Твой некогда любимый Попов

Он в тысячный раз смотрит на эту записку, и в тысячный раза у него в груди что-то разбивается. Странно, он думал, что после первого раз, там уже ничего кроме пустоты и не останется... Воспоминания...от них больно, потому что в них всё ещё живёт любовь. Flashback – Арс, зачем ты потащил нас гулять в дождь? ‐ смеётся Антон, прекрасно зная, что ответа не услышит. Его руку крепко сжимает тёплая рука Попова, и они бегут в неизвестном направлении. – А ты знаешь, что вообще-то, моё любимое время года, это осень? – задаёт уже, кажется, в сотый раз этот вопрос мужчина, гляда прямо в глаза. – Арсюш, я вообще всё о тебе знаю – улыбается Шастун, и целует. Целует так, словно в первый и в последний раз. Реальность. – Не всё я о тебе знаю, Арсюш... Куда-то в пустоту шепчет мужчина, сидя за столом на кухне, и допивая чай. Из его кружки. Из кружки Арсения... Взгляд снова цепляется за записку. За первую строчку. "А знаешь, я от тебя устал." Дальше читать не хочется. За эти два часа он выучил текст, написаный Поповым, наизусть. Он выдолбил эти строчки у себя на сердце. Точнее на том, что от него осталось. Глаза уже болят, но слёзы не кончаются. Из него словно вырвали что-то, и теперь этого чего-то так не хватает, что скручивает пополам. Скручивает, сгибает, ломает. Он обнимает себя так крепко, что пальцы белеют. Хочется кричать, бить стены, и одновременно не хочется ничего. Ему хочется выключить мозг, чтобы тот больше не рисовал все эти моменты, чтобы не напоминал, не делал больнее, но не получается... Flashback – Тош, ну вот смотри, если я сейчас встану, то я точно не дам тебе покоя, а оно тебе надо? – сонным голосом говорит Арс. – Надо, очень надо – как можно громче произносит Антон, находясь в тёплых объятиях мужчины. Он проснулся уже двадцать минут назад, и ему скучно. – Спи, малыш, спи – целует Попов в макушку, и снова засыпает. Реальность. Холодная постель. Места, где он прикасался, кажется покрылись инеем. Его было слишком много. Его теперь слишком нет. Невозможно описать внутреннее опустошение. Его можно только почувствовать. Но, знаете, такое лучше никогда не испытывать, это больно, страшно, и просто невыносимо. – Я...– снова всхлип, снова рыдания. Он обнимает его подушку, зарывается в одеяло, и нюхает. Он вдыхает его запах, который ещё не выветрился, который ещё с ним – я люблю тебя... Он поступил не справедливо по отношению к Антону. Он сначала стал для него всем, а потом не оставил после себя ничего. Ничего, кроме разбитого, и полностью уничтоженного такого, некогда хрупкого, сердечка. Он был старше, умнее, интереснее. Он был для него опорой, поддержкой, зависимостью. А Антон для него, видимо, не был никем... Возможно, он действительно любил его, хотя, о какой любви может идти речь, если он бросил парня, за месяц до года их отношений? Говорят, что любовь живёт три года. Чтож, видимо, это была не она. Антон так и уснёт. С опухшими глазами, и пустотой в квартире, в комнате, в душе. Записка, написанная корявым Поповским почерком, так и останется лежать на столе... *** Арсений собрал свои чемоданы пока Антон уехал по делам. Он вырвал из тетради листок, взял ручку, и начал писать... "А знаешь, я от тебя устал. Устал в обнимку с тобой просыпаться. Устал на кухне пересекаться с тобой, по прошлому очень скучал. Я тосковал по тому, чего нет. Мечтал о жизни в своём Петербурге, и о семье. Моей милой дочурки не видел очень уж много лет. К тебе отныне я не вернусь. Я сыт тобою по самое горло, и тошнота уже комом подпёрла, я среди ночи к тебе не примчусь. Прости, но я тебя разлюбил. Однако, глаз твоих ярко-зелёных я не забуду. Шучу. Забыл. Сотри мой номер из книг телефонных... Твой некогда любимый Попов)" Двери захлопнутся. Арсений сядет в такси, и отъедет в соседний район, в свою старую квартиру. У него рак. Он не скажет об этом Антону. Он просто уйдёт, оставя после себя только эту записку...