Тьма, заслонившая солнце

Ты падаешь во тьму. Тебя насильно затягивает в чернильно-черную пасть какой-то древней, ненавистной твари и проглатывает целиком, пожирает. Когда оно, наконец, выплевывает тебя обратно, ты становишься искаженным отражением самого себя, ты — Дарт Реван, Повелитель ситхов. Наступает момент ясности, не первый и не последний. Это краткий, хрупкий случай, когда темнота рассеивается ровно настолько, чтобы впустить немного света. Это неправильно, думаешь ты. Это не ты. Да, твое сердце уже давно ожесточено войной, и да, твоя душа несет тени и шрамы, которых раньше никогда не было. Но твое сердце не было каменным, и у тебя все еще была душа. Ты все еще был джедаем, Рыцарем Света, защитником невинных. Твои руки поднимаются к лицу, как будто у них есть своя собственная воля, надевая на него маску, и кажется, что тени вернулись, чтобы заслонить солнце. Остается только тьма, и у этой тьмы шелковистый язык, напоминающий тебе о том, кто ты есть: Дарт Реван, Повелитель ситхов. И в твоем мире нет невинных. Есть враги и есть подданные… и есть Малак, ступающий по опасной линии между ними обоими. Ты пал во тьму. Но Малак… Малак вознесся. Ты видишь его на поле боя, светящегося злобой, Сила вокруг него поет от жажды крови. Он рычит в злобном восторге, когда взмахивает своим клинком, прорезая багровый путь разрушения через твоих врагов. Он твой вестник, и этот хаос, который он создает, совершается от твоего имени — ты чувствуешь, что все эти разрушения принадлежат вам по праву рождения. Он великолепен в этот момент, совершенен, рожден, чтобы быть ситхом. Он поворачивается к тебе, кожа вокруг его глаз морщится от холодного веселья, и у тебя перехватывает дыхание. Он пробирается обратно через свое опустошение, чтобы преклонить колени у твоих ног, и ты снимаешь маску, чтобы одарить его улыбкой. «Милорд», бормочет он. Ты вдыхаешь запах пепла и страха и чувствуешь пьянящую волну восторженного удовольствия от победы, которую он вам принес. Ты приказываешь Малаку подняться, и отступаешь, чтобы восхититься его изысканностью. Он — дистиллированная тьма и ненависть, живое оружие в облике человека, и он твой. Годы спустя вы узнаете правду: у тьмы, которая овладела вами обоими, был источник. Вы оба были достаточно слабы, чтобы поддаться, достаточно сильны, чтобы освободиться от его контроля — даже с твоим умом, искаженным безумием и тьмой, ты все еще был Реваном. Ты был мужчиной, а не марионеткой, и в своих снах ты видел галактику у своих ног. В твоих мечтах триллион душ подчинялся твоей воле, и ты управлял всем, что было между звездами. Когда ты просыпаешься, темнота напоминает тебе о твоих амбициях, нашептывает сны о планетах, поклоняющихся тебе как богу. Тьма клубится в твоем сердце, и ты чувствуешь себя так, словно застрял в бредовом лихорадочном сне. Есть еще моменты рассеянной ясности. Один приходит к тебе с Малаком, и ты поворачиваешься к нему, обнаженный и жалобный. «Во что мы превратились?» От него исходит отвращение, и обычно это привело бы вас в ярость — это нескрываемое презрение к тебе равносильно предательству, — но сейчас тебе может быть только стыдно. Глаза Малака вспыхивают жестоким юмором, и это, наконец, возвращает к жизни тлеющие угли твоей ярости. Ты рычишь, и сила радостно подчиняется твоей воле, толкая Малака обратно на колени перед тобой. Ты питаешься горячей ненавистью, бурлящей в его груди, когда он напрягается против твоей силы, камень вокруг его колен трескается, когда он пытается подняться. Он терпит неудачу, и после напряженной паузы он пересматривает вас с неохотным уважением. В этот момент вам вспоминается Алек, и тв обнаруживаете, что тебя возмущает существо, которое стоит перед тобой на коленях, одетое в его кожу. «Во что мы превратились?» ты повторяешь, больше для себя. «Мы стали лучшими», — рычит Малак. Ты молча смотришь на него сверху вниз и позволяешь ему подняться. Быстрым движением он делает это, и меньше чем за мгновение он оказывается достаточно близко, чтобы вы могли услышать слабый электронный скрежет его дыхания. Ты почти забыл, какой он массивный, и думаешь, что он мог бы свернуть тебе шею голыми руками, если бы захотел. Что-то нечитаемое мелькает в его желтых глазах, и ты понимаешь, что он увидел эту мысль. Ты с силой протягиваешь руку, чтобы слегка схватить его за горло, напоминая ему, что ты тоже мог бы легко свернуть ему шею, если бы захотел. Ты проводишь рукой по его лицу, проводя вниз, туда, где кожа соприкасается с металлом. Ты скучаешь по его губам, ты хочешь, чтобы у него все еще был рот для поцелуев. Твоя маска прислонена к стене, и Малак берет ее в руку в перчатке. Вид этого пробуждает жестокие воспоминания о битвах и кровопролитии, и ты чувствуешь себя одновременно больным и сильно голодным. Он предлагает вам маску, и твои руки дрожат от страха и желания, когда ты принимаешь ее. Темнота мурлычет, когда вы поднимаете её к лицу, и момент ясности исчезает, когда вы вспоминаете, кто вы есть. Ты — Дарт Реван, Повелитель ситхов. И ты станешь Императором галактики, и каждое живое существо скоро будет бояться и поклоняться твоей мощи.