«Не забывай, Я - Демон»

После душераздирающего диалога Чара погрузилась в глубокий, почти беспробудный сон. Санс, ошарашенный её словами, использовал свой "короткий путь" – в воздухе мелькнул голубоватый свет, и мгновение спустя они оказались дома. Он небрежно бросил её тело на кровать, словно тряпичную куклу. – «Приди в себя. Ты ведь знаешь, какова она. Она может сказать всё что угодно, душа не имеет значения», – разговор с самим собой помог Сансу взять себя в руки. Он понимал, что глупо купился на очередную уловку девчонки. – Ха-ха. Мне неважно, каким было твоё прошлое, пустая трата моего времени, – процедил он сквозь зубы, натянув привычную ничего не выражающую улыбку. Голубой свет телепортации на мгновение озарил комнату, и Санс исчез. Два долгих дня Чара провела в забытьи. Её тело временами судорожно подёргивалось, словно из неё действительно пытались выйти демоны. Наконец, вечером она открыла сонные глаза и застонала, потирая переносицу пальцами. – Чёрт возьми. Что за грёбаные сны мне снятся... – хрипло прошипела она, ощущая, как потрескались губы от обезвоживания. Её взгляд упал на голубое пламя, мерцающее рядом, и по спине пробежал ледяной пот. Чара съежилась, злобно уставившись на источник света, машинально ища что-то острое – старая привычка давала о себе знать. – Что такое? Куриная слепота застала? – усмехнулся Санс в своей обычной манере, растягивая губы в ничего не выражающей улыбке. Атмосфера в комнате накалилась до предела. Его "заботливый" вопрос был не более чем насмешкой, и у Чары от ярости вздулись вены на лбу. –...ахг... тупой скелет... кха-кха... – девушка схватилась рукой за горло, закашлялась, не сводя взгляда со скелета, чей огонёк прожигал её насквозь. – Кажется, у кого-то – засуКОСТЬ, – закатил глаза Санс, возвращая своему взгляду обычное выражение: белые зрачки в чёрных глазницах. Чара почти не слышала его слов. Она смотрела в пустоту, чувствуя, как в ушах начинает звенеть. Спрыгнув с дивана и схватившись за голову, она осознала: она не помнила ничего, что происходило после битвы с Андайн. Будто кто-то вырезал кусок её памяти. При каждой попытке вспомнить боль усиливалась, а когда она встречалась взглядом со скелетом, становилось только хуже. – Это всё из-за тебя! Не приближайся ко мне! Я ненавижу тебя! Ненавижу так сильно, что желаю тебе смерти... Ах да, скелеты же не мёрзнут, чёрт возьми, ты так слаб... Так почему я не могу тебя убить?! – кричала она, пытаясь перекрыть звон в ушах. Её крик эхом отражался от стен, но крепко спящий Папирус вряд ли бы проснулся даже от взрыва. Санс холодно наблюдал за девушкой, анализируя каждое её движение. Хмыкнув, он сунул руки в карманы, слегка наклонив голову набок. Комната погрузилась во мрак, который пробирал до костей, но только не Чару. Она не понимала, что с ней происходит, но её переполняла ненависть – такая родная и... приятная. Девушка усмехнулась, чувствуя прилив сил, а Санс продолжал молча наблюдать. – Ха-ха, а я почти поверил. Отличная игра, малышка, – произнёс он с лёгким разочарованием в голосе. Хотя чего он ожидал? Ведь сам говорил себе, что она его обманывает, и теперь это подтвердилось. – Если уж начала лгать, то делай это убедительнее, – добавил он, и в ту же секунду душа Чары вспыхнула красным светом. Не успев осознать происходящее, она рухнула на пол, словно к её спине привязали сотню тонн металла. Девушка шипела и извивалась, тяжело дыша и зло глядя на скелета. Она понимала: теперь, если её убьют, это будет навсегда. – М-мусорка. Я? АХАХА! Вру? Да я искренне, всей своей чёрной душонкой презираю тебя, костлявый мешок! Папирус… Ах да, знаешь, я всё-таки возьму и уничтожу его! Да… ты обязательно, слышишь, обязательно потеряешь бдительность! Ахаха, я заставлю тебя захлебнуться в сожалениях о том, что отправил меня на этот путь. Я выжму из тебя каждую каплю расплаты за все издевательства, что я перенесла! В ответ – лишь смех, холодный и пустой. Голубое пламя в глазнице Санса вспыхнуло ярче, и в то же мгновение с Чары сорвали свитер, обнажив короткий топ. Девушка зарычала, тщетно пытаясь вырваться из мёртвой хватки скелета. – Видать, кому-то невтерпёж получить урок? Что ж, малая, я, как говорят, хороший учитель. Лентяй, каких поискать, но как дело доходит до… наказаний, я мастер своего дела. В следующее мгновение её скрутило, и щекой она ощутила ледяной кафель. В уши ударил сырой звук капающей воды, а перед глазами плескалась кромешная тьма, прорезаемая лишь мигающим светом одинокого фанарика, белым и стерильным. – Что ты думал, ублюдок?! Верни мой свитер! Ты… кусок… Но после этих яростных слов она не могла из себя выдавить ни звука. Санс открыл ящик с инъекциями и, усмехнувшись, повернулся к ней, выуживая пару шприцов. – Начнём урок? Смотри, как думаешь, что это? – промурлыкал скелет, наклоняясь и приседая на корточки рядом с Чарой, демонстрируя красную сыворотку, а рядом – жёлтую. – А, что, от страха язык отняло? Ну ничего, я помогу тебе его вернуть… может быть. – Е**нутый мудак! Отпусти меня! Будь мужиком, дерись в конце концов! – Быть честным? Справедливость? О чём ты? – Санс глухо хохотнул и пожал плечами. – Ты просишь невозможного. Я давно забыл, что это такое. Чара не придала его словам значения, продолжая кричать, захлёбываясь в панике. Страх, ненависть и звон в ушах слились в единый оглушительный гул. Её мозг отключился, лишив контроля над собой. – Я помогу тебе прийти в себя, сейчас или на том свете. Ведь я уже рассматривал вариант жизни без тебя. В конце концов, сколько можно возиться с одной и той же проблемой? – Санс покрутил в руке две сыворотки, и его улыбка стала ещё шире, пугающе шире. – Эти две инъекции – полные противоположности, но при определённой концентрации доза смертельна. Одна заставит тебя пылать в агонии, а тело гореть, вторая же заморозит тебя изнутри, превратив в ледяную статую. – Скелет замолчал и покачал головой. – Ах, о чём это я? Для кого распинаюсь? Ты ведь всё равно не слушаешь. – В пустых глазницах мелькнул голубой огонёк, выдавая далеко не самые добрые намерения шутника. – Для особо одарённых учеников я применяю теорию на практике. Как показывает статистика, это гораздо эффективнее. Как думаешь, справишься? Чару пронзил озноб. Она осознала, что её действительно могут убить. Какой бы сильной ни была её душа, если эти сыворотки готовились на протяжении бесчисленных таймлайнов, и Санс утверждал, что у него есть средство её уничтожить, то, возможно… это действительно оно? Чара зарычала, словно загнанный в угол зверь. Страх смерти сковал её. Девушка дёргалась и пыталась вырваться, и сама не заметила, как её руки за спиной были связаны невероятно туго. – Санс! Тупой скелет! Отпусти меня! Бл**ь… я никого ещё не убила! – А ты думаешь, я буду мирно ждать? Малая, твоей наивности нет предела. – Санс усмехнулся и ввёл красную сыворотку прямо в сонную артерию. – Прямое попадание, не находишь? Но Чара уже ничего не слышала. Инъекция мгновенно слилась с кровью, и остановить распространение яда было невозможно. Её окатил ледяной ужас, бешеная ненависть и… агония! Всё тело вспыхнуло, словно объятое пламенем. Скелет отступил на шаг и покрутил в пальцах жёлтую сыворотку. – Знаешь, это своего рода антидот. Хочешь? – издевательски протянул Санс, намекая на то, чтобы она молила его о пощаде. Но Чара слушала вполуха, понимая, что не может вырваться. Она два дня не ела, а теперь должна умереть от… чего? Или это очередной больной розыгрыш этого скелета?! Почему он так поступил, или… почему она?.. Звон в голове усилился. Она согнулась пополам и закричала, хватаясь за голову и дёргая ногами. – Будь ты проклят! Ненавижу… ААААА! НЕНАВИЖУ! Чтоб… ты… АААААААА!! Её глаза начали наливаться чёрной субстанцией, из её рта потекла вязкая чёрная жижа. Ненависть. Сколько же этого дерьма в этом дитя? Никто не знал. Даже Сансу было сложно представить. Санс наклонился ближе, его пустые глазницы словно прожигали насквозь. – Услада для глаз, вот бы ты всегда так мучалась, – процедил он сквозь зубы, растягивая губы в своей привычной ничего не выражающей улыбке. Эти слова ударили по Чаре сильнее любого физического удара. Её тело обмякло, сознание померкло, и она погрузилась в беспамятство. Последнее, что она услышала перед тем, как окончательно отключиться – тихий, издевательский смех скелета, эхом отразившийся от стен комнаты.