Почувствовал

Убежище Мадары обнаружили ещё на этапе реабилитации и тренировок Обито. Арестовали обоих. Обито — как соучастника. На время. До окончательного выяснения обстоятельств. Какаши всё это серьезно задело. Он только недавно пережил «смерть» Обито… И теперь — такое странное, угнетающее возвращение в страшном свете — как преступника S класса. Ведь Мадара угрожал всему миру. И Обито, значит, тоже… Следствие шло секретно, и Какаши, понятное дело, к нему даже близко не подпускали. Он ничего не слышал, не видел и не знал. Жил будто в вакууме, с душащей рукой неведения на горле. А внутри с новой силой кровоточили незажившие раны. Какаши не представлял, как Минато-сенсей смог устроить его с Обито встречу, в такой же степени необходимую, в какой запретную. Какаши так жаждал увидеть, поговорить, прикоснуться, обнять, поблагодарить, сказать и сделать ещё много чего, но когда зашёл в камеру, не смог ни слова проронить, ни пошевелиться. Обито сидел, прикованный к столу наручниками, с печатью на глазах — совершенно потерянный, испуганный, одинокий и загнанный в угол. А ведь он был в своей деревне, которой ничего ещё плохого не сделал, а сделал только хорошее и до недавнего времени считался героем. Сердце Какаши колотилось где-то в горле, а всё тело пробивала мелкая дрожь. — Какаши, — его уверенно позвали. Пусть голос и звучал сломлено. — Как ты понял, что это я? — совершенно глупый вопрос, вырвавшийся ненарочно, от волнения. А внутри все сжималось из-за необычно-серьезного обращения по имени, а не по обыкновенному прозвищу, которое ещё так недавно казалось дурацким! Обито грустно и медленно улыбнулся: — Почувствовал. Какаши будто с цепи сорвался — рванулся вперед, даже больно налетел на угол стола и судорожно сжал ладони Обито в своих. Потом Какаши сбивчиво говорил, что Обито обязательно оправдают, что всё точно будет хорошо, что он его больше ни за что и никогда не оставит. Обито отвечал немного заторможенно и невпопад. Конечно, тоже волновался. Однако Какаши понял, что нельзя такое поведение списывать только на это — стал беспокоиться ещё больше, уговаривать разрешить рассказать Минато-сенсею — чтобы тот настоял на его обследовании… Но их разговор прервало оповещение о скором конце недолгой встречи, и Какаши опять резко замолчал — так же резко, как в начале стал говорить. Обито медленно, тепло и успокаивающе поглаживал большими пальцами дрожащие ладони, всегда казавшиеся ему такими миниатюрными и, как он понял сегодня, ощущающимися точно так же. Какаши бесшумно и медленно опустил голову, отягощенную столь многими безрадостными мыслями, но Обито тут же очень ловко поднял её обоими руками — большие пальцы оказались на щеках, которые он тоже стал несмело поглаживать сквозь ткань маски. И тут Какаши понял. Обито тогда действительно его почувствовал. Как и сейчас.