Хазин. Иван Петрович.

Петя курил на балконе, не переставая бездумно пялиться на ночной город. Возможно, выйти в одной футболке в середине марта было глупой идеей, но ему было как-то плевать. Плевать на то, что заледенели пальцы и что руки были почти что синие. Просто хотелось выдохнуть. Хазину почему-то было страшно возвращаться в квартиру. И хотя ремонт уже был закончен, и казалось бы, им оставалось только счастливо жить и думать об их предстоящем чуде, эта определенность пугала больше, чем выматывающий ремонт и нескончаемые нервные срывы. Пугала чересчур уютная кухня, пугал мягкий ковёр и защита на углах мебели. Пугала маленькая детская кроватка, которую Игорь собирал вчера весь день. Это всё было нереально. Будто не из его жизнь. Будто его фотографию вырезали и наклеили на картинку с какой-то глупой, счастливой семьёй. — Ты уже ледяной весь, — Петя вздрогнул от хриплого голоса, и тут же почувствовал, как на плечи опускается любимая фланелевая рубашка. — Хочешь последние мозги отморозить? — Ага, чтобы быть с тобой на одном уровне, — улыбнулся Хазин, наконец переводя на Игоря взгляд. — Чего не спишь? — Тебя потерял, — чтобы уж наверняка согреть Петю, Игорь заключил его в объятия, предусмотрительно вытащив из его рук сигарету. — Ты даже в три часа ночи без сигарет не можешь? — Не спалось никак. Подумал, вдруг от них меня вырубит, — Хазин пожал плечами, поглубже зарываясь в чужие объятия. Кажется, он только сейчас осознал, насколько на самом деле замёрз. — Что тебя беспокоит, Петь? — Игорь поднял его голову за подбородок, продавливая взглядом. — И не надо мне тут затирать про бессонницу. Я тебя как облупленного знаю. Петя задумался. Он и сам не мог сформулировать то, что его беспокоит. Что он будет плохим отцом? Что их жизнь изменится? Что их отношения не выдержат «семейной жизни», и они разойдутся? Что он… будет таким же, как его отец? Наверное, всё и сразу. — Я… мне кажется… Наверное, я не готов быть отцом, — наконец выдохнул Петя, отводя взгляд. — Об этом надо было думать шесть месяцев назад, Петь, — совсем беззлобно отозвался Игорь, поглаживая его по спине. — Теперь уже пути назад нет. — Да знаю я! И не хочу я никакой назад. Просто… боюсь. — Это нормально, — Гром достал из штанов Пети сигареты, вынимая одну из пачки. — Я тоже, знаешь ли, не ахуеть как спокоен. Но я стараюсь не загоняться лишний раз. Всякие алкаши по пять детей рожают, и они у них даже выживают. А мы с тобой не справимся что ли? — Дурак, — Петя улыбнулся, качая головой. Ему сложно было представить в этой ситуации рядом с собой хоть кого-то, кроме Игоря. Порой он совсем не умел подбирать слова, но его поддержка была самой бесценной. Да и сам Игорь был самым родным. — Я не боюсь просто стать родителем. Наверное… — Хазин щёлкал зажигалкой, чтобы хоть как-то успокоить мысли и собрать себя в кучу. — Я боюсь, что могу стать, как мой отец. — Ты не станешь, — поспешил разубедить его Игорь. Хоть Петя и был Хазиным, но точно не был таким, как его отец. — А если стану! — не унимался Петя, пиная ни в чём не повинную стену. — У меня есть для этого все шансы! Ведь что я знаю о семье? Повисло молчание. Игорь чувствовал, что Петя сказал ещё не всё, что хотел, поэтому давал ему пространство для размышления. Петя же понятия не имел, как донести до Грома свои переживания. Всё казалось очевидным внутри, но как облечь это в слова, как объяснить любимому человеку, он не понимал. — Ты думаешь, меня когда-нибудь любили в семье? — Хазину страшно было заглянуть в чужие глаза, поэтому он смотрел куда угодно, но только не на Игоря. — Я… мне кажется, я посещал все существующие в школе кружки и клубы, лишь бы подольше не возвращаться домой. Я учился на пятёрки, засиживался за уроками до поздней ночи, лишь бы не ужинать за общим столом. И ты думаешь, отец хоть тогда был мной доволен? Нет, — Петя грустно улыбнулся, упираясь руками в перила. — Стоило мне тратить всё время на учёбу, он ебал мне мозги, что у меня нет друзей и я вырасту асоциальной личностью, не имеющей никаких связей. Стоило мне пойти погулять – я получал оплеухи, что потратил вечер впустую. А я ведь всего лишь был ребёнком, мне хоть каплю любви необходимо было получить. Я уже не говорю про объятия и поцелуи. Хоть раз бы он хотя бы по плечу меня похлопал и сказал, что гордится мной. — Петь, — Игорь снова обнял его со спины, прижимаясь всем телом. Гром совсем не знал, что сейчас сказать. Он, конечно, давно был в курсе отношений Пети с родителями, но никогда даже не задумывался, какую боль это причиняло Хазину всё детство. — Это всё ужасно. Но всё равно, ты не можешь утверждать, что в твоей семье нет любви. — Думаешь? — нервно усмехнулся Петя, вцепляясь пальцами в руки Игоря чуть ли не до синяков. — А мне вот всю мою жизнь доказывали обратное! — Ну а я тебя разве не люблю? — Гром уткнулся носом в чужую макушку, пытаясь не обращать внимания на боль в руке. Хватка у Пети была о-го-го. — Забей ты уже на этого отца, не семья он тебе давно. Я твоя семья. Коты твоя семья. И мы в тебе просто души не чаем. — Спасибо, — Хазин поднял на Игоря взгляд, грустно улыбаясь. Наверное, именно этих слов ему сейчас и не хватало. — Я где-то слышал, что типа, если не доволен семьёй, в которой ты родился, создай идеальной свою собственную. Поэтому я и уверен, что ты не будешь как твой отец. Наоборот, ты будешь делать всё, чтобы такое не повторилось с твоим сыном. — С нашим, — тут же поправил его Петя, утыкаясь куда-то в плечо. — Может мне ему ещё и спасибо сказать? Что показал пример, как точно не надо воспитывать ребёнка. — А ты скажи! — улыбнулся Игорь, мягко утаскивая Хазина в сторону квартиры. — Вот ты вообще о будущем не думаешь! Сейчас заморозишь там себе всё и второго ребёнка нам никогда не видать! — Второго? — рассмеялся Петя, с разбегу падая на кровать. — Этот ещё даже не родился, а ты о втором! — он поманил Игоря пальчиком к себе, сексуально, как ему казалось, подмигнув. Игорю два раза предлагать не надо, поэтому он тут же завалился рядом. — Ну а если серьёзно, второй ребёнок уж от тебя будет, Хазиных этому миру достаточно. — Мне вот одного конкретного Хазина всегда будет мало, — Гром накинулся на чужую шею, радуясь, что Петя наконец повеселел. Думаю, уточнять не стоит, что второго ребёнка мои родители так и не заделали. Такого замечательного, сладенького меня им хватало с головой! Несколько раз на моей памяти они пытались завести этот разговор. Мол, может ещё одного нам надо? Но стоило им взглянуть на меня, счастливо жующего хвост кота или рыдающего над домашним заданием по математике, как все вопросы отпадали сами собой. Никого им больше не надо. Да и этого бы сдать куда подальше, если честно.

*

— Пиздец оно всё малюсенькое! — Петя потряс перед лицом Игоря милым бодиком с машинкой, еле сдерживая эмоции. — Неужели реально существует что-то, что сюда влезет?! — Ты так говоришь, будто до этого младенцев не видел, — улыбнулся Игорь, забирая вещичку из рук Хазина. Его изнутри буквально распирало такое дурацкое счастье, что даже стыдно было. Вроде взрослый серьёзный мужик, а ему буквально пищать хочется от всех этих милых детских штучек. — А где бы я их видел? В кино если только, — Петя шумно выдохнул, явно не разделяя восторга своего партнёра. Оставалось чуть больше месяца до рождения ребёнка, а до Пети, кажется, только сейчас дошло, что это будет невероятно крошечная версия человека, а не соображающий годовалый малыш, как он представлял себе до этого. — Ты что, реально до этого ребёнка никогда на руках не держал? — Гром не то чтобы удивился. Тот старый Петя, который был до встречи с Игорем, всегда представлялся ему человеком, который ни за что по собственной воле не полез бы к детям. Но всё же сложно было представить, что за столько лет жизни судьба ни разу не подкинул ему такой встречи. — А ты держал типа, — Хазин закатил глаза. Он вроде и привык к роли «плохого полицейского», но в данной ситуации совсем не хотел показать себя хуже, чем он был на самом деле. — Ну, приходилось, да, — Игорь почесал затылок, пытаясь припомнить эти «счастливые» моменты. — Пару раз на работе случалось. Потом сестра ещё троюродная, у неё ребёнок родился не так давно. А, ещё был случай, — Гром снова улыбнулся, шмыгая носом. — Пару лет назад я встретил на улице своего бывшего одноклассника, у него только-только родился ребёнок. Так он так был рад и так хотел этим похвастаться, что сунул мне его в руки без предупреждения. Малышу от силы там месяц был. Так он вообще такой был крошечный, что страшно. Думаю, как раз под эту вот одежду, — мужчина кивнул на тот самый бодик, которым Петя тыкал в него ещё минуту назад. — Кто бы сомневался, что и здесь Игорь Гром окажется лучше всех! — в конец разозлился Петя, складывая руки на груди и отворачиваясь к соседнему стеллажу. — Петь, ну чего ты заводишься? — Игорь осмотрелся по сторонам и, не заметив никого поблизости, аккуратно обнял Хазина за плечи. — Надержишься ещё нашего сорванца, устанешь даже. Ты же готов был его оставить. Значит и растить готов, ну. — Готов! — сдался Петя, выпутываясь из объятий. — Просто я почему-то не думал, что он будет настолько… маленьким. Даже куклы эти бебиборны или как там, и то больше! У тебя вон какие лапищи огромные! А такое… — он снова взглянул на злосчастный бодик, а после сразу же перевёл взгляд на ладони Грома. — Да он полностью в твои ладони поместится! — На нас уже полмагазина пялится, — Гром нервно поправил кепку, придвигая поближе тележку. — Давай сейчас просто возьмём что-нибудь из этого, а терзаться тем, как нам своими огромными руками не переломать малышу все кости, будет дома. — Ладно. Хорошо. Буду вести себя, как готовая ко всему яжемамочка, — Петя приложил пальцы к вискам, будто пытаясь заглянуть куда-то в чертоги разума. — Так, дома я читал статью. Новорождённым вроде нужен пятьдесят шестой размер, а на первый месяц шестьдесят второй или как-то так. Короче… — Да просто возьми уже любой! — Игорь не любил к себе излишнего внимания. Поэтому продавщицы, которые уже пару минут как не сводили с них глаза и о чём-то шептались, выводили мужчину из себя. — Мне не нужно ничего любое, мне нужно самое лучшее! — Хазин бодро зашагал вдоль рядов с одеждой, почти на всё критично мотая головой. — О, вот это симпатично! Смотри какой кораблик. — Просто глаз не оторвать, — Игорь подумал о том, что ещё каких-то десять минут назад всё в этом магазине умиляло его до жути. А сейчас ему хотелось поскорее отсюда свалить. — Игорь, — тоном, от которого сразу хотелось встать по стойке смирно, протянул Петя, со вселенским осуждением заглядывая в глаза. — Прости, моя зазноба, — Гром тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли, и снова натянул улыбку. — Этот и правда красивый, закидывай. — Будешь так себя вести, прощального секса не дождёшься! — Хазин зарылся в бодики, выискивая самый маленький размер. — Я против всего, где фигурирует прощание! — Игорь смотрел на подрастающую в тележке гору одежды, и его улыбка становилась всё теплее и теплее. Видимо, Петя хочет сделать из их сына такого же модника, как и он сам. — Может, ты пока не поедешь? — Игорь, ты же сам слышал врача, — этот разговор между ними поднимался уже не первый раз, и Хазина слегка подзеаебало уже говорить своему мужику из раза в раз одно и то же. Игорь вёл себя так, будто Петя по собственной воле хотел уехать от него. — Наш пацан уже такой огромный, что может родиться раньше срока. Я должен быть там, всегда наготове. — Слышал. А ещё я слышал, а точнее, уже проходил, какими сложными бывают отношения на расстоянии! — Зайчик, малыш, котик, не знаю какими ещё, блять, ласковыми словами тебя назвать, — Петя, забив на всех, взял его за руку, несильно сжимая. — Это максимум месяц. Потом мы забираем мелкого и нахуй валим из этой Москвы. И будешь лицезреть мою рожу каждый день. Пока смерть не разлучит нас. Ну или пока ты окончательно меня не заебёшь. — Надеюсь, заебёшь тут в том самом смысле, — Игорь поиграл бровями, но тут же рассмеялся под красноречивым взглядом Пети из серии: «Ты долбаёб или ты долбаёб?» — Господи, и почему я вообще тебя люблю? — А, я самый лучший на свете, — Игорь с довольным донельзя ебалом начал загибать пальцы. — Б, у меня большой член. В, только я способен терпеть тебя во всем этом мире. Г… — Это был риторический вопрос! — Петя залипил бы ему подзатыльник ещё на словах о члене, но уж больно хотелось послушать, на что ещё хватит фантазии этому придурку. — Г, я тоже люблю тебя, Петь. — Уже перебор с голубятиной, Гром, — Хазин притворно поморщился, хотя внутри всё буквально распирало от ответных чувств. — Я, конечно, понимаю, что у нас ребёнок будет и всё такое, но я всё-таки гордый мужицкий бисексуал, а не педик! — Да-да, солнышко, ты у меня совсем не педик, — Игорь тихо посмеивался, еле сдерживаясь, чтобы этого мужицкого мужика не чмокнуть. — Вот этот тебе как? — он схватил первый попавшийся комбинезончик, который, к несчастью, оказался розовым. — Иди в пизду, а. — Тут написано: «Папина гордость»! — В пизду-у-у! Пожалуй, для моих отцов это было самое долгое расставание. Не считая, конечно, того момента, когда они расстались окончательно. Давалась им разлука крайне тяжело. Папа очень волновался, что пропустит момент, когда всё начнётся. Он плохо спал, вздрагивал от каждого звонка, от каждого сообщения. Но у него хотя бы была работа, хоть какая-то возможность отвлечься от вороха мыслей. Отец же сходил с ума в полном одиночестве. Он чуть ли не каждый час звонил Нине, целыми днями читал всякие форумы и книжки про уход (нет, не из семьи, как вы могли бы подумать) за ребёнком. Ему до боли хотелось, чтобы папа был с ним рядом, чтобы они переживали это вместе. Но они, как и в начале своих отношений, были в семистах километрах друг от друга. Но даже это всё было не так страшно, как тот взрыв, в котором чуть не погиб папа в день моего рождения.