Упрямец

Первые сантиметров тринадцать Какаши храбрится и даже поворачивает голову от стены, чтобы увидеть лицо Обито. Всё пока проходит быстро и гладко. Какаши, ухмыляясь, отпускает пару подначивающих комментариев по поводу осторожности Обито. На следующих четырёх Какаши уже начинает постанывать и закусывать губу. Обито предупреждает: — Ты можешь остановить меня в любой момент, хорошо? Не хочу делать тебе больно. Какаши не отвечает. «Упрямый. Не остановит ведь ни за что». Обито отвлекающе целует его выступающие лопатки, острые плечи, бледную кожу спины и шеи. Воображение рисует эти поцелуи в перспективе контрастно-тёмных отметин, и от этого хочется быстрее. Но Обито понимает, что нужно медленнее. Ради Какаши. Ради этого несносно-упрямого Какаши, заочно согласного на это самое «быстрее» и на всё, что только Обито угодно. Вскоре уже кровоточащей губы становится мало, и Какаши закусывает пальцы, закрывая раскрасневшееся лицо рукой. — О-обито, — Какаши впервые стонет его имя, прерывисто-просяще и горячо. Но голова кружится, и он понятия не имеет, что говорит. Понятия не имеет, хорошо ему или больно. Хорошо, потому что больно или больно, потому что хорошо. Но на самом деле ему хорошо. Хорошо, потому что Обито. Возбуждённый, разгорячённый, так сильно желающий Обито хмурится, но продолжает. Ему становится всё сложнее сдерживаться. Какаши упирается горячими ладонями в холодную стену. Он уже дрожит всем телом, из горла непроизвольно доносятся всхлипы, глаза закатываются, а по щекам текут слёзы. Обито останавливается и накрывает ладонь Какаши своей. — Я приму, — на выдохе горячо говорит Какаши в полузабытьи, отвечая на ещё незаданный вопрос. — Ещё сантиметров пять, — с опаской и некоторой неловкостью сообщает Обито. От предвкушения Какаши сглатывает, а его ноги подкашиваются. — Какаши… — осторожно, заботливо начинает Обито. — Тебе вовсе не обязательно… — Сказал же: приму! Давай уже! — нетерпеливо и требовательно говорит Какаши, делая опасную попытку толкнуться к бёдрам Обито. Обито пресекает её, вторую ладонь кладёт на бедро Какаши, а первой переплетает их пальцы. Какаши сжимает руку Обито, стонет и зовёт его по имени. Какаши принимает целиком. — Я начинаю? — Обито наперёд знает реакцию. Он не хочет раздражать Какаши, но не может не спросить. Тогда находит выход: не дожидается ответа. — Заткнись, — шипит Какаши, когда Обито уже на пробу толкается. Он убирает руку с бедра, облизывает, кладёт её на член Какаши и широко проводит по всему стволу. Какаши выдыхает со свистом, закрывая глаза, запрокидывает голову и сжимает свободную руку в кулак. Перед глазами всё плывёт от слёз и возбуждения… …Когда они оба кончают, Обито помогает Какаши держаться на ногах, хотя голова кружится и ему самому сложно стоять. Какаши весь дрожит, судорожно ловит воздух, заплетающимся языком повторяет, быстро-быстро и еле различимо: — Я привыкну-привыкну-привыкну, обещаю… — Бакакаши… — нежно шепчет Обито, медленно качает головой, берёт Какаши на руки и несёт в душ. Там Обито бережно прижимает его к себе, гладит широкими движениями, смывая пот и сперму. Вода быстро струится по их разгорячённым телам, капает со светлых волос Какаши, но тому от усталости становится совсем всё равно — он клюет носом. Но Обито не даёт Какаши отключиться, мелко целуя его лицо и вызывая на нём слабую, но счастливую улыбку. Наконец Какаши становится совсем невмоготу — он со вздохом облегчения кладёт голову на плечо Обито и закрывает глаза. А Обито любовно шепчет: — Немного ещё, подожди, — и целует шею с завитками слипшихся светлых волос. Обито вытирает Какаши, относит на кровать, укутывает в одеяло и вновь уходит в ванную. А когда возвращается, Какаши уже крепко спит. Прежде чем лечь рядом, Обито смотрит на спокойное лицо с идеальными пропорциями, на разметавшиеся волосы светло-пепельно-серебристого цвета, такие же ресницы и аккуратный росчерк шрама через левый глаз. Обито с любовью качает головой и в который раз думает, что Какаши в такой же степени красивый, в какой упрямый.