Сказка Осени

Осень любила Анара, золотоволосого эльфа с большими глазами цвета сочного клевера, а он любил её в ответ. Всегда ждал её возвращения из дальних странствий с нетерпением и пониманием — Осень одна, а мест, которые надо обойти множество. Чем ближе она приближалась, разбрасывая на своём пути опавшие разноцветным костром листья, тем дальше убегал шелудиво Лето, разбрызгивая по зелёному ковру то тут, то там искорки нежных цветов. Аромат их встречи всегда был бурным и ярким: Лето любовно ослеплял её золотом лучистого солнца и обдувал тёплым ветерком, а Осень кокетливо поднимала вверх ворохи опавших листьев. Порой, заигравшись, затягивала небо тучами, посылая короткие проливные дожди, а опомнившись, дарила тепло. Анар с восхищением смотрел на их игры и ждал своей очереди. Наигравшись с красавцем Летом, рыжая Осень вспоминала о своём любимце, слушала его игру на свирели, рассказывала о дальних странствиях. — За что ты меня любишь? — спрашивала Осень, когда юный эльф присаживался у ног своей госпожи на жухлую траву, прикрытую хрустящими листьями. — За то, что ты есть. — Эльф обнимал её за ноги, и клал голову на колени. — Ты бываешь мягкой словно облако, а бываешь по юному капризной, и даже в своём непостоянстве ты прекрасна. Ты красивая, яркая, удивительная. Мне с тобой одинаково хорошо и в дождь, и в солнечную погоду. Ты делишься теплом, когда его почти не остаётся, а когда я на тебя сморю, моя душа радуется — только ты умеешь дарить уют, рассказывая свои удивительные истории о заморских странах. И потом я похож на тебя — мои рыжие волосы точь-в-точь как твои. — Не лукавь, — улыбалась нежно Осень, — твой светлый лик от Зимы, Весна подарила жизнь, а глаза достались от Лета, неужели их ты не любишь? — Люблю, но ты меня всегда замечаешь, а они проходят мимо, даже не взглянув. — Милый Анар, они любят тебя, ты им просто не даёшь шанса узнать себя ближе. Осень улыбалась своим мыслям, гладила эльфа по длинным волосам, щедро обсыпая их золотом, дарила волшебные сны и пела дивные песни:

Ветер сдует с ветки последний лист. Запорошит белым луга, поля. Жизнь одарит того, кто душою чист, Разноцветьем трав и жужжаньем шмеля. Красотой неземной глаза ослепит. Уведёт за собой, далеко, навсегда. В дар любви душу, сердце вручит. Но потом… а сейчас для меня… до листа.

— Ты раньше не пела эту песню. Странная она. — Иногда я пою то, что неожиданно приходит в голову, кому как не тебе знать. Они проводили вместе всё время до первых заморозков. В это время Осень не скупясь посвящала эльфа в свои таинства. Превращала зелень листьев то в золото, то красила их багрянцем. Укутывала долину по утрам молочным туманом, а к полудню разгоняла его, заставляя солнце светить ярче и дарить последнее в этом сезоне тепло. Небо щедро делилось с ней дождями, после которых показывались из-под земли грибы. Рыжая красавица старалась как можно дольше загоститься рядом с любимым эльфом, но приходил брат Зима, низко кланялся любимой сестрице и дружелюбно улыбался Анару, и ей ничего не оставалось, как двигаться дальше. Через год Осень снова пришла в эти края. Обошла всю долину, но золотоволосого эльфа нигде не встретила. Брат Лето больше не заигрывал, стоял в стороне, виновато опустив голову, и ревниво прятал за собой выглядывающую из-за широких плеч рыжую макушку. Осень всё поняла, простила, но грустить не перестала. Весь сезон шли проливные дожди, солнечные денёчки стали редкими, и земля превратилась в жидкую грязь. Лошади и повозки увязали в ней, а извозчики знатно бранили за это Осень. Та слышала, но ничего с собой поделать не могла. Брат Зима, услышав печаль сестры, пришёл рано, как мог утешал её, но встреча принесла новую боль окрестностям и их жителям — посыпался град, а земля покрылась тонкой коркой льда. Осень после как можно быстрее простилась с ним и пообещала больше не горевать. Она обходила свои владения в эльфийской долине, где сейчас властвовала. Вспоминала счастливые дни, проведённые с солнечным эльфом, и немного грустила. Переливистый смех залил всю округу, и Осень, очнувшись от печальных дум, поспешила на его звук. Маленькая эльфийка беседовала с важным барсуком, тот делился с ней, как правильно откладывать на зиму жир на своих полосатых боках. На дереве сидел дятел и время от времени вмешивался в беседу, талдыча, что жир вреден для здоровья. Осень незаметно для себя громко рассмеялась, прислушавшись к их разговору. Девочка обернулась на её смех, барсук спрятался в листве, а дятел скрылся в дупле, которое удачно находилось поблизости. — Кто ты, прекрасное дитя, и что здесь делаешь? Эльфийке было от силы лет пять, улыбалась она искренне, подкупающе, и кого-то напоминала, то ли золотом волос, то ли зеленью глаз. — Я искра любви, пролетевшая между эльфом Анаром и Летом. Весна увидала мои блуждания по миру и подарила мне жизнь, а после велела ждать Осень и быть ей вечной спутницей. — А как тебя зовут? — Лауриндиэ — золотое сердце. — И в правду золотое… Осень счастливо улыбалась, теперь она была не одна.