Дела простудные

      Игорь почти бегом направлялся к ближайшей аптеке, шлёпая по асфальту домашними тапками, в которых выскочил за дверь. Особый антураж его образу «алкоголика с бодуна» придавала майка-алкашка и растянутые треники Adidas с пузырями на коленях, на которых навечно засохли пятна краски после ремонта в квартире майора. Инициатором ремонта, конечно же, оказался Разумовский, который обожал его квартиру, но ненавидел то, до чего Гром её довёл.              Прежде, чем начать ремонт, они несколько раз крупно поругались на тему оплаты стройматериалов. Сергей настаивал на том, чтобы взять на себя все расходы, ведь для него деньги были не проблемой, а потратить их на любимого человека было только в радость. Игорь же до хрипа объяснял ему, что это его квартира и ремонт они сделают либо за его деньги, либо никак вообще.              После бурных скандалов и не менее бурных примирений они сошлись на том, что Игорь оплатит стройматериалы, а на плечи Сергея ляжет плата за новую мебель, потому что «если ты думаешь, что я позволю тебе ещё хоть раз трахнуть меня на этом старом диване, то ты глубоко заблуждаешься». Игорю и самому было не в радость, особенно когда он лежал, а Серёжа седлал его бёдра, ибо зрелище такого раскрепощённого программиста омрачали больно впивающиеся в спину пружины и скрип, заглушающий тихие, но такие сладкие стоны.              Ремонт был долгим и не всё задуманное удалось воплотить в жизнь, так как рабочих они не нанимали, а ремонт самостоятельно делали впервые, но в конце квартира перестала походить на заброшку, в которой обосновались бомжи, и стала похожа на нечто, в чём могут жить приличные люди. По словам Разумовского, конечно же.              И вот прошло уже пару месяцев, квартира стала выглядеть более обжито, вновь пропиталась уютом, да только новая напасть — Сергей свалился с простудой. Лекарств у себя Гром не держал, так как болел редко, а когда всё же заболевал лечился народной медициной и гонял чаи с лимоном и мёдом. А Серёжа совсем расклеился: шмыгал носом, кашлял, будто каркал, и был таким горячим, что можно обжечься. Игорь хотел было звонить в скорую, да Сергей не позволил, сказал, что такое с ним происходит часто, выпадая аккурат на первые недели осени. Затем продиктовал список лекарств, которые обычно принимал, и уснул, едва Игорь накрыл его бьющееся в ознобе тело одеялом.              В аптеке на него косились как на сумасшедшего, ведь температура на улице была едва на уровне +10, а он был одет не просто не по погоде, но и слишком по-домашнему. Отстояв очередь и выдержав уйму любопытствующих косых взглядов, Игорь едва не бегом направился домой к болеющему любимому, который к своему здоровью относился ещё более наплевательски, чем он сам.              Сергей уже неделю кашлял, но отмахивался от вопросов и желания Игоря помочь, ведь через месяц должно было состояться новое обновление «Vmeste» и времени болеть у него не было. Так тот и промаялся простуженным, пока болезнь не взяла над ним верх. Хорошо ещё, что Игорь был рядом и сумел о нём позаботиться, а так ведь свалился бы в своём офисе в обморок и не факт, что Марго вызвала бы скорую, не получив от хозяина подтверждение.              Вернувшись домой Игорь застал Серёжу за копанием в ноутбуке, тот что-то усиленно печатал, не заметив его прихода.              — Ан нет, так не пойдёт, — сказал Гром и отобрал у него ноутбук под возмущённые возгласы. — Ты болен, поэтому, будь добр, заткнись и принимай лечение.              Сергей и правда замолчал, насупившись, а затем его глаза сверкнули озорным блеском.              — А ты наденешь для меня медицинский халат?              — Да хоть на голое тело, если ты забудешь о работе пока не выздоровеешь, — закатил глаза Игорь.              — Я готов забыть обо всём на свете, если ты так сделаешь.              Похабная улыбочка на ярких губах посреди белого, как простыня, лица Серёжи, не возымела должного успеха, лишь вызвала щемящую жалость в сердце.              — В тебе снова Птица проснулся или ты всегда такой возбуждённый, когда болеешь? — спросил Игорь, поплотнее укутывая больного в ворох одеял, из которых тот не вылезал. Однажды Гром в шутку окрестил пристанище Серёжи гнездом, за что получил подушкой в лоб.              — Только рядом с тобой, — хрипло, не то от постоянного кашля, не то от возбуждения, проговорил Разумовский и шмыгнул носом.              Сергей определённо не был в состоянии для постельных утех, но Игорь взял себе на заметку оттрахать его до звёзд в глазах сразу же, как тот вылечится. К обоюдному удовольствию. А пока его «пациенту» предстояло долгое и нудное лечение с кучей таблеток и сиропов, раз уж он отказывался обращаться к настоящему врачу.              — Заварить тебе чай, чудо? — спросил Игорь и, получив утвердительный кивок, направился на кухню.              Теперь в доме Грома обитали разные сорта чая и всякие прочие продукты, которые обязательно превращались в блюда, когда у Игоря выдавалось свободное время. После смерти родителей тётя Лена всерьёз взялась за его обучение в бытовых вопросах: научила стирать, гладить, пришивать пуговицы и штопать носки, но самое главное — готовить. И не просто готовить, а вкусно. Поэтому в первый раз, когда Игорь готовил для Серёжи, тот сказал, что готов отвезти его за границу, чтобы взять в мужья. «Это так охренительно вкусно, Игорь! Тебе нужно было идти не в полицейские, а в повара!» — восторженно вещал Сергей, сметая ложка за ложкой самый обычный, на взгляд Игоря, суп. Было приятно слышать похвалу от любимого человека, и Гром мысленно благодарил тётю Лену за то, чему та его научила.              Когда чай был готов, Игорь отнёс его Серёже и сел рядом, приобнимая и поглаживая рыжую макушку со всё ещё спутанными после сна волосами. Сергей почти урчал от удовольствия, которое приносила рука Грома и мятный чай с липовым мёдом. Ему было тепло и уютно, поэтому сразу же после выпитого горячего напитка и лекарств он провалился в сон. Игорь недолго полюбовался спящим лицом Серёжи, затем укрыл его и, мысленно пожелав скорейшего выздоровления, отправился мыть скопившуюся за день посуду. Этому его тоже обучила тётя Лена, шпыняя за каждую немытую кружку и тарелку, пока до Игоря наконец не дошло, что делает он это не для кого-то там, а ради помощи женщине, которая заменила ему мать.              Закончив с посудой, он взялся за рабочие дела, которые всегда брал на дом, если не оставался в участке на ночь. Однако работа не шла и вскоре он перебрался под бок к Серёже, чтобы, обняв своё рыжее чудо, уснуть, убаюканный тихим сопением по соседству. И снилась ему обещанная свадьба в каком-то старинном соборе и счастливая улыбка Серёжи, которая своей яркостью могла посоперничать с полуденным солнцем, отдавалась теплом в груди Игоря.              Однажды этот сон станет реальностью и это будет лучшим днём в жизнях обоих, который растянется на долгие-долгие годы.