, это выше его сил, да и гордости тоже, чувство предательства же замучает до смерти. И Дегарр в первую очередь покорил Кадриэля именно своим отношением к тому. Кадриэль не глупый, он видел, как его аккуратно «обрабатывают», подталкивая на вполне понятное решение, но то, что это делалось ненавязчиво, не упираясь и ничего не требуя открыто, давало свои плоды, заставляя всё же задуматься. И тем более Кадриэль не был уверен всё это время в искренности Дегарра, маленький червячок настойчиво твердил, что это может быть лишь театр, где Дегарр главный актер, что человек не может от ненависти так скоро перейти к любви. В конце концов, не выдержав, Кадриэль подлил в том кафе в чай Дегарру сыворотку истинности, раннее хранившейся в сейфе. Да, подло, да, не достойно рода Дон-Дон, но это стоило того, на что Кадриэль готов был пойти, ради ближайших планов. Ведь представить пару родителям и пойти с ней на бал — это не просто познакомить их друг с другом, это прокричать всему официальному свету, что перспективный наследник Дон-Дон уже занят. И душа практически воспарила в небеса, когда Дегарр отреагировал как отреагировал. Лучше и быть не может. Они подъехали к поместью Дон-Дон. Дегарр завозился, разбуженный шумом начавшегося празднества. У аристократов всегда так: если пировать, то от утра до ночи, если воевать, то от зари до зари — всё делалось с размахом, не скупясь. Дверь отворилась, и кучер протянул руку, готовый по другому пункту этикета помочь спустится сначала Господину, а потом его спутнику. Кадриэль поморщился, когда ступил на землю: в полном параде на роскошном крыльце стояли мать и отец. Видимо, не могли дождаться увидеть избранницу сына. — Вау, — не сдержался Дегарр, когда вылез из повозки. Свист хлыста, и та быстро скрылась с глаз. Дегарр восхищённо рассматривал огромный, винтажный, каменный замок, с тремя шпилями башен, рассекающими небо. — Пошли уже, — фыркнул Кадриэль. — И закрой рот, птица залетит. Будешь потом плеваться перьями весь прием. — А ты и рад будешь, — рассмеялся Дегарр, ступая следом по мощеной дорожке ко входу. — Это твои родители? — веселье покинуло его голос, и сам он как-то неожиданно разволновался. — Успокойся, — мигом проследив состояние Дегарра, Кадриэль мазнул ладонью по чужому локтю. Алые глаза, не отрываясь, смотрели на родителей, которые становились всё ближе. У него тоже внезапно сердце забилось чуточку быстрее. — Сын мой, — поприветствовал мужчина грудным басом. Дегарр в последний момент сдержал уважительный свист. Именно таким должен быть глава рода: статным, величественным и серьёзным. Один глаз у него скрывался за повязкой, лицо было расчерчено множеством мелкими морщинами, которые ни капли его не портили, короткая коричневая, под цвет волос, борода была ровно подстрижена, иногда сверкая редкими волосками седины. Сам отец Кадриэля был одет в тёмно-синий мундир и брюки, без всяких украшений, лишь множество наград и медалей обсыпали грудь. На плечи была накинута тяжёлая мантия с красной подкладкой и белым воротником. Столь знакомая бляха ремня украшала брюки — это был единственное пятно золотого цвета на всём наряде. — Приветствую, отец, — легко склонился Кадриэль. — Матушка, — такой же поклон он отвесил женщине рядом. Дегарр наконец оторвал глаза от мужчины и практически потерялся в прекрасной женщине. Большие рыжие глаза теплились такой любовью ко всему миру, что Дегарр с трудом подавил в себе желание кинуться ей в объятия, как к давно не встречавшемуся другу. Белые волосы (понятно от кого Кадриэль их взял) вились крупными локонами и были закреплены сзади. Вокруг глаз и рта расходились лучики морщинок, но они даже не портили красоту, добавляя лишь шарма. Золотое платье, видимо, наряд дополнял недостаток жёлтого в одежде мужа, огибало точенную фигуру и спускалось до пола. На открытом от рукава плече покоился широкий, тонкий, изящный наруч с гербом Дон-Дон. Пятном белого цвета была цепочка с красной капелькой камня в ложбинке грудей. На ум Дегарра пришла мысль, что если поставить всю семью Дон-Дон в одну линию, то их одежда идеально дополнит цветовую гамму, уравновешивая. — Давно не виделись, сынок, — тепло улыбнулась мама. — А это… — она изящно приподняла брови. Дегарр задохнулся: от матери Кадриэль взял не только цвет волос. — Это Дегарр, — кивнул Кадриэль на него, — мой спутник. — Мадам, — выйдя из оторопи, Дегарр склонился и ненавязчиво поцеловал тонкие пальчики с обручальным кольцом протянутой ладони. — Сэр, — он поклонился отцу. — Просто «Дегарр»? — уже немного враждебно спросил мужчина. Ответить Кадриэлю не дала вмешавшаяся матушка: — Пойдёмте лучше в гостиную. Невежливо держать сына своего со спутником на пороге, дорогой, — она мягко улыбнулась и взяла мужа под локоть, разворачивая к поместью. — Хорошо, — быстро поддался под уговоры тот. — Ступайте за мной. Он вошёл в распахнутые двери и направился к широкой лестнице, дугой уходящей на второй этаж. В молчании Дегарр с Кадриэлем последовали, немного отставая. Празднество набирало обороты. В огромном парадном зале уже вовсю танцевали аристократы, некоторые просто стояли у фуршета и беседовали, официанты сновали между гостями, с ужасом ожидая, когда основная масса гостей прибудет, и им придется обслуживать всех, повара работали в поте лица на кухне за белыми дверьми, готовя миллион разных блюд на вкус и цвет каждого. Но Дегарр всё это не замечал. Нехорошее предчувствие поселилось внутри, и он взволнованно сжимал и разжимал кулаки. — Эй, — неожиданно без наглого запала окликнул его Кадриэль. Дегарр поднял потерянные глаза на него. — Я рядом, ни о чем не волнуйся, — Кадриэль быстро стянул перчатку и провел большим пальцем между бровей, разглаживая хмурую складочку. Дегарр вздохнул и на миг уткнулся лбом в чужую ладонь. Прохладная кожа успокоила слабую тревогу, и Дегарр расслабился, благодарно улыбнувшись Кадриэлю. И в который раз удостоверился, что ему стоило влюбиться без памяти именно в него. Занятые друг другом, Кадриэль и Дегарр не заметили, как дошли до дверей из темного, почти черного, дерева, за которыми оказался, видимо, кабинет. — Присаживайтесь, — мужчина махнул на синий диван и сел на точно такой же, но напротив. Его жена, изящно подогнув колени, присела рядом. Смятение как-то вновь накинулось на Дегарра, и лишь мысль, что ни в коем разе нельзя допустить позорного падения, споткнувшись обо что-то, дала без проблем сесть на указанное место. Но, когда на глаза попался примостившейся рядом Кадриэль, он сразу уже привычно успокоился. «Я рядом» вместе с сердцем жизненно важным ритмом пульсировало внутри. — Итак, меня зовут Ксеонит Дон-Дон. А это моя жена — Риналита Дон-Дон. И вернёмся к моему вопросу, — сурово проговорил Ксеонит. — Просто «Дегарр»? — Да, — выпрямившись, ответил Кадриэль. Будто не он сейчас разговаривал с собственным родителем, а соглашал с противником условия мирного договора. — Ты всё правильно понял, отец. Он не из знатного рода. — Ты же понимаешь, сын, — откинувшись на спинку дивана, скрестил руки Ксеонит да начал рубить с плеча: — что тебе с ним ничего не светит. Недостойно наследнику рода Дон-Дон выходить замуж за простолюдина. «Замуж?» — паникующе запищал внутренний Дегарр. — «Никто не говорил про свадьбу!» Он не готов прямо сейчас идти под венец, хотя бы университет надо же закончить. Да и подрасти немного. «Нет, нет, нет» — активно замотал маленький внутренний Дегарр. — «Я не согласен!» Реальный же Дегарр не произнес ни слова, лишь лицо вытянулось удивлённо. — Только глава решает, что достойно рода Дон-Дон, а что нет, — высокомерно парировал Кадриэль. Сердце Дегарра пропустило удар и забилось с утроенной силой. «А может быть и согласен, » — в трансе от столь яркой защиты их связи промычал маленький Дегарр. — И скоро я стану этим главой, — продолжил Кадриэль. — Так что не тебе мне указывать. — Не перечь отцу! — грохнул по рядом стоящему столу Ксеонит. Лицо его исказилось от ярости, а бордовые глаза запылали огнем. Столик пошел трещиной и раскололся на две одинокие части. — Уважай мнение сына, — яростно процедил Кадриэль. Огненная волна спустилась от сердца Дегарра вниз. Он быстро забросил ногу на ногу, максимально постаравшись скрыть зарождающееся возбуждение. От такого Кадриэля ему подчистую сносило крышу. И если сначала это влекло ярость, то сейчас безграничное напряжение в паху. — Но это же прекрасно, что наш сынок нашел любимого человека, — ласково улыбнувшись Дегарру, Риналита успокаивающе сжала предплечье мужа. — Любовь не столь важна, как сохранение рода, — упрямо вскинул подбородок Ксеонит. — Я не собираюсь с тобой сегодня спорить, — холодно ответил Кадриэль отцу. — Только не в день именин основания рода Дон-Дон. Поговорим об этом завтра, — поднявшись, он кивнул матери и подал руку Дегарру, чтобы тот тоже встал. Активно думающий о домашних заданиях Дегарр наконец избавился от возбуждения и, оперевшись, поднялся. Улыбнулся Риналите и последовал за Кадриэлем к выходу. Дверь тихо щёлкнула замком, отрезая от шума праздника возмущенные крики Ксеонита и успокаивающие, вкрадчивые реплики Риналиты. Не желая плясать и петь после такого разговора, Кадриэль направился к единственному сейчас тихому и любимому с детства месту — библиотеке. Зная, что не многие поднимутся на второй этаж, он переплел пальцы всё ещё без перчатки с пальцами притихшего Дегарра и потянул за собой. Дегарр не стал сопротивляться, предпочитая не начинать пока разговор и наблюдая за хмурной физиономией Кадриэля. Идти им пришлось недолго — всего два поворота — и они оказались перед большими дверьми с позолоченными ручками. Легко отворив многотонные на вид двери, Кадриэль впустил первым Дегарра и захлопнул за ними их, закрывая на тяжёлую щеколду. Дегарр с интересом осмотрелся, ожидая уже привычной роскоши, но ничего подобного не было. Библиотека не сильно отличалась от университетской: длинные стены книжных шкафов, спокойного цвета стены, а в углу сборище диванов, пуфиков, кресел, столов, где можно было с удобством почитать. — Всё прошло очень плохо? — нарушил молчание Дегарр, обернувшись к Кадриэлю. — Нет, — вздохнул тот и снял вторую перчатку, закидывая их на плечо. — Матушка, наверное, уговорит отца принять тебя, он во всем прислушивается к ней. — Кстати, — лукаво прищурился Дегарр, — а что там за речь про свадьбу была? — А, это, — неожиданно смутился Кадриэль. Дегарр с восторгом наблюдал, как румянец раскрашивает розовыми красками бледное лицо. — Если мы появимся на приеме вместе, то потом обязаны сыграть свадьбу. Ты против? — он с тщательно скрытым испугом взглянул на Дегарра. — Нет, — подошёл тот к Кадриэлю и успокаивающе чмокнул в губы, — но давай лучше подождем? До конца университета. — Дождавшись зажегшихся искорок в красных глаз, продолжил: — И впредь предупреждай сразу. Дегарр поцеловал его ещё раз в нос на утвердительный кивок и подошёл к ближайшим стеллажам. С любопытством поводил глазами и вытянул наиболее красочную переплётом книгу. — «Род Ван-Ван», — вслух прочитал он обложку. — Это был самый приближенный к Короне род, — пояснил Кадриэль, вставая рядом. — Но в ходе переворота последний представитель бежал, спасаясь. И не объявился потом. Предположительно, что так и умер, навсегда забирая с собой ценные гены. — И чем он был так полезен? — любопытно спросил Дегарр, бегло пролистывая красиво украшенные страницы. — Они не поддавалась ни на одну иллюзию, на них не действовал ни один артефакт, а зелья, подлитые со злым умыслом, и во все на них не действовали. Поговаривали даже, что некоторые представители могли различать ложь. — Ерунда какая-то, — фыркнул Дегарр, открывая содержание. — Если ты своим мозгом не понимаешь, это не значит, что ерунда, — закатил глаза Кадриэль и, чтобы скрасить вырвавшуюся грубость, извиняюще погладил по плечу. — Если род Ван-Ван будет стоять подле трона, то Короне не грозит множество покушений. Враги не смогут подобраться при помощи ни артефактов, ни иллюзий, не отравить, так как все напитки проходят через род Ван-Ван, которые первые пробовали любое питьё. Остаётся только физическая атака издалека, с которой будет справляться охрана. Грустно, что они исчезли. Короне пришлось многое перестроить, — неожиданно печально закончил Кадриэль. Какая-то мысль скреблась на задворках сознания Дегарра ещё с середины рассказа Кадриэля. Вдруг вспышкой вспомнилась выцветшая ткань в старом родительском сундуке. Ещё ребенком Дегарр залез в него, и эта ткань надолго почему-то запомнилась ему: бордовые нити, которые составляли фон, и черные ажурные буквы «Ван-Ван» со смутным рисунком ниже. Тогда Дегарр испугался, потому что именно в этот момент повернулся ключ в замке, оповещающий о приходе родителей, и в спешке запихнул ткань обратно, в последствии и вовсе забыв про нее. Дегарр поднял глаза и, как назло, прямо перед ними появилась точно такая же ткань, но белая. Красными буквами было выведено «Дон-Дон» с гербом ниже. Гобелен возвышался, нагло помахивая своими золотыми висюльками, на стене и словно насмехался над неожиданной догадкой Дегарра. Повторной вспышкой вспомнилась библиотека в университете, когда они с Вазаром и Лоули пробирались в секретную секцию. Мозаика в голове сложилась идеально. Он не мог поверить, что настолько огромные совпадения возможны. В голове снова закружились одни отрицания: «нет», «не может быть», «подозрительно это всё». — Кадри, — начал он настороженным голосом. Неудачно пошутил: — Я думаю, свадьба состоится с согласием всех. — Ты о чем? — Кадриэль удивился такой резкой смене настроения, выхватил книгу и вчитался в страницы, словно надеясь там увидеть то, что так повлияло на Дегарра. Сам Дегарр с ответом не нашелся. Он понимал, что выдвинуть такое заявление без должных доказательств не мог. Но голова, как назло, отказывалась преподносить логичные варианты. — Слушай, — Дегарр неловко забегал глазами по полкам с книгами, толком не вчитываясь в названия, перебирая тусклые цвета переплётов, словно выгоревшие под солнцем, — а в этой книге есть портреты, картинки? — Не знаю, сейчас посмотрю, — откликнулся тот, зашуршав бумагой. И спустя долгие секунды заключил: — да, тут в конце есть парочка фотографий, чтобы описать их родовые костюмы. Дегарр с замиранием сердца кинул взгляд в книгу и облегчённо выдохнул, поднял руку и ткнул пальцем в парня его возраста, одетого в вычурный костюм: бордовые брюки стройнили чужие ноги, белоснежная хлопковая рубашка с окаймленной черной вышивкой свисала почти до середины бедра, сверху приталенный жилет, бордовый пиджак с черными вставками. Но самое главное — это лицо, конечно, оно не было полностью похоже на лицо Дегарра, но прошло не так много поколений, чтобы основные черты уж слишком отличались; Кадриэль с сомнением поднял взгляд на него и задумался. — Я думаю, Докур Ван-Ван на тебя чем-то похож. — Я знаю, что это звучит безумно, — сказал Дегарр, медля и растягивая слоги, — но на меня тоже не действуют заклинания. Я видел в университетской библиотеке засекреченную дверь, которую не смогла увидеть даже Лоули. Кадриэль замолчал, явно переваривая информацию. По нему было видно, как он взвешивал все «за» и «против», как сомневался, точно ли они могут вернуться и заявить подобное его отцу, не имея открытых доказательств. И как же им теперь поступить? — Это звучит отлично, но как мы докажем? — озвучил мысли Кадриэль, громко захлопывая книгу и возвращая на место. — Не знаю, — честно признался Дегарр, — может у вас есть какая-то вещь, которую не видят простые смертные? — «Какая-то вещь», — с оскорбленный видом повторил Кадриэль, — это старинный священный артефакт, добытый кровью и потом и хранящийся за восьмью замками. — Он устало сжал пальцами переносицу и повернулся в сторону выхода из библиотеки. — Ладно, придумаем что-нибудь по обстоятельствам. И они оба, подхваченные неизвестностью, вернулись в зал. Дегарра в тот момент нервировало всё: от полумрака в коридорах, что ничего не разобрать вокруг, до стука их собственных шагов, отражающегося от занавешенных картинами стен. Кадриэль бросал в его сторону успокаивающие взгляды, хотя, конечно, сам переживал не меньше — однако, самое страшное они уже прошли, далее терять было нечего. В просторном и светлом зале народа уже стало больше, Дегарр цеплялся взглядом за людей, пытаясь выискать нужную пару: в углу стояли два худощавых мужчины, натянуто улыбаясь друг другу; в центре дамы в красивых платьях кружились с кавалерами под тонкую и парящую музыку оркестра; стол с закусками протягивался почти через весь зал; Ксеонит Дон-Дон со своей супругой Риналитой Дон-Дон стояли в стороне и мирно беседовали с неизвестной ему пожилой парой. Дегарр потянул Кадриэля в их сторону, быстро лавируя между гостями. Ксеонит и Риналита заметили их сразу и стремительно закончили беседу, отойдя навстречу. Мужчина выглядел чрезвычайно холодно и стойко, стоял словно стена, поменявшись в настроении мгновенно. Дегарр и Кадриэль вновь уважительно склонились. — Отец, — начал Кадриэль, решив говорить сухой правдой, — мы с Дегарром посетили библиотеку и наткнулись на информацию про род Ван-Ван, к которому, как полагаем, относится Дегарр. — Ох, милые, — Риналита с мягкой насмешкой на них посмотрела, — вы же понимаете, как это странно звучит со стороны и в наших обстоятельствах? — Нет уж, враньё я в свою сторону не потерплю! — твердым и высокомерным голосом бросил отец Кадриэля. — Дегарр, не против отойти со мной на минуту? Дегарр сглотнул, покрываясь испариной, выглядя так, как бы выглядел нашкодивший мальчишка, разбивший любимую мамину вазу. Он встретился взглядом с Кадриэлем, увидел чужой кивок и покорным шагом направился вслед за главой рода Дон-Дон; таким, как его, шагом даже на смертельную казнь не выходили — настолько сильно вид и аура Ксеонита действовала на Дегарра. Они завернули в коридор и прошли пару поворотов в гробовом молчании, остановились, замерли. Дегарру казалось, словно в тишине коридора, куда не доходил шум зала, было отчётливо слышно его сбитое сердцебиение. — Опиши местность вокруг себя, — велел Ксеонит, скрестив руки на груди. Дегарр быстро смекнул, что к чему, за оглядывался и затараторил: — Только картины и высокие вазы, но, минутку… — он сощурился, всматриваясь в стену около огромной картины с изображением лесов, указал рукой в её сторону. Только сейчас стала заметна необычная атмосфера около нее, напоминающая ауру университетской библиотеки. — Тут нарисовано странное солнце, я предполагаю, это что-то вроде места, открывающее замаскированный проход, верно? Ксеонит помолчал выжидающе и нагнетающее да расплылся в ухмылке, мол: «Верно, тебе немало повезло». И единственное, что Дегарру оставалось тогда, это глубоко вздохнуть и заторопиться к Кадриэлю, чтобы там, при всех, счастливо напрыгнуть с коротким поцелуем. — Боже, никаких манер!