Двойное свидание

      Шумно. Со всех сторон слышалась бесконечная болтовня, словно в кафе приходят не для того, чтобы поесть — Акира едва заметно вздохнула, чувствуя все нарастающее раздражение, и мечтала только об одном: наконец оказаться дома, подальше от людского шума, и спокойно выспаться, а не торчать непонятно с кем в этом шумном месте из-за просьбы.       Честно говоря, она слабо понимала, как умудрилась согласиться заменить подружку одноклассницы и прийти на двойное свидание вслепую, но все же сидела напротив недавно переведенного одноклассника и размышляла о том, куда катилась ее жизнь. Разговор с этим парнем совершенно не клеился, потому что ни сама Оокубо, ни он не смыслили в этом от слова совсем, да и явно находились не из интереса к происходящему — оставалось только сидеть и думать.       Акира отпила принесенный молочный коктейль и откинулась на спинку стула, краем глаза разглядывая друга Имауши: брюнет носил весьма сомнительную прическу и всем своим видом говорил: “Хей, я хулиган!” — а о его манере общения и говорить не стоило. Одноклассницу было по-человечески жалко. Она пыталась держаться, улыбаться и хоть как-то поддерживать беседу, но, кажется, Сано, если Оокубо не путала его фамилию, вообще не замечал, что делал что-то не так.       Происходящее напоминало ей плохую подростковую комедию. Что-то из американского проходника, в котором ничего особо запоминающегося не было, и смотрели его разве что из ожиданий или любимых актеров.       Скука смертная, проще говоря.       — Хей, — Имауши тихо привлек ее внимание и наклонился, чтобы никто больше не услышал. — Может выйдем? Честно говоря, мне больно на них смотреть.       — Все лучше, чем это, — Акира вздохнула и поднялась, обратившись к парочке, из-за которой они оба здесь оказались: — Мы ненадолго отойдем. Если что случится, Судо, звони или кричи.       Одноклассница посмотрела на нее так, словно сказанные слова были преступлением, заслуживающим по меньшей мере одного пожизненного срока, но только пробормотала едва слышное “хорошо”. Ее реакция не была неожиданной, как и реакция новых знакомых — прямолинейность Акиры часто вгоняла других в неудобное положение. Тем не менее ее это волновало также мало, как то, чем кончится этот вечер: в приоритете было выполнить уговор, проследить, чтобы Сано не начал распускать руки, и проводить Судо домой, точно в объятия ее беспокоящейся матери. Сидеть рядом уже невыносимо, да и в кафе вряд ли даже отпетый отморозок решится что-то сделать: людей здесь даже слишком много для такого времени, — а Оокубо просто необходимо хотя бы немного походить и побыть в относительной тишине.       Ее не смутила даже нелюбимая всем сердцем прохлада. Акира закуталась в кардиган, спокойно продолжала пить коктейль короткими глотками, чтобы не простудить горло, и вглядывалась в сумрак знакомых улиц. Людей было уже немного, все разошлись по домам, не желая дрожать и стучать зубами от резко наступившего холода, усилившегося еще и порывами ветра. Сердце от такой картины наполнилось спокойствием, после всего того шума и напряжения, которые остались там, в переполненном кафе, с бедной Судо, которая все еще верила, что свидания вслепую — хорошая идея, и не менее бедным, но сомнительным Сано, который вообще мало представлял, что делал.       Имауши же стоял рядом, устав от людей не меньше нее, оглядывал улицу в поисках чего-то и явно мерз, одевшись еще легче, чем Акира, никогда не любившая одеваться по погоде.       — Днем же было жарко… — пробубнил он себе под нос. — Какого хрена сейчас так холодно?       — Осень. Чего ты ожидал?       — Ты буквально в одном топе и кардигане и пьешь молочный коктейль. Кто бы говорил? Мне осмотреть на тебя холодно, — Имауши бросил на нее взгляд, полный скепсиса.       — Это другое, — Оокубо усмехнулась. — Я от природы довольно горячая.       — Ну, тут даже не поспоришь, — хмыкнул Вакаса. — Может тогда согреешь меня?       В этот момент замерло все: мир, люди, они оба. Акире потребовалось по меньшей мере минуты две, чтобы в полной мере осознать, что только что ей предложили, а Вакасе — чтобы осознать, насколько тупую мысль он произнес вслух. Честно, слова вылетели непроизвольно и совсем не по его желанию. В голову просто пришла гениальная идея, которая была гениальной разве что для его ничего не смыслящего в романтике мозга, но такой подкат — это слишком даже для Имауши, поэтому он уже собирался забыть о нем, как язык решил, что стоит попробовать. И сейчас его очень сильно хотелось отрезать к чертям собачьим.       Ситуацию следовало исправить, извиниться за совершенно неуместный и тупой флирт или хотя бы рассмеяться, сведя все в шутку, но то ли из-за холода, то ли из-за неожиданности Вакаса не мог произнести и слова. Он смотрел на одноклассницу в ожидании реакции и надеялся лишь на то, чтобы не завязалась драка: о вспыльчивом нраве Оокубо в их школе не знал разве что глухонемой.       — Блять, — Акира выдохнула, прикрыв лицо рукой, и выглядела совершенно не так, как он себе представлял: и щеки, и уши у нее горели, говоря о том, что их хозяйка скорее крайне смущена, чем зла, а стоило ему приглядеться, так на губах одноклассницы и вовсе была едва заметная, но все же улыбка.       Оокубо сняла кардиган и протянула его Вакасе.       — А. Э-э. Спасибо? — он принял вещь с заминкой, чувствуя, как и сам начал весь заливаться краской. — И прости.       — Это было… Мило. — Одноклассница отвернулась, не желая показывать свои эмоции, и голос у нее был непривычно тихим.       Вакаса невольно отшатнулся, стоило понять, что же ему только что сказали, и почувствовал, как тело перестало дрожать от холода и теперь содрогалось по куда более весомой причине.       Одно дело, когда девушки раздражались от этих часто неуместных и тупых подкатов: он привык к такой реакции, да и она была не только ожидаемой, но и правильной, — и совершенно другое, когда кто-то посчитал милым нечно подобное. Такое разве бывает? Как их вообще можно назвать милыми?       Он опустил взгляд на кардиган, который все еще держал в руке, и, подойдя ближе к Оокубо, аккуратно положил на ее плечи одолженную вещицу.       — Это вряд ли меня согреет, — Вакаса улыбнулся, держа руки на ее широких и теплых плечах.       — Уверен? — Акира скосила взгляд в его сторону и поправила кардиган, чтобы тот не спал от легкого порыва ветра.       — Ага. Но согласие на свидание — очень даже, — ответил он, стараясь не смотреть в глаза одноклассницы. — Не двойное, разумеется. Больше я с этим дураком на такое не пойду.       Все это звучало довольно сомнительно и глупо, и Имауши чувствовал себя последним идиотом, не допуская даже мысль о том, что настолько наглые подкаты вообще могли сработать, но попробовать сделать парочку шагов по острию ножа было не такой уж и плохой идеей, чтобы откинуть ее. Он не помнил, когда и при каких обстоятельствах его мозг решил, что такая манера флирта — хорошая идея — возможно, во всем была виноваты дорамы, — но избавиться от нее не мог, поэтому ни отказам, ни посылу куда подальше не удивлялся.       — Не ожидала от тебя такой наглости, Имауши, — рассмеялась Акира и неожиданно потрепала его по волосам. — Но почему бы и нет? От такого предложения сложно отказаться.       Вакаса вздохнул, чувствуя, как сердце сначала упало куда-то в область кишечника, а после и забилось, как сумасшедшее, и мог думать лишь о том, что жестокая и вспыльчивая Хэби, о которой знал каждый отморозок в районе, никак не вязалась с девушкой, красневшей от самых тупых в мире подкатов.       Но, справедливости ради, ему это нравилось.

***

      То свидание закончилось весьма неплохо только для Акиры и Имауши: Судо под конец просто мечтала добраться до дома, а Сано чувствовал себя настолько неловко, насколько вообще мог — для этих ребят поход оказался так же бессмысленнен, как уроки труда для Оокубо.       Она сидела на них подальше от других и старалась не мешать, занимаясь чем угодно, кроме готовки, в которой была слишком плоха даже по меркам учителя, чья задача и заключалась в обучении.       Мысли были забиты предстоящей встречей, о которой ей был известен лишь факт существования: в тот вечер они не смогли договориться, а в школе еще банально не пересекались. Сегодня Имауши в школе не появлялся и, разумеется, сообщить об этом кому-либо не посчитал нужным, а его сотового номера или хотя бы домашнего Акира не знала. Вот и оставалось с тяжелым вздохом играть в змейку, периодически помогая одноклассницам перетаскивать из одного угла в другой всякие тяжести по типу полной кастрюли супа.       В такие моменты она особенно сильно понимала, почему ненавидела ждать и на что-то надеяться: ожидание приносило либо нежелание делать вообще что угодно, либо разочарование, от которого пропадала всякая мотивация пробовать снова. При любом раскладе оставалось только сидеть и смотреть в потолок, чувствуя усталость даже от того, что ничего не делаешь.       — Ты сегодня еще более подавленная, чем обычно. — Судо подошла к ней с заминкой, из чистой вежливости и вины. — Это из-за вчерашнего? Прости, наверное, мне все-таки не стоило настаивать…       — А? Та не парся ты так, я же сама согласилась. Просто немного плохое настроение, — ответила Акира и потянулась, чувствуя, как ныла спина.       — Ох, надеюсь у тебя еще будет повод его поднять, — сказала одноклассница и тут же поспешила уйти, добавив напоследок: — И спасибо еще раз.       — Не за что.       С ней многим неуютно — Акира знала об этом даже лучше, чем кто-либо мог подумать, но ее не слишком волновало мнение тех, чьи фамилии она помнила с большим трудом.       Общение никогда не было сильной стороной Оокубо, а уж вести себя так, чтобы понравиться кому-то, и вовсе звучало весьма лицемерно. А еще сложно — она не была большой поклонницей сложностей, поэтому предпочитала оставаться собой и разговаривать только с теми, кто сам начнет диалог — так легче не сталкиваться с теми, кто шепчется за спиной, одаривая косыми, полными осуждения взглядами.       После уроков Акира направилась домой привычной дорогой и заглянула в магазин недалеко от школы. Перед тем, как снова оказаться в огромном, но совершенно пустом здании, хотелось немного погулять и развеяться: поесть чипсов с баночкой газировки, купить какой-нибудь журнал и почитать, раскачиваясь на качелях. Слушать, как люди, проходя мимо, то ругаясь, то так громко смеясь, что даже хотелось услышать причину, то, как мать ругала своего ребенка за драку из-за какой-то сущей мелочи — повседневный и вместе с тем далекий от нее шум, который был частью этого города, успокаивал и помогал не думать о нежелательных, расстраивающих вещах.       В такие моменты Акира не замечала ничего вокруг, прямо как сейчас, когда она углубилась в забавные факты о камнях, про которые и был журнал. Чтиво оказалось на удивление интересным и захватывающим: каждый камень имел свою историю не только в реальности, но и в легендах разных культур, и с каждым была связана хотя бы одна, но традиция.       Она так погрузилась во все это каменное волшебство, что совершенно не замечала чужого присутствия до того момента, пока ее не тряхнули.       — Блять! — От неожиданности Акира вздрогнула и наверняка свалилась бы с качель, если бы Вакаса вовремя не поддержал ее. — Какого хрена ты подкрадываешься?!       — Вообще-то я уже минут пять тут стою и пытаюсь до тебя достучаться… — ответил Имауши с легкой обидой и непониманием. — Все в порядке? Ты так внимательно вглядывалась в этот журнал.       — Не вглядывалась, а читала, вообще-то, — хмыкнула Оокубо и бросила чтиво на сумку, валявшуюся на земле. — Ты чего здесь делаешь?       — Вообще, искал тебя, чтобы позвать на свидание.       — Прямо сейчас?       — Прямо сейчас.       — Даже для отморозка это слишком, — с растерянностью заметила Оокубо. Честно говоря, она представляла все несколько иначе.       — Ну так ты согласна? — Вакаса переминался с ноги на ногу и чувствовал себя крайне неловко: он впервые заходил так далеко.       — Я ожидала нечто другое. Например, адекватное обсуждение времени и места, но-о… — Она выдержала паузу: — черт с тобой. Погнали.       — Зашибись! — Имауши протянул руку и потянул Акиру на себя, как только она ее приняла, а после повел в совершенно непонятном направлении.       Этой дороги Оокубо не знала. Дома были даже слишком незнакомыми для весьма однообразного района, и это все больше напрягало. Доверять незнакомцу, пусть и однокласснику, — затея глупая, но она все же была достаточно сильной, чтобы позволить себе что-то такое. Не в первый раз и уж точно не в последний, если Вакаса решит продолжить: Акира отказываться уж точно не будет.       Пришли они довольно быстро, по крайней мере уже через пятнадцать минут Имауши остановился и повернулся к ней.       — Я живу неподалеку и вчера увидел это, — он немного отошел в сторону, открывая для одноклассницы вид перед собой. — Решил, что лучше места для свидания не найти, хехе. Весь день готовился.       Акира почувствовала, как глаза невольно округлились при взгляде на спуск к реке. Там по углам пледа были расставлены небольшие фонари, а на нем виднелась корзинка с едой, видимо, заранее приготовленной или купленной. Разница была не велика.       — ... Такое ощущение, что мы не на первом свидании, а уже встречаемся месяца два. — Она с трудом пыталась понять происходящее и запиналась, подбирая подходящие к ситуации слова: к матам она точно не располагала. — Разве это не слишком?       — Для девушки, ответившей на мои подкаты, все самое лучшее, я считаю, — усмехнулся Вакаса и опустил ее руку. — Ну, пойдем?       — Ловелас хренов…       Впервые в жизни Акира чувствовала себя настолько неловко и радостно одновременно: никто не делал ей подобных сюрпризов раньше, да и на свидании, что уж там, она была впервые. Имауши же мало походил на человека, который понимал в этом больше, чем она, но, как оказалось, впечатление бывает обманчиво: он подготовился гораздо лучше, чем можно было себе представить, а об обязательствах и говорит не стоило — эта встреча настолько спонтанно, что о таком вечере Оокубо никак не могла подумать. Пару часов назад она серьезно сомневалась в том, что из того приглашения вообще что-то выйдет, а сейчас не могла думать ни о чем, кроме горящих щек и ушей. Акира впервые чувствовала такое восхищение не из-за силы или ума, а из-за того, что человек просто постарался сделать все в лучшем виде. Вакаса подготовился на славу, так, что дышать стало трудно от переполнивших голову эмоций.       Отогнать растерянность куда подальше ей удалось не сразу, но довольно быстро, чтобы лишний раз не беспокоить Имауши и внимательно его слушать. Разговор, весьма неожиданно, складывался лучше, чем можно было подумать, несмотря на то, что назвать Оокубо социальной и уж тем более умеющей вести беседу, никто не смог бы и при большом желании. Вакаса, что мало походило на него, удачно находил, что сказать и как поддержать беседу, и жизнь у него была раз в двадцать интереснее, чем у Акиры.       Создавалось впечатление, что болтай они все сутки напролет — тем бы не поубавилось бы ни на йоту, и это не вызывало сомнений. Слушать его было сплошным удовольствием, а наблюдать и подавно.       Обычно спокойное, даже меланхоличное лицо сменяло одно выражение на другое, а голос звучал как никогда эмоционально — Имауши выглядел другим: не таким, как в школе, и это не могло не нравиться. Скольким людям он открылся также, как ей, почти незнакомой, но почему-то приглянувшейся?       Щеки уже изрядно болели, а руки не сходили с живота, не прекращающего содрогаться от смеха. Акира не помнила, когда в последний раз так веселилась и увлеченно кого-то слушала, но не могла не признаться хотя бы самой себе: от такого на душе тепло и свободно.       — Ты потрясающий, — вырвалось невольно, и Акиру тут же отвела взгляд, начав чесать затылок.       — Если ты хочешь, чтобы я побыстрее сделал тебе предложение руки и сердца, то смущать меня вот вообще не обязательно, — ответил Имауши, и голос его дрогнул, а голова опустилась в попытках скрыть покрасневшие щеки. — Вообще вот не обязательно.       Оокубо рассмеялась, растеряв всю смущенность, и протянула руку к волосам одноклассника в желании растрепать и так не самую уложенную прическу.       — Продолжишь так реагировать, и мне захочется говорить такое еще чаще, — Акира не могла сдержать улыбки и не поддразнить Вакасу.       Вся эта ситуация была странной и настолько спонтанно, что еще пару дней назад она бы и не подумала о том, что такое вообще возможно.       — Да блять…       Но, честно говоря, прекращать не хотелось.