До головокружения

Часы показывали около одиннадцати вечера и все завороженно расселись за столом, слушая трефового короля как президента. — Итак, товарищи, через час у нас наступит Новый год, так что предлагаю обменяться подарками сейчас, чтобы поднять новогоднее настроение. Надеюсь на ваше благоразумие, так что приступайте. Стоит вообще упомянуть, что они сыграли во что-то вроде тайного Санты: тянули бумажку с именем и конкретно этому жильцу дома приходилось дарить подарок. Не все, конечно, были довольны сложившейся картиной, Феликс и вовсе хотел в подарок засунуть опарышей или что-нибудь в этом роде, но ему пригрозили, что накажут, и он отказался от этой идеи. Под красивой искусственной ёлкой лежали подарки различных размеров. Каждый подходил и искал свой сюрприз, чтобы открыть. Когда же Куромаку нашёл свою коробку, то на мгновенье даже ужаснулся. Яркая, зелёная, перевязанная классической красной лентой, она не внушала доверия. Второй, чтобы убедится, даже нашёл шильдик, торжественно извещавший, что этот подарок предназначается ему от «великолепного Вару». Как по-детски. Ну, была не была! Седовласый аккуратно берёт ленту за край и тянет на себя. Она красиво опадает с коробки, являя миру щель, заделанную скотчем. В приступе лёгкой паники Второй ищет ножницы, или канцелярский нож, или просто нож, или иглу, или… Что-то холодное и небольшое тычется ему в плечо и он поворачивает голову на светящегося от радости Зонтика, подающего ему ножницы. Куромаку их взял, ещё несколько секунд наблюдая, как Шестой сильно сжимает плюшевого медведя и широко улыбается. Король проезжается лезвием по щели, разрывая скотч, и теперь коробку можно открыть. Она не слишком большая, и открыв её Куромаку думает, что это какой-то розыгрыш. Она доверху наполнена обычным бумажным наполнителем для подарков и он уж было хотел подозвать Вару, но коробка оказалась тяжелее, чем если бы она была пустой. Второй снял очки, потёр переносицу и снова их надел. Время для ответственного момента: он засовывает руку в кучу нарезанной бумаги и натыкается на ещё одну коробку — явно меньше основной. Когда же подарок был извлечён на свет, Вару уже чуть не помер от сдерживаемого смеха на руках своего короля, а седовласый вопросительно глядел на предмет в руках. — Вару? Тот ухахатывался, смотря на Второго и только немного просмеявшись и вытерев слёзы, он хрипло ответил «Что?» — Зачем ты подарил мне знак своей масти в 3д? Пятого накрыл новый и сильный приступ смеха, где-то в сторонке на них уже любопытно подглядывали червовые, а Зонтик горел от смущения. — Это..! Это не..! — Кудрявый задыхался от смеха. — Это не масть! Куромаку посмотрел с большим вопросом в глазах, но пиковые его уже не слушали. — Это пробка, Куро. От тихого и стыдливого голоса Шестого Вару вновь впал в истерику, которую остановить просто невозможно. — А зачем мне пробка? Подошёл уже и Габриэль, взглянуть, что тут такое происходит. Вару чуть не бился в конвульсиях от комичности этой ситуации, но всё это ухудшало лишь то, что валет треф пытался объяснять своему королю, что к чему: — Анальная, Куро, не обычная пробка. Ещё немножко, и кудрявый умрёт от собственного хохота. — А она мне зачем? — Как зачем?.. — Хрипло и едва приходя в себя, отвечал Вару. — В жопу засовывать! — И снова поймал смешинку. — То есть как это? Зачем мне что-то засовывать в анус? Пятый продолжал тарабанить рукой по полу в попытках избавить себя от лишней энергии хохотушек. — Ну, вообще это делают ради удовольствия, Куро. Хотя я думаю, Вару просто пошутил, не воспринимай всерьёз. Ещё чуть-чуть и у Вару случится нервный срыв на почве смеха. — Нет, ну ты!.. Ну ты попробуй, Курилка, не пожалеешь! Валет пик натурально ржал как конь и лично черви подхватили этот заразный смех. Зонтик этому цирку тоже сопротивляться больше не мог, начиная хихикать и, расхохотавшись, сказал, что может помочь королю использовать пробку по назначению, если ему так хочется. — Ну тогда пошли. Теперь в истерике бились уже два валета. *** Вот только когда оба представителя треф оказались в ванной, так смешно уже не было. — Хорошо, Куро, снимай брюки. И трусы заодно. Король выглядел смущённым, но просьбу покорно выполнял. — Хорошо, теперь возьми это. — Зонтик подал ему тюбик. — Это смазка, вылей немного себе на пальцы. Второй облокотился на стиральную машинку, выпячивая задницу. Прохладная вязкая жидкость лениво полилась на пальцы. — Хорошо, теперь засунь один внутрь. Седовласый покорно исполнил и это действие, пускай и было неприятно. — Отлично, как только привыкнешь, добавь второй. Решив, что лёгкий дискомфорт, в целом, не особо помешает, Куромаку добавил палец. — Так, теперь раздвинь их. — Король повиновался. — Сдвинь обратно. — Глупость какая! — Какая есть. В любом случае, как только подумаешь, что растянут достаточно, мы перейдём дальше. Они сидели в ванной вдвоём под аккомпанемент склизких звуков смазки порядка нескольких минут, перед тем как Второй вынул пальцы и сказал: — Я всё. Шестой словно вышел из транса, мотая головой и разыскивая этот злосчастный новогодний подарок. — Так, ладно, теперь бери пробку и тоже смажь её. Хотя нет, подожди, я подам тебе. Длинноволосый подошёл к стиральной машинке и, взяв тюбик в руку, вылил часть содержимого на пробку и размазал. Куромаку наблюдал за чуть ли не профессиональным действием с долей удивления. Хотя, когда дружишь с червовыми, не так уж это и удивительно. Пробку за ручку передали в другую ладонь, и под чутким руководством валета Второй принялся аккуратно засовывать её. Она входила медленно, это было довольно странно и непривычно, но Зонтик ни коим образом это не комментировал, значит, всё в порядке. Пробка вошла до конца и Шестой выдохнул. — Так, ну мы закончили. Как ощущения? — Не знаю. Пока кроме дискомфорта ничего не чувствую. Зонтик что-то для себя прикинул, кивнул куда-то в сторону и сказал: — Хорошо, тогда одевайся. — Что? — Одевайся, говорю. — Подожди, подожди. Мне с этим ходить придётся? — Ну теоретически да… Но если не хочешь, то никто тебя не заставляет. То ли гордость, то ли какой-то немой спор заставили его натянуть нижнее бельё и брюки обратно. Нет уж, сдаваться он не собирается! *** Когда «герои нашего времени», как их в шутку обозвал Ромео, появились на кухне, то Вару снова начал хихикать. Впрочем, недолго счастье длилось — он получил лёгкий профилактический подзатыльник от Феликса. Валеты порывались сцепиться, но Пик успокаивающе погладил Пятого по месту удара, приговаривая, что нельзя ссориться. Места за столом для них были, благо, соседними. Зонтик всё же несколько волновался за своего короля — он ведь проделывает это впервые. Сев между Данте и валетом, Куромаку почувствовал что-то странное, почти до крови прикусив губу, чтобы заглушить стон. Он раскраснелся и спрятал лицо в ладонях. Третий вопросительно посмотрел на Шестого. Тот успокаивающе помахал рукой, мол, всё нормально. Вот только Второй себя так совершенно не чувствовал. Они же провели в ванной около двадцати минут, неужели он готов бросить всё сейчас? Феликс подошёл и потрепал его по плечу, спросив, всё ли хорошо. Мир почему-то плыл, уши были заложены и он не воспринимал действительность. Однако на расспросы червового валета он кивал. Всё вокруг мешалось в одну большую кашу, а он горел. Как странно себя так чувствовать. Куромаку посмотрел вниз. Встал, замечательно. Вот только обещанного удовольствия он так и не получил. Перед ним поставили тарелку с картошкой и курицей, кажется. Зонтик потормошил его, проверяя признаки жизни, и попросил хотя бы поесть. Король согласился, и решил придвинуться ближе. Однако это было его второй фатальной ошибкой. Первой было вообще засунуть пробку себе в задницу, которая двигалась там при малейшем движении! Седовласый никогда в жизни ещё не ел так аккуратно, боязливо сглатывая. Он чувствовал себя ужасно из-за жара, обволакивающего тело. Казалось, что ни в жизнь ему не было так плохо, но Зонтик мило болтал с червовым королём, поэтому, наверное, так и должно быть. Пока он ощущал себя нетрезвым, Данте наклонился и прошептал ему на ухо: — Всё нормально? Ты весь горишь и выглядишь не очень. — Я… — Хрипло отвечал Куромаку. — Не очень хорошо себя чувствую… Третий понимающе кивнул и отклонился на стуле тронув Зонтика, тем самым привлекая его внимание. — Эм, мне кажется, Маку плохо. Длинноволосый оглядел своего короля и вдруг стал очень обеспокоенным, снова затормошил его и болтал что-то успокаивающее. — Данте, он сейчас не сможет идти. Можешь донести его? — Ну конечно. Когда Второго подняли на руки он по-прежнему горел и ворочался как в бреду. Пока Третий нёс его до ванной, Шестой безуспешно пытался объяснить, что всё в порядке червям и Габриэлю. *** — Так, ладно, спокойствие, только спокойствие. — Зонтик пощёлкал пальцами перед Куромаку. — Он не реагирует. Что я наделал… — Тише, тише, всё нормально. Мы должны ему помочь. — Хорошо. — Валет всхлипнул. — Сними с него брюки. Такой просьбой Данте был удивлён, и даже вполне мог слиться кожей с цветом своих волос, но понимал, что это необходимо сейчас. Он подошёл ближе к слегка дрожащему и совершенно не соображавшему трефовому королю и просто сделал то, что должен был. Расстегнул ремень, ширинку, стащил эти несчастные брюки и наткнулся на большое влажное пятно на некогда чистых белых трусах. Снял и их, увидев затем стоящий член, что активно сочился естественной смазкой. — Я всё. — Отлично, переверни его. Указание было выполнено, а сам Куромаку опёрся на стиральную машинку. Зонтик подошёл ближе, сел на колени и потянулся рукой к ручке пробки, вынимая её. Пробка вышла с чавкающим звуком, а а Второй издал громкий стон облегчения. — И что теперь? — Спросил бубновый король. — Без понятия. Нужно, наверное, позвать кого-нибудь, кто в этом разбирается. Феликса, или Ромео, или Вару… — Зови тогда Феликса, что ли. — Сейчас! Скоро вернусь! Дверь ванной хлопнула и короли остались наедине. — Жарко… — Хрипло и еле слышно наконец отозвался Второй. — Потерпи, сейчас Зонтик вернётся и всё нормально будет. — М, не могу… Жарко… Данте не знал что ему делать: перед ним лежит Куромаку — полуобнажённый и жаждущий, — а он ничего не может с этим сделать. Ну, вернее, может, но крайне сомневается в подобном решении. Впрочем, седовласый выглядел так, словно на стенку лезть готов, так что, может, это и не самый плохой выбор. Третий приблизился, легко проводя своей шершавой рукой по чужому члену и мгновенно был награждён громким вздохом. Он обхватил ствол и не торопясь провёл по нему вверх-вниз. Куромаку подался бёдрами навстречу, одобряя действия. Они продолжали и Данте даже практически ничего на делал, завороженно наблюдая за закатившимися глазами, потной кожей и ярким румянцем. Второй вскидывал бёдра быстрее, стонал всё громче, вообще не стараясь сдерживаться. Красноволосый чувствовал, как орган в его руке пульсирует всё сильней и, с самым громким, почти что самым оглушающим стоном за всю его жизнь, трефовый король кончает, пачкая свою пастельных тонов рубашку обильно выстрелившей спермой. После около минуты восстановления дыхания Данте обеспокоено поинтересовался: — Маку, ты как? — Мне лучше. — Он говорил всё так же хрипло, но хотя бы осознанно. — У вас там всё хорошо? Черви в хлам, помочь не могут. — Всё хорошо, можешь зайти. На пороге ванной комнаты нарисовался волновавшийся Зонтик, сразу же подходя к Куромаку: — Куро, ты хорошо себя чувствуешь? — Оптимально. Шестой успокоенно выдохнул и мягко улыбнулся. — Я надеюсь, что больше вы так делать не будете. — Как-то всё-таки ошарашено выдал бубновый король. — Да ни в жизнь! — Хором ответили трефы. Из кухни послышался знакомый голос президента и клоны поторопились, чтобы успеть к почти уже наступившему новому году.