Незнакомцы

Очередной тихий вечер прерывается лишь близким тёплым дыханием. Как же внутри горит, такого не было совсем давно. Хочется остаться совсем одному. Регулус всегда был верным товарищем по-несчастью так же, как и братом, (не кровным естественно) слишком близким. Но сейчас его компания не приносила успокоения. Наступил новый год, но теперь его нет. Он ушёл ничего не сказав. Когда-то, он говорил, что он пропадает только лишь из-за учёбы, но всё переменилось. Исчез, словно не хотел больше его в своей жизни, будто нашёл кого-то лучше. А ведь точно, у него там была своя любовь и свой интерес. Здесь его не держало абсолютно ничего, может быть только чувство жалости к неупокоенному Северусу. Ничего больше. Двор Хогвартса вновь казался слишком маленьким с такой высоты. Руки немели от этих странных ощущений, будто ток насквозь просадил ладони. Юноша смотрел вниз, чувствуя накапливающуюся боль в висках и затылке. Тело казалось ватным. Чёрные волосы трепал ветер, раздражая, и без того злобного, Снейпа. Он повернулся к Блэку, внимательно всматриваясь в его черты, будто сканируя и распознавая. Будто перед ним стоял абсолютно чужой человек, которого он не хотел сейчас видеть. Регулус пытался зацепиться хотя бы за что-нибудь в его глазах. За какую-то возможную эмоцию. Но его глаза без блеска, со всей своей серьёзностью смотрели на него. Он молчал. - Что? - уголки губ младшего поползли вверх от какой-то зарождавшейся истерии. Северус продолжал молчать, всё так же высматривал в лице приятеля что-то нужное ему одному. Ветер был слишком сильным, волосы летели в лицо. Улыбка сползла с губ слизеринца. Наконец, Снейп отвернулся. Как долго он намеревался молчать? О чём он молчал? Регулус хотел сказать ему что-то, рассеять эту ужасную тишину, но ничего не приходило в голову. Казалось, говорить было не о чем. Совсем не о чем. Снейп закрыл глаза на пару долгих мгновений, чувствуя, как холодный ветер поедает внутренности, забирая с собой остатки его души. В пальцах стало неприятно покалывать. Он похрустел костями, понимая, что руки стало потряхивать. В голове было слишком много всего, концентрации не хватало. Уходить от этого он больше не мог, сам загнал себя в этот угол. Ледяной воздух хорошо отрезвлял сознание. Стоило сделать пару шагов вперёд, его слишком манила эта идея. Но а что, если бесследно пропасть вместо этого? Пропасть, чтобы тебя никто не нашёл. Пропасть, чтобы все думали, будто тебя и не существовало вовсе. Ведь это будет лучше всего: начать жизнь с чистого лица, будто ты другой человек. Только вот, от памяти это тебя, увы, не избавит. Забыть обо всём, что было в твоей жизни - это заветная мечта. Но этого не произойдёт. А магия сможет сделать это. Уголки губ Северуса невольно подскочили, но тут же вернулись на своё место. Блэк ушёл, не в силах смотреть на друга. Это вызывало в нём неизмеримую тревогу. А Северус остался стоять там, выхолаживая свой организм в попытках забыть всё это. На белое небо постепенно опускалась мгла. Скоро всё свершится.

***

А потом он исчез. После того вечера никто не видел Регулуса Арктуруса Блэка. А Снейп продолжал молча скорбеть, но теперь уже по тем двум, кто делал его жизнь наполненной смыслом. Теперь его жизнь была дешёвкой, как и обычно, когда он оставался в одиночестве. Он не знал, куда они все ушли. Он старался искать его. В каждом человеке мимолётом проявлялся профиль молодого Блэка. Каждый человек знал, где же потерянный юноша. Сириус был зол на Снейпа, ведь считал его виноватым в том, что не уследил за братом. Это накалило вражду между ним и Мародёрами. Но Джеймс уже не так сильно желал задеть слизеринца. Северус уже не пытался скрыть своего секрета так сильно. Метку периодически можно было заметить. Вальбурга много беседовала с юнцом, ищя в нём помощи и спасения. Она считала, что он может найти потерянного сына. Но Снейп не мог. Он был растерян и зол. Руки больше не согревались, конечности всё чаще немели. На бледной коже чернела змея, прожигающая в предплечье вены. Это навеивало воспоминания, которые он пытался забыть каждый новый день. Но каждую новую ночь он возвращался к ним снова и снова. Голова шла кругом от изобилия скопленных внутри эмоций. Злость овладевала им слишком сильно, так, что убийства не могли в полной мере успокоить его. Последнее, чего хотелось на тот момент, так это учёбы. Было совсем не до того. Было не до укоризненных и сочувствующих взглядов. Не до уроков и шумных перемен. Не до страхов и восхищений от других студентов. Только тишина, только прошлое. Он был словно ходячий мертвец.

***

- Что ты с ним сделал, грёбаный поддонок?! - громко раздалось по коридору. Тёмный силуэт резко развернулся на каблуках, чёрные волосы упали с плеч. Чёрные глаза впились в раздосадованное и злое лицо Сириуса. Взгляд ощущался тяжело: немигающие глаза-омуты под полуприкрытыми веками. Он глядел, как змей, блики не отражались в темноте радужки. Серебристо-зелёный галстук натуго завязан на шее, рубашка, как обычно, застёгнута до самой последней пуговицы. Строгость Снейпа выражалась в каждом элементе одежды и каждом жесте. - Что Я сделал?! - раскрывая глаза от напускного удивления, спрашивает Снейп. - К твоему сведению, я заботился о твоём брате больше, чем ты. - обсматривая Бродягу с ног до головы, процедил он. - Тебе стоило бы последить за языком. - юноша тыкнул Блэка в грудь, злобно шипя каждое слово. Они посмотрели друг на друга не шевелясь. Северус повёл бровью, насмехаясь над гриффиндорцем. Слова про Регулуса задели его до глубины души, но он не показал ни одной эмоции, кроме своей злости на окружение. Позади Сириуса стояли и остальные, в их числе и Эванс. Северус, до того момента не отводивший презрительного взгляда от наглого мальчишки, посмотрел за его спину, ловя на себе взгляд рыжеволосой. В знакомо-зелёных глазах читалось неприкрытое беспокойство. Слизеринец опустил руку, показывая тем самым Блэку, что тот должен скорее уходить пока не стало хуже. Девушка вздрогнула, получив ответный взгляд. Её-то жалеть он бы точно не стал. Лили давно не имела для него никакой ценности, ведь она в прошлом. Сириус осторожно шагнул назад, чувствуя пульсирующие импульсы магии через руки тёмного мага. - Я, мать твою, хочу, чтобы ты понял, какого это - терять своего близкого. - прошептал Снейп, и его глаза сузились, будто он действительно был змеем. Все внимательно следили за ними. Блэк замер, осознавая смысл сказанных Северусом слов. Сейчас было совершенно не до стычек с ним. Он словно дементор - унёс все его эмоции. Чёрные глаза не переставая смотрели, будто отчитывая. Джеймс смотрел в пол, не смея поднимать глаз на слизеринца. - Он знает об этом побольше твоего! - послышался женский голос за спиной Блэка. Сириус будто язык проглотил и весь побледнел, смотря на злобного юношу. Снейп лишь вскинул брови, склоняя голову вбок. - Ты в этом уверена? - ... - А может, ты забыла? - продолжил Снейп после её молчания. В коридорах не было ни одного студента. Все уже давно ушли из замка, ведь уроки кончились. Но только они были здесь, чтобы услышать друг от друга все эти слова. - Может ты забыла, какого мне живётся без родителей, без Регулуса, без Грея? - Джеймс поднял свои глаза, устремляя взгляд на говорившего, Сириус безотрывно смотрел в его лицо, а Лили расширила глаза от удивления. Снейп поглядел на неё таким ненавидящим взором и вновь развернулся, чтобы ретироваться. Мародёры будто остолбенели. Эванс смотрела ему вслед, осознавая все сказанные ей слова. Ей стало жаль, она припомнила всё то, что связывало их когда-то. Северус очень изменился с тех пор. Стал такой чопорный и закрытый, словно восковая кукла. А глаза, будто холодные чёрные стекляшки, даже смотреть в них страшно. Страшно интересно было когда-то смотреть в них и Грею, и Лили. Дрожь пробрала её. Не в силах противостоять внезапному порыву, Эванс подалась вперёд. Ноги сами понесли её туда. Сириус всё так же ошарашенно глядел вслед слизеринцу. Его удаляющиеся стремительные шаги эхом разносились по всему коридору, где была лишь сплошная гнетущая тишина. И никого. Никто не пытался остановить её, бегущую по холодной плите старого замка. Блэк шагнул было вперёд, но отшатнулся, видя перед собой яркую копну рыжих волос. Джеймс всё сверкал глазами по полу и стенам, но всё же решился взглянуть на всё действо, когда понял, что подружка сбежала. Петтигрю затравленно прятался за их с Ремусом спинами. Северус же, скрывая своё, наконец проявившее настоящие эмоции, лицо ото всех, спешно старался сбежать, чтобы никто и глазом не успел увидеть кусочка его души. Это было недозволенно. Самоконтроль грозился истаять, оставляя лишь полное отчаяние и собственную жалость. Как же он ненавидел себя в этот момент. Как же презрительно относился к любым проявлениям живых эмоций, что был готов прожить всю жизнь вот так, без чувств. Готов был продать всё, что угодно, лишь бы не чувствовать внутри эту всепоглощающую дыру, что не щадила его души, оставляя на её месте лишь иссохшую гниль. Это чувство пустоты не уходило с возрастом, хотя он надеялся на это, провожая каждый свой день рождения. Мечтал не проснуться, только бы не знать того, что на душе. И он сам понимал, насколько жалким был в этот момент и начинал ненавидеть себя ещё больше. Ненавидеть себя до побелевших костяшек, до вздувшихся желваков и раздутых ноздрей. До кровавых отметин от ногтей на ладонях. И тут же был окликнут, когда заворачивал за спасительный угол, где не было ни души. - Северус! - знакомый голос ударил в барабанные перепонки, из глаз чуть было предательски не покатились слёзы. Снейп облокотился спиной о холодный мрамор. Девушка была ещё за углом, поэтому время привести себя в чувства ещё было. Снейп выдохнул, сжимая кулаки как можно сильнее. Брови сошлись у переносицы. Рыжая бестия выскочила из-за стены, вид у неё был как у призрака. Кожа побелела, словно мел, а на ней, неприятными красными пятнами, алел румянец. Юноша смотрел куда-то в потолок, успокаивая мысли, разметавшиеся по голове, словно дикие пикси. Она выжидающе глядела на него пару секунд, когда он, вновь, вперил в неё свой тяжёлый взгляд. Словно осколок забрался в её душу, раскалывая её на части. Он не тот. Не тот, кого она знала когда-то. Её решимость рассеялась в воздухе. Парень не горел желанием открывать рта. - Северус... Я.. мне жаль. - одними лишь губами прошептала она, и в её глазах блеснула жалостливая слеза. - Иди прочь. - с нажимом прошипел он в ответ и хотел было замахнуться рукой. - Я знаю, что тебе сейчас нелегко... - начала она, но не успела закончить, ведь была прервана Северусом. - Мне не нужна твоя жалость, грязнокровка. - сквозь зубы процедил он, а в его глазах отразилась животная ярость. - Убирайся! Из ярко-зелёных глаз на мраморный пол покапали горячие слёзы. Она не ожидала слышать эти слова от Северуса. Девушку судорожно прикрыла лицо ладонью, утирая их. Он смотрел на неё с отвращением, будто никогда и не был с ней знаком. Пришлось бежать вновь, он ушёл от неё прочь и оставил там одну горевать. Теперь-то в нём закипала бесконтрольная злость. - Что случилось, Лили? - спросили её ребята, ожидавшие на том месте и видившие её горькие слёзы. - Всё нормально, вам обоим нужно время. - всхлипывая, пролепетала она, поправляя на Блэке золотисто-красный галстук.

***

Ветер всё продолжал колоть и морозить щёки. Казалось, под кожей скоро лопнут капилляры. Времени прошло достаточно, но постигнуть своими мозгами настоящую пропажу было до сих пор невозможно. Северус смотрел на ледяную метель, стоя в ней, прибывая в состоянии этой же самой метели. Внутри бушевал ураган, так дальше не могло продолжаться. Всё вокруг было таким, будто ничего и не произошло, но он-то знал, что всё совсем не так. Он исчез. Исчез окончательно и безвозвратно. Его никто больше не найдёт в этой жизни, и от него останется только комната на Гриммо с подписью: "Р.А.Б.", - выведенной красивым, аристократичным почерком. Вместе с ним пропало и всё остальное. Волосы непослушно метались в снегу беспрестанно идущем откуда-то с неба. Ещё долгие два месяца осталось пережить в этой зиме. Только теперь всё будет иначе. Голос позади окликнул его. Как же он ненавидел слышать своё имя с уст других людей, особенно в последнее время. Поворачивать голову было сложно и совершенно не хотелось. Крауч звал его, надеясь на скорый ответ. Он-то был в тепле, он не стоял на этом балконе, продуваемом с каждой стороны. Ему было легче. Но Северус всё же повернулся. Барти смотрел прямо, отвечая на пустой взгляд без страха. Это нравилось Снейпу. Он жестом позвал его к себе. - Северус, прекрати винить себя, это сделал не ты. - удерживая юношу за плечо, проговорил один из Упивающихся. - Я готов пойти на всё, лишь бы он вернулся. - хватаясь за его жаркое лицо, будто в бреду, тараторил Снейп. Барти ощутил, что ледяные руки быстро охлаждают кожу. - Ты бы не был счастлив, если бы это было так просто. - рука стала поглаживать напряжённого Северуса. - Мы все скоро умрём. - на его лице заиграла какая-то странная полуулыбка. - Но для начала, я должен поквитаться с Тобиасом и Элен. Барти замолк, внимательно изучая лицо собеседника. Он был не в себе в последнее время. Запрещать ему ничего не стоило, иначе придётся худо всем. Барти точно знал, что будь его воля, он бы и Лорда своими руками убил. Метка на его руке не была для него символом верности, но была чем-то особенным. Родители его давно не значили ничего. То, что он когда-то делал для матери было в прошлом, как считал он сам. Крауч и сам знал, какого это - иметь проблемы с отцом.

***

- Только не теряйся. - шепнул холодный голос сам себе, пытаясь обнадёжить. Мир словно был в огне. Теперь-то остановить его было невозможно. В воздухе уже витал металлический запах крови и горький запах костров. Палочка твёрдо лежала в пальцах, давая юноше ощущение безопасности. Его чувство самосохранения напрочь отшибло уже давно, ещё с тех пор, как он перестал нормально спать. Ничто не способно было остановить этого. Уже был конец января, когда на припорошенный порог натопленного дома ступила, казалось бы, чужая нога. Морозная погода не давала ровно дышать. Никого не будет в доме. Северус замер, прислушиваясь к внутренним ощущениям. На том месте, где у людей обычно располагается сердце, горел неиссякаемый пожар, не дающий покоя в ночи. С заходом солнца его жжение усиливалось, оставляя внутри пустоту. Каждая ночь проходила с трудом, переживать одно и то же изо дня в день становилось слишком невозможно. Там, за окном, где ярко горел жёлтый свет засаленной лампочки и восковых огарков, сидели люди, не знавшие своей участи. Пламя изредка колыхалось, обдуваемое ветром, попадающим в щели старых окон. Юноша выдохнул пар изо рта, рука в кармане напряжённо дрогнула. Вдох-выдох. У них остались последние мгновения жизни, а они об этом и не знают. Он не беспокоился о том, что отбирать у человека жизнь это аморально, его не волновали все эти мелочи. Он открыл дверь заклинанием. В комнате, в которой был включен телевизор, сидел уже пропитый мужчина, не обращающий на него никакого внимания. Иссохшая, исхудавшая женщина с тонкими бледными запястьями и чёрными, контрастирующими с её цветом кожи, волосами, хлопотала на кухне, изнемождённая после очередного скандала. Был включен кран, вода лилась громко, так, что создавала в этом доме ощущение жизнедеятельности. Никто не заметил, как в гостиную вошёл тёмный силуэт. Лампочка замигала, через минуту треснув и погаснув. Электричество пропало, телевизор замолк. Остался только свет пламени, распространяющийся на совсем маленькое расстояние. Мужчина, который сидел на протёртом диване, обернулся, ищя глазами кого-то, кто впустил в дом такой лютый холод. - Элен, твою мать, ты собралась куда-то, шалава?! - выкрикнул он, не вставая с дивана. На кухне послышался звон битого фарфора. - Это не она. - отвечал ему голос из темноты. Тобиас резко повернул голову на звук, пытаясь увидеть в темноте нежданного гостя. Голос казался слишком знакомым, но он никак не мог понять, кому он принадлежал. Из кухни донеслось еле заметное всхлипывание. - Я обещал, что если ты не прекратишь - будет хуже. - последние слова он произнёс с особым нажимом. - Ты так боялся магии, что теперь ты за это поплатишься. - юноша ступил ближе, так, чтобы Снейп старший увидел, кто же это говорит. - Ах ты, мелкий паршивец! Выкинули тебя из твоей школы? - Не выкинули, просто я обзавёлся интересной штучкой. - задумчиво парировал Снейп и выставил вперёд левую руку, закатывая рукав. - Это называется чёрная метка. - кивнул Северус на запястье. Тобиас выжидающе глядел, зная, что сможет ударить его в любой момент. - Поэтому теперь, я хочу, чтобы ты горел в аду. - вкрадчиво произнёс он, разрезая каждым словом наступившую тишину. - Круцио! - звук эхом отразился от стен. Элен появилась в дверном проёме, бледная, словно перед юношей стоял призрак. Северус всё удерживал палочкой заклинание, впиваясь острым взглядом в каждую эмоцию отца. Внимательно изучал лицо, на котором отражались все болевые агонии. В глазницах отражался свет вспышки. Но тут же он потух. Мужчина упал рядом с диваном, не шевелясь, будто бы уже умер. Снейп взглянул на свою мать, их глаза встретились. Голова пошла кругом, Северус потерял самообладание. Эти жалкие глаза, наполненные слезами, вызвали в нём бурю эмоций. Стоять на ногах стало тяжело, колени задрожали. Внизу ноги отнялись совсем, он пошатнулся. В глазах стало резко темнеть, но он сжал кулаки крепче и ровно устоял на ногах. - Сектумсемпра. - прошептал Северус, подходя к отцу ближе и рассматривая его окровавленное тело. Женщина жалобно и громко всхлипнула, подскакивая к ребёнку и мужу. Парень улыбнулся, видя, что удовлетворил свои желания. - Гори в аду, грёбаный урод. - он посмотрел на почти бездыханное тело Тобиаса ещё пару минут. Мать плакала, закрыв рот рукой. - Авада Кедавра! - зелёная вспышка залила комнату. - Северус... - еле держась на ногах и почти не шевеля губами, вымолвила его матушка. - Поверь, так будет лучше. - в его глазах сверкнуло что-то странное, до жути страшное. Он наставил на неё палочку. - Взгляни на это и ты поймёшь. - он показал ей свою руку. - Я не хочу мучить тебя. Авада Кедавра. По полу разливалась пурпурная кровь. Северус оглянулся, наконец полностью ощущая, что его колени неистово трясутся. Он вгляделся в остывающее тело своей матери. На лице Элен отражался страх, её глаза были широко распахнуты. Он не стал убирать их, левитировал нож к рукам миссис Снейп, подстраивая это всё под домашнюю драку. Он не рассчитывал, что их найдут скоро. Ушёл оттуда ничего больше не сделав. Теперь, его совесть была чиста, как казалось ему самому.