Да, я забуду к утру

Представляю тебя, хочу большего. В четырнадцать видеть такие сны вообще не позорно, только вот перед лучшим другом неудобно порой. Видеть во сне тонкие руки, которые умудряются держать на месте всеанглийский небосвод, целовать их и прикладывать к своим векам, слышать тихое «Рон» с какими-то новыми интонациями, слушать его, слушать целую вечность, произнесенное обветренными озерным ветром губами. Проснулся с камнем на сердце и спермой на пижамных штанах, стыдливо обернулся на кровать друга. Никого. *** «Гарри Поттер — закон и порядок. Дорого». Всё, о чем мечтал — выйти из октагона. Всю жизнь, ослепленный софитами, хотел разогнать траурные тучи над этой самой жизнью хоть такой незатейливой вещью — всего-то танцевать с Чжоу Чанг на Святочном Балу. Но он не Седрик Диггори, он только лишь Гарри Поттер — ошибочный Чемпион Хогвартса, ошибочная жертва Авады, ошибочная знаменитость, избегающая славы. Бал прошёл в компании Парвати, было сносно, но не кайф, хотя, откуда ему знать что это. Чёртов Турнир случился как раз вовремя — он уже начал думать, что этот год получится спокойным. Скучно, наверное, ему было бы весь год притворяться нормальным. Всех восхищать — моя работа, мой дар — блаженством одарять. — Гарри? На стене заплясала в такт языкам пламени камина фигура Рона, Гарри, не оборачиваясь, поднял ладонь. Рон потоптался за спинкой кресла Поттера и, глубоко вдохнув, прошел в комнату. Сев перед ним на корточки, он, наклонив голову набок, спросил: — Ну? Гарри, продолжая молчать, неопределенно помахал рукой в воздухе и облизал полные губы. Рона прошибло током — после горячего сна это было слишком. Он моргнул и покачал головой, стараясь удержать спокойное выражение лица: — Это из-за сегодняшнего испытания, да? Ты получил высший балл, всё круто. С трибуны всё выглядело просто потрясающе, Гарри. Гарри усмехнулся и перевел на него взгляд: — Ну так, раком стоять — не активом потеть. — Никогда не перестанешь меня этим подъебывать, да? — нервно улыбнулся Рон. Гарри развел руками в воздухе. После их примирения Рон стал паинькой, Гарри только посмеивался. Для всей школы он снова стал героем, примером для подражания и любимчиком Скитер. Но без рыжика он будто неполный, сам не свой. Плавали — знаем. Гарри не хотел бы возвращаться в то время, без того, кто подсел к нему в поезде первым, будь у него после хоть тысячи друзей. И они бы поменялись жизнями, будь это возможно, ведь у каждого было то, о чем мечталось другому, и что тот упорно не ценил, но, видно, предначертано им мозолить друг другу глаза недоступным. — А скажи-ка мне, — неожиданно громко зашептал Гарри, подаваясь вперед, к лицу Рона. — Что с тобой случилось осенью? Почему ты кинул меня посреди всего этого дерьма? Не говори, что из-за Турнира, не поверю никогда… Будь безупречен в своих желаниях, Ронни… — Дело было в тебе. Здесь нечего дышать. — Поверь, я это понял, — едко прокомментировал Гарри, скривившись. — Нет, не понял, — припечатал Рон. Он встал и прошел по гостиной Гриффиндора, чувствуя, как за ним следит пара зеленых глаз. Воистину, ночью можно сотворить всё, о чём мечталось, всё, чего не сделаешь днём, чего не скажешь и не решишь, даже не подумаешь. Всё можно ночью. Ни о чём не жалей. Прыгай. — Я не мог смотреть, как ты таскаешься за той китайкой Чанг. — Китаянкой, — машинально поправил его Гарри, ожидая объяснений. — Китайкой, — упорно повторил Рон, поворачиваясь к Гарри. — Признаю, это было тупо, но это было выше моих сил. — Да почему? — не вытерпел Гарри. Его лицо во всполохах огня выглядело злым и красивым. Да, так бывает. Проведя взглядом по уголкам губ и скулам, Рон по пути потерял неуклюжесть, подростковую неуверенность, столь присущую ему в ответственные моменты, осторожность и страх быть осмеянным и непонятым. В кой-то веки забыл их, словно камень на обочине, оставил ненужными. Этот шанс, он один из тысячи, вот бы не проебать… Рон не подошёл, подбежал, не отрывая взгляда от раздражённого лица Гарри. Опершись о подлокотники кресла, наклонился к лицу Поттера, что подался назад от неожиданности, и замер, прищурившись. На дне зелёных глаз нашёл непонимание и удивление, немного усталости и давящую хандру. Всё заботливо прикрыто чёлкой, ведь волосы отросли, закрывая лицо от любопытных вездесущих взглядов, и очки уже не спасали его от палящего интереса. На Гарри по-настоящему хотелось смотреть, на нервные пальцы, сжимающие подлокотники кресла, на трепещущие ресницы и пересохшие, потрескавшиеся треклятые губы, те самые, что снились и снились, потому что… — Вот почему. Прошептав два слова, будто потеряв их по пути до губ Гарри, он закрыл глаза, не желая видеть его реакции, только лишь немного забыться, чуть-чуть, пока все спят, может быть, и он тоже. То робкий, то пылкий — медленно прикоснулся к губам, вдыхая запах личного пространства героя: шампунь, травяной чай и обезболивающее зелье. Легко потянув за верхнюю губу, тягуче оторвался и, зажмурившись сильнее, хотел оттолкнуться от подлокотников назад в реальность, но ощутил чужие руки, упирающиеся ему в грудь. Рон выдохнул и открыл глаза. Гарри шокировано смотрел на него с выражением абсолютного потрясения, широко раскрыв глаза, в которых отражался сам растерянный, прибитый осознанием Рон. Ощутив, как руки Гарри продолжают давить на его грудную клетку, отталкивая подальше, он отпрыгнул от кресла и прикусил губу, потерянно заскользив глазами по интерьеру. — Рон, это что сейчас было? — сглотнув, нервно хмыкнул Гарри. — Прости… — пробормотал Рон, совершенно не представляя, что собирается сказать. — Гарри… Почувствовав, что чудовищно краснеет, он растер лицо ладонями и отвернулся, не зная куда себя деть, кроме как сквозь землю. — Каким-то извратом попахивает… — протянул Гарри. Рон вздрогнул и, сгорая от стыда, повернулся, стараясь изобразить улыбку. — Забудем, окей? Сам не знаю, что это на меня… — Конечно! — поспешно ответил Гарри, избегая смотреть на него. — Ты иди спать, наверное… — Да! — продолжая фальшиво кривить губы, согласился Рон. — Спокойной ночи, дружище. Взбежав по лестнице, он услышал в спину негромкое: — И тебе, дружище, и тебе… *** — Подъём, Гриффиндор! Завтрак закончится через полчаса, Рональд! Рон чертыхнулся и свалился с кровати, больно ударившись головой об тумбочку. Стащив с лица край полога, он разлепил глаза и увидел над собой улыбающееся лицо Гарри. — Гарри, я убью тебя, — страдальчески выдохнул он, хватаясь за протянутую руку помощи. — Не-ет, убьёт меня Снейп, если я опоздаю из-за тебя на зелья. Тащи свою задницу в душ, — хохотнул Гарри и подтолкнул его к двери. — Эй, Рон, а что у тебя на шее? — окликнул его Симус, поправляя воротник рубашки. Рон пожал плечами и закрыл дверь за собой. Пройдя к раковине, плесканул воды на лицо и уставился в зеркало на подсохшие царапины на шее. Несколько полосок на гладкой коже — цена сохраненной дружбы с тем, с кем хотелось отнюдь не дружить. Рон ещё раз провел пальцами по оцарапанной шее: этой ночью Гарри боролся с ним, но смог только чуть поранить, защищая свою память. Рон оказался сильнее и простое «Обливиэйт» спасло его от презрения в зеленых глазах, что так часто снились. — Рональд, в рот оно ебать, Уизли! Я щас вынесу эту дверь к херам, если ты через секунду… Гарри не успел доорать дальше — дверь открылась, и из ванной вышел спокойный Рон. — Доброе утро, дружище, — желчно прокомментировал Гарри, помахав ему рукой. Рон странно посмотрел на него и, положив руку на плечо, задумчиво ответил: — И тебе, дружище, и тебе…

Я погибаю где-то рядом от любви, это опасно. Так что лучше отойди.