laavalamppu

      Стоящая на прикроватной тумбе лавовая лампа завораживала своим светом и плавно перетекающим парафином. Красное свечение от неё было не самым ярким, но в темноте создавало невероятно уютную атмосферу. Олли внимательно следил за жидкостью внутри, подперев рукой подбородок. Где-то поодаль лежал его телефон, взрывающийся от сообщений во всех социальных сетях, которые у Матела вообще были, но парень, поставив беззвучный режим, игнорировал то и дело загорающийся экран смартфона, хотя краем глаза замечал это. Он раздражённо выдохнул и схватил его в руки. Буквально миллион уведомлений — и все от Йоонаса. «Ответь мне, в чём твоя ебаная проблема?» — прочёл Олли. Какой требовательный, подумал он, когда начал листать следующие непрочитанные. «Да ты что, блять, издеваешься? Матела, твою же мать!» «Я с тебя шкуру спущу, когда увижу! Какой же ты эгоист. Я просто хочу поговорить».       И ещё туча подобного. Выслушивать всё это в свой адрес у него не было желания, так что он вновь отбросил телефон в сторону. Олли посмотрел на часы и понял, что уже давно пропустил ужин. Раньше он и Йоонас ели почти в одно и то же время, всегда вдвоём и за одним столом. Часто Матела покупал ароматические свечи, над чем Порко лишь хихикал, но в итоге признавал своё поражение и говорил, что тот здорово постарался. Такие мысли грели душу. Олли невольно улыбнулся и бросил взгляд на лавовую лампу, из-за чего улыбка тут же сошла на нет. Она вызывала слишком много связанных с Йоонасом воспоминаний, ведь он купил её в какой-то антикварной лавке специально для Порко, ещё до того, как они рассорились и разошлись.       Матела вновь засмотрелся на «лаву» внутри. Капли то плавно расходились в разные стороны, то так же медленно возвращались воедино. Очень напоминает отношения между людьми. То ссоры, то примирения — и так до бесконечности, пока всё не приходит к одному из двух финалов: либо крепкая любовь навсегда, либо прочь все воспоминания друг о друге, а потом делать вид, что этого человека не было в жизни вовсе. Олли боялся, что второй финал был уготовлен ему, и это его безумно пугало.       Он не хотел терять Йоонаса.       Йоонас — тот человек, который помог Олли побороть многие из своих комплексов, показал ему «другую сторону» жизни, научил радоваться самым незначительным на первый взгляд мелочам и доказал, что тот достоин любви и что не нужно заслуживать её хорошими поступками и подачками. Порко любил Матела до самого конца, пока у него просто не закончились силы на это. Тогда он принял решение, что внезапно отдалиться от него будет идеальным способом всё уладить, да только стало лишь хуже. Их отношения сошли на нет, когда Олли перестал получать какую-либо отдачу со стороны Йоонаса, и это ранило их обоих, но никто из них друг другу в этом не признался. Порко то ли струсил, то ли не хотел, чтобы Матела думал о нём плохо, так что просто собрал немного вещей в рюкзак и ушёл, несмотря на то, что квартиру они снимали на двоих.       Это была холодная ноябрьская ночь, Олли кутался в тёплое одеяло и сопел в подушку, обнимая её двумя руками. Йоонас хотел было быстро прошмыгнуть мимо него, но задел ногой провод от лавовой лампы, который тянулся по полу к розетке. Та упала на тумбе, не разбившись, но создав громкий шум, из-за чего Матела резко раскрыл глаза и уставился на Порко, который стоял перед ним в уличной одежде и накинутой сверху кожаной куртке.       — Куда ты? — сонно протянул Олли, дёрнув выключатель рядом стоящего ночника. — Сейчас ночь.       — Знаю. Я ухожу, — ответил Йоонас с ноткой вины в голосе, — к Йоэлю. В смысле, жить у него буду.       — Что?       Олли тут же вскочил с места, а сон как рукой сняло. Он убедился в том, что он не спит, когда ударился ногой об стоящий подле кровати стул. Прошипев, он сжал руки в кулаки. Матела вздохнул и повернулся к Порко, чтобы понять суть происходящего.       — Я не понимаю, — Он завертел головой, — почему ты уходишь? Зачем?       — Послушай, — Йоонас устало выпустил воздух и присел на край кровати, где было заправлено его место. — Ты же сам понимаешь, что наши отношения… угасают. Мы оба отравляем друг друга своим присутствием, пытаясь наладить контакт, но у меня нет сил. Нет сил, чтобы…       — Чтобы любить… — закончил за него Матела, не глядя на него. Он смотрел в сторону лампы, падение которой и нарушило его сон. Сейчас она не горела, но парень всё равно зациклил внимание на ней.       Йоонас стыдливо опустил глаза в пол. Он уже успел расковырять недавнюю ранку на пальце, — он часто сдирал там кожу, чтобы успокоиться, — и оттуда быстро начала вытекать кровь. Порко вытер руку об свои чёрные джинсы, не придавая этому никакого значения. Ему было совсем не до этого.       — Прости меня, Олли, — процедил он. Матела ничего на это не ответил, позволяя тому уйти. Он надеялся, что это ненадолго, что он вернётся к утру, но он ошибался.       Олли молча пялился в одну точку ровно до момента, пока шорох в прихожей не стих, завершившись хлопком входной двери. Тогда он, без единой мысли в голове, погасил свет и лёг в постель. Последнее, что он запомнил перед тем, как провалиться в сон, — лавовая лампа.       Вспоминая об этом, Матела дёрнулся и чуть не выронил из рук ложечку, которой помешивал кофе в кружке. Та ночь — последнее, что хотелось вспоминать, но он поневоле возвращался к ней снова и снова, хотя было лишь желание забыть об этом раз и навсегда.       Сев за стол, он посмотрел на пустой стул напротив. Там обычно всегда сидел Йоонас. Перед глазами всплыл его призрачный облик, как он шутил и смеялся, а Матела невсерьёз ругался на него, говоря о том, что нельзя говорить за столом, не то подавишься. Каково было совпадение, когда Порко действительно давился не то кусочком картошки, не то воздухом. Олли усмехнулся, кладя в рот шоколадную конфету.       В ту же минуту в дверь позвонили. Матела дёрнулся, но поднялся с места с мыслями «Кого там принесло?» и без задней мысли открыл кому-то по ту сторону. Перед ним стоял Йоонас собственной персоной, с царапиной на щеке и с растрёпанными волосами. Он облокачивался об дверной косяк и молча смотрел на Олли.       — Привет, — непринуждённо сказал Матела. Он не ожидал увидеть Порко вновь, ведь верил во второй финал.       — Прости меня, — шепнул Йоонас, быстро моргая и глядя на парня, который, в отличие от него, выглядел по-домашнему. Порко же выглядел так, словно слонялся по улице добрые двадцать четыре часа.       — Ты пьяный?       — Вообще ни капли, — Йоонас икнул, и Олли понял, что говорить с ним бессмысленно. Он затащил Йоонаса в квартиру, словно тот не мог дойти сам, но так было в разы быстрее, чем дожидаться его.       — Вижу, — Матела тянул почти повисшее на нём тело Порко за собой. — У тебя же есть ключи, зачем звонить?       — Я их выбросил, — Йоонас упал на диван в гостиной, даже не сняв обувь. На ковёр тут же потекла вода и грязь с улицы, — в реку.       — Зачем? — вскинул брови Олли, стягивая с того кроссовки.       — Мы же расстались. Ну, тогда… Сейчас я хотел поговорить… О нас!       Матела раздражённо выдохнул. Лучшим романтическим подарком сегодня мог быть только пьяный Йоонас в их общей квартире, ключи от которой Порко выкинул в воду, и один Бог теперь знает, где они сейчас.       — Потом поговорим.       Пока Олли относил обувь назад в прихожую, Йоонас уже заснул, даже не снимая с себя одежды. Матела не стал более тревожить его и лишь закинул его ноги на диван, чтобы тот лёг, подложил ему под голову подушку и накрыл пледом. Послышалось довольное мычание, и Олли заулыбался, уходя в спальню.       Две крупные капли «магмы» в лавовой лампе соединились в одну большую прямо на глазах у Олли. Это вновь напомнило ему их с Йоонасом. Поговорить они успеют и утром, и Олли надеялся, что Йоонас действительно пришёл к нему сознательно, а не под действием всего того, что он выпил.       Матела провёл кончиками пальцев по стеклу лампы и отключил её, погрузив комнату во тьму.