Все не так просто

Скотт смотрел, как черные вены вздувались на его руках. Все выше и выше. На бледную руку, которая ярким пятном выделялась в его загорелой ладони. Когда черные нити почти дотянулись до сердца, он отступил на шаг и прекратил забирать боль, которой не становилось меньше, сколько бы он не старался. Он был здесь уже третий день, хотя казалось, что прошла уже целая вечность. Все это время у Стайлза в палате находились только Скотт и шериф. Остальные приходили узнать, не пришел ли в себя подросток, но долго не задерживались, так как медсестры выгоняли всех из палаты. Сегодня утром Мелисса выгнала шерифа принять душ и выспаться, домой, и Скотт остался в палате один. Перед его глазами так и стояла сцена, на которой Стайлза грузили в машину скорой помощи. Он был очень бледным и при жизни, но тогда, казалось, что он совсем побледнел, и кровь выглядела черной на фоне его кожи. Все было похоже на страшный сон. Кошмар, который никак не кончался. Парень не мог поверить в то, что его лучший друг сейчас умирал и он не мог помочь. После того, как все добрались в больницу, Стайлза увезли в реанимацию. Шериф остался в коридоре со всеми. Он был весь в крови, со слезами на глазах и потерянным выражением на лице. Все молчали, никто не мог выдавить и слова. Не сговариваясь, они сели на скамейки. Скотт не мог слышать ничего кроме слабого биения одного конкретного сердца. Время тянулось словно резина. Парень даже не видел, как приехала его мама и села рядом с шерифом, взяв его за руку. Он только услышал, как тот заплакал, пряча лицо на плече Мелиссы. Она принялась успокаивать его, мягко гладя по голове. Малия притворялась, что дремлет на стуле, но на самом деле так же вслушивалась в то, что происходило сейчас в операционной. От долгого ожидания, парень успел впасть в некий транс, так что резкий писк оборудования и вскрик одного из врачей прогремели, как гром среди ясного неба. Он вздрогнул и вскочил на ноги, слушая и пытаясь среди шума больницы, разобрать самый важный для него сейчас звук. Его не было. Стука сердца Стайлза не было, только противный писк аппаратуры, да крики врачей, которые пытались вернуть его обратно. Ноги подкосились, и парень рухнул на колени. Все обратили на него свое внимание и со страхом на лице, ждали. Шериф не выдержал первым. Он вскочил и схватил за плечи Скотта. -Что ты слышал?! Что происходит?! – он тряс парня за плечи и пытался добиться хоть слова. Скотт не мог говорить, он просто слушал и надеялся, снова услышать такой желанный сейчас стук сердца его друга. Он не сразу понял, что врачам удалось его вернуть и стабилизировать. Когда до него дошло, что у них получилось, подросток разрыдался. Шериф, который до этого ждал несколько минут ответа, испугался еще сильнее. - У них получилось, он жив. Все нормально, все н-нормально – парень пытался донести до остальных, что самое страшное позади, что со Стайлзом все в порядке. Он пытался успокоить шерифа. Они сидели на полу, обнявшись и пытаясь успокоиться. Сейчас, Скотт, вспоминал все, что произошло всего три дня назад и это казалось таким далеким. Им наконец-то разрешили официально его посещать. Уже третий день Стайлз не приходил в себя. Его состояние было стабильным, прогнозы хорошие, но пока он находился в коме и никто не мог сказать, сколько она еще продлится. Еще Скотта беспокоила записка. А конкретнее то, что он не понял, насколько все плохо со Стайлзом, было на самом деле. Он не мог поверить, что все происходило под его носом, а он не увидел серьезности ситуации. Когда Стайлза увезли в палату из реанимации, все немного расслабились, но длилось это недолго. Громко стуча каблуками по больничному коридору, к ним направлялась Лидия, про которую все забыли. В руках она сжимала листок бумаги. Она сжимала губы в тонкую линию, и казалось, еле держала себя в руках. - Как он? – голос ее дрожал, хотя она пыталась не показывать, на сколько, ее беспокоит вся ситуация. Перед ее глазами была ванна, которая была вся в крови и гул голосов, который не покидал ее, после посещения дома Стилински. - Его только что перевели в палату из реанимации. Вроде в порядке… Лидия кивнула головой и отдала листок, что держала в руке шерифу. - Вы должны прочитать это. Шериф взглянул на девушку, вымученно улыбнулся и похлопал ее по плечу. Он сел на скамейку и начал читать. По мере того как он приближался к концу, его лицо искривлялось в гримасе боли и в конце концов ужаса. Шериф понял, что происходит слишком поздно. Неужели это то, чего он боялся больше всего, то о чем он поклялся молчать. Его руки задрожали и смяли записку. Скотт подошел ближе и аккуратно вытащил листок из рук мужчины. « Я не думал, что это когда-нибудь произойдет так. Я надеялся, что моя смерть настанет в старости, когда я буду окружен моими внуками и детьми. Что я просто лягу спать и не проснусь. Или что я героически погибну, защищая людей, ведь я бы стал самым крутым копом на свете. Но, к сожалению, я должен уйти сейчас. Эти голоса твердят, что только так я смогу искупить все свои грехи. Все отнятые мной жизни, все неприятности и проблемы, что я доставил. А главное, она зовет меня, смотрит грустным взглядом и улыбается. Она не говорит, но я знаю, что ей там одиноко, поэтому она и ждет, когда я пойду за ней. Это трудно объяснить, но мне кажется, что ждет не только она. За гулом голосов и криков, я слышу кого-то еще, но не могу разобрать и слова. Но с каждым днем, ОНО, все ближе и это пугает меня еще сильнее… Все протягивает, ко мне свои руки, похожие на сухие ветки дерева и продолжает говорить, то чего я не могу понять. И днем и ночью, я все слышу и вижу. Есть только один выход, решить все проблемы и его мне подсказала, Она. Отец, прости, что делаю это, я знаю, что моя смерть разобьет твои сердце и душу, но ты должен жить дальше. Не ешь, пожалуйста, всю ту вредятину, а замени её на овощи, твой холестерин не в норме. Прошу, помогай моим друзьям, чем сможешь, но сильно не рискуй. Я люблю тебя, пап. Скотти, скорее всего ты тоже прочтешь эту записку, и поэтому прошу тебя, отпусти все, что было в прошлом и прости. Прости, за то, что кидаю тебя так рано. Присматривай за моим отцом, прошу. И Она просила передать, что давно простила тебя. Берегите себя, проживите эту жизнь за меня. Я люблю всех вас безумно» Господи, неужели все было действительно так, и никто не заметил. Особенно он, его лучший друг. Почему Стайлз не рассказал ему. Они ведь делились всем, что происходило в их жизни, даже тем о чем не знали родители. Почему, он не сказал, что его беспокоит и решил, что совет галлюцинации, самое лучшее решение всех проблем. - Почему, он не сказал… - шепотом произнес подросток. Теперь Скотт совсем растерялся. И к тому же, кем была, та загадочная «Она» в его записке, что прощала парня. Малия, читавшая записку из-за плеча Скотта, нахмурившись, спросила: - Так поэтому он пах в последнее время болезнью? Он сходил с ума… - Он сходил с ума, но причина не в его здоровье – все это время шериф сидел и пытался признаться самому себе, что сына настигла учесть, его жены. - Тот гул голосов, про который писал Стайлз, я слышу его до сих пор. Как только я переступила порог вашего дома, они, не замолкая, говорят – Лидия, обхватила себя руками, было ощущение, что она не могла никак согреться – они и правда есть, но я так и не поняла, кто такие «Она» и то существо, что преследовало его. - Вы знаете, почему это произошло? – Скотт, смотрел на шерифа и понимал, что тому известна причина всего случившегося. После прочтения записки, тот вдруг замолчал и сидел, не участвуя в разговоре, хотя было странно, что он не расспрашивал друзей своего сына, есть ли у кого-нибудь информация о состоянии Стайлза. - Я догадываюсь, но нужно проверить… Я должен сначала все узнать. Шериф замолчал, показывая, что разговор окончен. С того разговора прошло три дня, но отец Стайлза так и не сказал ничего о причинах заболевания своего сына. Скотт, держал своего друга за руку и слушал слабый пульс. Он все боялся, что тот опять исчезнет. Запах друга перебивался запахом больницы и лекарств, невозможно было понять идет он на поправку или нет. Поднеся запястье к своему лицу, парень глубоко вдохнул, пытаясь пробиться сквозь химическое амбре и уловить запах самого Стайлза. Присев на стул, стоящий возле больничной койки, Скотт, не выпуская руку друга, уткнулся лбом в его ладонь. Тихий вздох донесся до его ушей. Тело на больничной койке вздрогнуло. Скотт вскинулся и увидел, что Стайлз пришёл в себя и щурится, явно испытывая боль от яркого света. Через мгновение на Скотта смотрели глаза его друга. Левый глаз карий, а правый серый. - Ох, Скотти, меня как будто фура переехала...