Тёмно-розовая роза и коровяк во мне — это ты…

... Сейчас все были в столовой, поэтому можно было посидеть в туалете пока приступ кашля не прекратится. Хотя он не был уверен в том, что он когда-то прекратится. Как было больно… Больно не от того, что цветы росли у него внутри и заставляли блевать ими и откашливать их в унитаз. Больно было от неразделённой любви к нему… К тому тёмноволосому кролику, который боится собак, но шастает с одним шелудивым псом, к тому, кто заставил тёмно-розовой розе и коровяку вырасти у него внутри. Пока что, цветы не растут на теле, но когда начнут… Это будет уже поводом для добровольной смерти. Всё равно было бессмысленно жить… Отец, общество, Чонгук… — Юнги, ты как там? — послышался знакомый голос. Юнги раскашлялся и изо рта посыпались тёмно-розовые и жёлтые лепестки прямо в унитаз. — Ужасно, всё жжёт и болит, — сидя на коленях, признался блондин. Чимин взялся за ручку двери и потянул на себя. Он думал, что дверь закрыта, но оказалось, что наоборот. — В таком случае, если ты хочешь скрыть тот факт, что заболел, мог бы и повернуть ключ, — сказал розововолосый. — Пффф… Ничего не изменится, если я оставлю дверь открытой, — усмехнулся Юнги и встал с места. Он собрал все лепестки, что упали за пределы унитаза, бросил их в положенное место и смыл. Он обтрусился и направился в сторону двери из туалета. — Ну надо же… Он и правда ассоциируется с этим видом роз и этим жёлтым растением. — В смысле? — увязавшись за другом, не понял Чимин. — Тёмно-розовая роза говорит о благодарности и признательности, а коровяк — о добродушии, — объяснил блондин, открывая дверь и направляясь в кабинет. — Только что-то не пахнет здесь добродушием, — заметил Чим, но когда Юнги посмотрел на него, он заткнулся. — Он добродушный человек, он даже как-то пришёл в туалет и поддержал меня. Парни зашли в кабинет математики и сели за одну парту. Через минуты две зашёл предмет воздыхания Мина. Кима с ним не было, так что можно будет и подойти к нему. Шатен улыбнулся и кивнул, а Юнги подошёл к нему. Тот как обычно писал ноты, что улыбнуло Мина, и не обращал внимания на суету в кабинете перед уроком. — Эй, Чон, — неожиданно выдал своё присутствие парень. Рука Чонгука замерла и он медленно посмотрел на окликнувшего, положив карандаш на тетрадь для нот. — Чего тебе? — спросил шатен. Походу разговор и сегодня не сможет обойтись без ссор и яростных взглядов. — Эммм… Чего делаешь? — неловко улыбнулся Юнги, на что тот фыркнул. — Не видишь, что ли? Ты вообще зачем пришёл? — спросил Гук. — Наверно, чтобы я опять поставил фонарь под глазом, — послышался прокуренный, хриплый голос. Юн стиснул зубы и посмотрел на Кима, тот в свою очередь взял блондина за шкирку. Но не успел Тэхён и замахнуться, как тут завели тему о цветах. Парни с любопытством посмотрели на одноклассников. — Прикидываешь, я зашёл в туалет и увидел лепестки каких-то цветов у унитаза в одной из кабинок, — сказал Хосок. — Нихрена себе. Как думаешь, это кто-то кому-то цветы будет дарить? — спросила у одноклассника Дженни. — Фиг знает, а вдруг ханахаки? — спросила какая-то не приметная девчонка класса. — Да нет, ханахаки и у парня? Не может такого быть, — отмахнулась Ким. — А вдруг может? — сглотнув шоколадку, спросил Хо. — Я знаю, что ханахаки это редкая болезнь от неразделённой любви. Ты кашляешь лепестками цветов, которые ассоциируются с тем, в кого ты влюблён. Статистика заболевших на ханахаки в стране говорит, что болеют максимум 3 человека, — сказала тихоня. — То есть, ты хочешь сказать, что в стране рекорд ханахаки примерно 3 человека? — спросила Джен. — Именно это. Я же говорю, это редкая болезнь. — А в год, или в столетие? — В десятилетие. 3 человека в десятилетие. Юнги мельком глянул на Чонгука, а потом убрал руки Тэ. Блин, горло раздражает… Пошёл кашель… Надо было идти в туалет и быстро. Чимин, заметив, что очередной приступ кашля захлестнул друга, побежал за ним. Как же Мин ненавидит этот мир. Чёртов мир, где решают всё деньги. За деньги можно купить даже счастье, что очень его раздражало. Он снова сидел у унитаза и кашлял эти долбанные лепестки роз и коровяка. Когда это уже закончится? Юнги не мог уже терпеть… Шипы роз царапали его изнутри, а коровяк… А что он? А он просто рос. — Юн, ты это… — выдавил Пак, но его перебил блондин. — Я боюсь, — признался Мин, шокировав друга. — Я правда боюсь. Я боюсь признаться ему. Я боюсь, что кто-то узнает о моём заболевании. Я боюсь умереть от того, что шипы могут ранить сердце и у меня начнётся внутреннее кровотечение… Я не боюсь умереть от чьих то рук или от своих, я боюсь умереть от поражения внутренностей. Чимин опустил голову и вздохнул. Как же ему хотелось поддержать друга, но он не мог. Он не понимал как это — жить с ханахаки и чувствовать боль от цветов. — Слушай, Юн, я не знаю как тебя поддержать, но я могу в любой момент выслушать тебя. Только скажи — я приду с ромашковым чаем и твоим любимым печеньем с шоколадной крошкой тебя слушать, — улыбнулся парень, но, услышав всхлипы со стороны друга, он сам шмыгнул носом и подошёл к Юнги, аккуратно его обняв. — Только… Только не надо ромашки… Мне и этих цветов хватает, — чуть весело ответил Мин, вытерев слёзы. — Хорошо, — улыбнувшись, кивнул Чимин и отстранился от друга. — Я сейчас как какая-то плакса, — подметил блондин. — Не думаю. Не может же человек вечно сдерживать свои эмоции. Юнги встал с пола, смыл лепестки и друзья ушли в кабинет. Уже как несколько дней Мин-младший борется за жизнь. В школе начали обсуждать то, что Юнги носит много «мешков» на себе. Спрашивали не холодно ли ему, дабы посмеяться. Но это было намного серьёзней. Почему начал носить мешковатые одежды? Цветы начали расти на теле. Чтобы никто не видел, он на физкультуре убегал в туалет и сидел там целый урок, ведь никто не отменял кашель. Чимин молчал насчёт болезни друга, ведь… Они настоящие друзья. Говорят, что настоящей дружбы не бывает. Чимин в это не верил — Юнги рассказывает ему всё вплоть до того, что он делает ночью. В очередной раз Мин сидел в туалете на уроке физкультуры и вместе с собой прихватил из дома ножницы. Они были маленькими, так что ими срезать цветы было очень легко. Фух, это боли не доставляет. А вдруг будет доставлять? Вдруг всё-таки доставит и из срезанного стебелька пойдёт кровь? Этого он боялся не меньше всего. Как же ему было страшно и больно. Скоро… Скоро у него будет дыхание цветка, как говорилось в рекламе зубной пасты. Мин усмехнулся и срезал очередной цветок с предплечья. — Тэхён, я сейчас! — послышался звонкий и красивый голос возлюбленного. Юнги запер кабинку на ключ и продолжил своё занятие, но резко захотелось блевать. Он выблевал походу всё, что было в желудке. — Эй, у тебя всё в порядке? — Да, конечно, — ответил Мин, усмехаясь и выплёвывая лепестки розы и коровяка. — А, Юнги это ты… Сто процентов всё хорошо? — спросил Чонгук. Мину послышалось или в голосе подростка реально были нотки беспокойства. Парень вышел из кабинки и улыбнулся. — Да, — коротко ответил блондин. — Точно? — спросил Чон и полез под свитер. Он прикоснулся руками спины и живота и мог клятву дать, что Мин может себя так загнать, что вскоре умрёт от голодовки. Юнги убрал руки одноклассника и поправил свитер, покраснев и отведя взгляд. — Если ты не умрёшь от отца, то умрёшь от голодания, — возмутился Чонгук. — Хоть я тебя не очень то и уважаю Юнги, но всё-таки волнуюсь за твоё здоровье. Ешь побольше. Мин кивнул и посмотрел на дверь за Чоном. — Иди к Тэхёну, он тебя ждёт. Гук улыбнулся и выбежал из туалета, а сам Мин упал шумно на колени и потрогал те места, куда сам Чонгук прикасался. В душе у Юнги бушевал весь ураган эмоций. Он не знал, когда в последнее время чувствовал это возбуждение и волну мурашек по телу от чьих то прикосновений. Боль на несколько часов притупилась, а кашель немного отступил. Но проблема была только в одном — на несколько часов. Когда у тебя внутри цветут цветы, это нихрена не прекрасно. Это очень больно и ты боишься, что скоро тебя может не стать, что цветы начнут задевать жизненно важные органы. Спустя несколько недель ситуация усугубилась. Так как Чонгук даже не смотрел в его сторону, цветы начали расти на шее и на груди. Что самое ужасное, так это то, что иногда происходил приступ астмы. Как бы… Он просто спокойно куда-то идёт и тут резко он начинает задыхаться и кашлять цветами. Это происходило публично несколько раз. А теперь вопрос: когда он наконец разлюбит его? Он не мог терпеть этот ужас. Это происходит уже месяц и без отдыха. Ночью становилось всё намного хуже, чем днём. Сегодня он был готов покончить с этим, с этой ужасной жизнью. Юнги взял тетрадь Чимина, оторвал кусочек бумажки, взял ручку и начал что-то строчить. — Эй! Какого хрена, Мин? — спросил друг. — Ничего личного, это просто Юнги решил всё-таки признаться Чонгуку и умереть. Чимин похлопал веками ничего сначала не поняв. Юнги встал с места, прошёл целый класс, положил записку на парту Чонгука и пошёл обратно к розововолосому, сев возле него. — Юн, не смей. — Видимо он понял о чём говорил блондин. — Получив отказ, ты умираешь. То есть, ты не имеешь шанса на жизнь. То ты всё скрываешь, то ты получаешь отказ… Это ничего не поменяет. Если ты получишь искренний ответ, то болезнь отступит. Если же тебе солгут в чувствах, это не облегчит ситуацию, — протараторил Мин. — Так что, единственный способ выжить… — Это искренний ответ Чонгука, — додумался Чимин. — Да, — кивнул блондин. Было две причины, не включая ханахаки, почему он решил оборвать эти мучения. 1°. Первой причиной был отец. Он хотел, чтобы Юнги пошёл по его пути. Сам Юнги же этого не хотел, ведь понимал, что из этого ничего не получиться. Если что-то парень сделал не так — отец начинает его избивать и из этого тоже ничего хорошего не выходило. 2°. Гомофобия. Общество в это время не очень серьёзно воспринимало геев. Поэтому делать в это гомофобном мире, в котором всё решалось деньгами, не было смысла оставаться. После урока Юнги не сразу вышел из кабинета, он немного посидел и, когда все повыходили, Мин посмотрел на Чимина, который уже хотел выйти из кабинета. — Чим, — откликнул блондин друга. — Да? — спросил парень. — Не хочешь попрощаться? — встав с места, улыбнулся Юнги и стал складывать свои вещи. — Ты всё-таки решил сделать это? — Давай будем называть вещи своими именами. Несмотря на то, что они были парнями, слёзы всё равно потекли по щекам Чимина. — Серьёзно? — спросил розововолосый, не успевая вытирать слёзы. — Серьёзно. — Юн, я не хочу. Мин подошёл к другу и обнял его так крепко, как никогда раньше. — А я и не могу сделать иначе, — сказал Юнги, смахивая одинокую слезу. Он отстраниться и посмотрел на Чимина, потрепав его по волосам. — Не надо, пожалуйста… — наблюдая за тем, как Юнги уходит из класса в известном ему направлении. — Прошу! Мин пошёл по лестнице на крышу. Поднимаясь, он вспоминал всё, что связано с Чимином: их вечера, их заброшку, их школьные дни, его улыбку… Теперь он был не очень уверен в том, что Пак будет также беззаботно смеяться и улыбаться. Они стали братьями и вот, по глупости Юнги, расстаются двое с жизнью блондина. Мин держался, дабы не расплакаться. Расплачется, когда будет уже падать. Он открыл дверь и увидел причину его болезни. Наверно, это была одна причина из этих трёх, которая даровала краски в жизнь Юнги. Чонгук не повернулся к нему, он просто опустил голову, стоя спиной к однокласснику. — Так это ты написал эту записку… — сказал Чон. — Да, — коротко ответил блондин. — Это ты тогда выбросил бумажку с признанием в туалете. — Какой ты догадливый. — Зачем ты сюда меня позвал? Не говори, что признание было написано мне, — повернувшись к Юнги, сказал Чонгук. — Тогда буду молчать. Несколько секунд они простояли в тишине. Мину не было известно, что творилось в голове у Чонгука, ведь всё можно было понять по эмоциям, но лицо парня было скрыто под маской. — Сними, — прервав тишину, попросил Юнги. — Нет, — поняв о чём одноклассник, отказал Чонгук. — Пойми, мне нечего терять. — Почему ты так решил? — Потому что я уже всё потерял, влюбившись в тебя. Чонгук встряхнул своими тёмными как смоль волосами. Юнги поднял кофту и услышал как Чон ахнул. На животе красовались тёмно-розовая роза и коровяк. Потом блондин убрал огромный воротник, дав глазам Гука увидеть розу с шипом на шее. — И так по всему телу. Даже во рту есть несколько кусочков от лепестков. — Почему роза? — Если говорить на языке этих цветов, ты благодаришь кого-то и у тебя добрая душа. А благодаришь ты свою мать, которая спасла тебя от моего отца, — он прошёл мимо возлюбленного к самому краю крыши. — Честно говоря, ты со всеми красивыми и добрыми цветами ассоциируешься. Не вижу в тебе ничего плохого и ужасного, но почему-то ханахаки выбрало эти цветы. — Внешность… Моя внешность просто ужасна, — сказал шатен. — Если ты покажешь, что у тебя под маской… — сказал Юнги и стал наблюдать за Чонгуком, что начал стягивать маску. Чонгук снял маску и показал своё лицо. На щеке парня красовался довольно большой шрам. — Гук, ты прекрасен. И не только я так считаю. — Зачем ты меня сюда позвал? — спросил Чонгук. — Скажи мне просто правду и всё. — Какую? — не понимал тот. — Чон Чонгук, ты мне нравишься, — с улыбкой выдавил Мин, стоя на краю крыши спиной к пропасти. — Извини, но ты мне не нравишься, — ответил Чонгук. И это было правдой. Цветы заполнили все лёгкие. Было очень больно, но и отчасти приятно. Приятно было из-за того, что больше не было камня, который мешал ему всё это время. Он упал и Мину стало очень легко. — Спасибо за такие прекрасные чувства, Гук, — улыбнулся Юнги и закрыл глаза. Он просто пустил слёзы на волю и полетел вниз спиной с раскинутыми руками, услышав громкий звонкий крик ужаса. Крик был его возлюбленного. Говорят, что за миг до смерти вся жизнь пробегает перед глазами, и Юнги мог поклясться, что так оно и было. Резкая вспышка боли и пустота… На месте где упал Мин Юнги были тёмно-розовые розы и коровяки, которые были в крови…