Там, где тлеет его имя

За что люди ненавидят других людей? Почему кто-то хочет причинять другим зло? Когда я была маленькой, я верила, что добро всегда побеждает. Что существуют герои, которые всегда спасут слабых и беззащитных. Я верила, что зло это лишь капля в огромном море тепла и любви. Но мой мир раскололся на части в тот день, когда я познала саму суть зла. В тот день, когда меня подвергли насилию и разорвали моё детство на куски. Их было четверо, не считая девчонки, которая, быть может, завидовала мне. Самого главного звали Стив. Это имя никогда не исчезнет из моей памяти. С него началась моя трансформация. Хотя нет, трансформация началась с другого имени. С того, кто вырвал меня из пучины боли и забвения. Он показал мне, что боль терпеть нельзя. Если тебя бьют – ты должна бить ещё сильнее. Он научил меня скалится и вгрызаться врагам в глотки. Он научил меня кричать так, чтобы вышибало барабанные перепонки всем, кто снова захочет разорвать моё тело или сердце в клочья. Он пришёл из неоткуда. И ушёл, надеюсь, в такую же тихую и спокойную пустоту. Я никогда не перестану видеть его в тенях. Он следует за мной во мраке куда бы я не пошла. Он стал моим проклятьем и моим спасением. Многие думают, что он монстр и из-за него теперь у меня тяжёлые психические проблемы. Но это не он затопил мой маленький детский счастливый мир кровью. Он дал мне воздух, дал оружие в руки, дал смысл двигаться дальше. Он подарил мне любовь, которую я не в силах забыть. Когда я была слаба, точно новорождённый щенок, он вёл меня к моей мести и перерождению. Никто так и не смог найти тел моих мучителей, потому что он по-настоящему хорош в своём мастерстве. Только я знаю, что он с ними сделал. И они этого заслужили. Если бы я могла вернуть их к жизни, я бы совершила всё то же самое. Может быть, даже хуже. Их смерть была моим первым уроком. Она зажгла меня, спалила прошлую меня до пепла и из него встала новая я. Анна. Вот кто я сейчас. Боялась ли я его? Разумеется. Как любой адекватный человек я боялась. Это инстинкт выживания. Если ты видишь хищника могущественней тебя – ты боишься. Люди смотрят на его фотографию и смеются, мол, он слишком худой, слишком слабо выглядит для того, кто мог совершить столько преступлений. Но им бы хватило одного единственного взгляда от него, чтобы понять всю правду о нём. Его глаза – глаза волка, если хотите. Глаза того, кто без колебаний остановит ваше сердце. Я бы уничтожила города, чтобы хоть раз заглянуть в эти глаза снова. Делал ли он мне больно? Делал. Он делал мне очень больно. У меня есть шрамы от его уроков. Но благодаря этим рубцам я помню, какой я должна быть. Мы с ним попали в самое сердце тьмы. Там нет добра, там вера и надежда ничего не значат. Если ты не можешь сворачивать хребты на своём пути – его свернут тебе другие. Был ли он насильником? Я немного затрудняюсь ответить, потому как насилие было не приоритетным способом причинения боли людям. Конкретно меня он никогда не насиловал. Я сама хотела интимной близости с ним. Многие говорят, что это лишь психологическая защита. Но мне любопытно, сможете ли вы показать мне человека, у которого нет ни одного проявления этой самой защиты. Кто-то начинает смеяться или злиться, чтобы скрыть собственное уязвимое место. Кто-то замыкается в себе или уходит в извращения, чтобы забыть травмы детства. Моя любовь к нему не менее искренняя, чем у любой женщины, по-настоящему любящей своего мужа. Может быть, она даже куда более интимная и тесная, потому что мне не нужна была свобода, чтобы чувствовать себя счастливой. Меня лечат от стокгольмского синдрома. Но давайте будем реалистами. Как вы думаете, на сколько высока вероятность того, что после всего пережитого я смогу стать обычным человеком? Я не хочу забывать свою привязанность. И я не считаю, что он сделал для меня что-то плохое. Он научил меня быть зверем среди зверей. День падения монстра убил часть меня. Всё то время, что Джей учил меня, он не мог добиться того, чтобы я стала такой же жестокой и неумолимой в своих действиях. Он и сам не понимал, что подсознательно опекает меня. Мне казалось, что он мечтал о том, чтобы стать отцом или мужем, но на столько глубоко в себе, чтобы уже не мог подумать, что это возможно. Это всё трансформировалось в довольно странные, но нежные чувства ко мне. Они были незаметны и рассеивались как флёр. Но я это чувствовала. И только это держало во мне последнее человечное, что во мне оставалось. Джей хотел научить меня убивать, но никогда не заставлял меня проявлять жестокость. Он просто учил меня быть сильной. Быть может, он думал, что у нас будет больше времени. Или сам привязался на столько, что не смог. Но факт остаётся фактом. Иногда он приносил мне раненых птиц или мелких животных и смотрел, что я буду с ними делать. Он не препятствовал моей доброте к ним. Он просто следил за мной, как за чудной зверушкой. День падения подобрался незаметно. Я до сих пор виню себя за это. Возможно, я где-то оступилась. Или он перестал быть бдительным. Но я не перестаю думать, что если бы не я, то он был бы жив. Где же мы просчитались? Когда я шла домой с тренировки, я вдруг увидела дома кучу людей в чёрных формах. Я сразу поняла кто это. Я оставила пса на улице, приказала ему сидеть во дворе, а сама помчалась внутрь. Мне было всё равно, что будет со мной, я хотела удостовериться, что Джей в порядке. Но он лежал на полу и истекал кровью. Я не заметила людей вокруг. Не видела сколько их вообще. Я видела медленно погасающие глаза зверя. Он лежал там и смотрел на меня. Его лицо бледнело, а кровь обрамляла силуэт на полу. Он пытался победить. Он воевал до последнего. Он умер воителем, каким жил почти всю свою сознательную жизнь. Не смотря на препятствия, я смогла упасть к нему, смогла схватить его за руку. Я помню, что кричала ему: «Не умирай! Пожалуйста, не оставляй меня одну! Я люблю тебя! Я стану твоей триадой! Самой сильной, только не умирай!» Он прошептал мне что-то, продолжая смотреть только на меня. Я рвалась изо всех сил, когда несколько мужчин оттаскивали меня обратно. Меня даже ударили прикладом, но я продолжала рваться к нему, отбиваясь прямо так, голыми руками в защитные костюмы ОМОНа. А потом заметила, что он не дышит. Его глаза продолжали смотреть на меня, но в них больше не было жизни. Это был последний раз, когда я его видела. Мне не дали попрощаться с его телом. А его просто выбросили, как ненужный мусор. Сожгли и выбросили. Они не оставили мне на память ничего. Лишь то, что застряло в моей голове. Мою собаку тоже не пощадили. Глупый Раф рванулся защищать меня. А я уже падала в пропасть, чтобы успеть защитить его. Меня вернули домой. Хотя полтора года я большую часть времени была в клинике и с психиатром. Но иногда жила в своей старой комнате, которая хранила гниль моей старой жизни. Я снова умерла, но теперь некому было возродить меня из пепла. Я часто видела его во снах, я ужасно скучала и плакала. Но плакала только тогда, когда была одна. Потому что никто не понимал моих слёз правильно. Они лишили меня единственной нормальной жизни. Лишили счастья и любви. В одном сне я услышала, что же он тогда шептал мне, утопая в криках мужчин, спасающих меня. Он прошептал «Я верю». И это будто бы было сигналом. Кусочком его души, за которую я могла зацепиться. Я не могла сдаться, ведь это означало бы, что он погиб напрасно. Он напрасно рисковал своей жизнью из-за меня. Я не могла позволить этому случиться. Я снова смогла вздохнуть, хотя бы на треть своей новой Анны. Тогда психиатр подумала, что ей удалось меня вылечить. Я смогла улыбаться и врать людям, любящим меня. Я смогла стать красивой ложью для всего мира. И когда о монстре забыли, я проснулась. Первый раз это произошло вдоль одной из дорог по пути из ВУЗа. Группа парней на дешёвой машине решили повеселиться. Я почувствовала знакомый запах и под кожей завибрировало новое чувство, пробуждающее воспоминание. Мне казалось, что Джей просачивается прямо из-под кожи и вот-вот я смогу его коснуться. Я села в машину, прикинувшись глупышкой. Они увезли меня глубоко в лес и когда хотели сломать моё хрупкое тело, я вырезала из них жизнь одним из Его подарков. Я долго сидела на одном из трупов и представляла, как он нежно обнимает меня и любит. Любит глубоко и горячо, как только он умеет. Но это было такое мимолётное неосязаемое чувство, которое рассеялась так же внезапно, как и появилось. Я безутешно искала его глаза в толпе, в темноте, в боли и страданиях. Но находила лишь острые крылья бабочек в своём сердце. Убийства были спонтанными. Не я их находила, а они меня. Было во мне какое-то обаяние жертвы, которое притягивало охотников. Но они все были слишком слабыми, чтобы выжить. Со временем я стала чувствовать голод. Я не могла найти любви, которую у меня украли. И я наполняла пустоту чужой болью, чтобы хоть немного перекрыть свою. Хотя бы на время. Он хорошо научил меня. Половину тел не нашли даже тогда, когда я указала, где искать. Надеюсь, я стала достойной своего учителя. Прошло шесть лет. Я осуществила одну свою мечту, которая родилась тогда, когда я приняла любовь к нему. Я купила участок и построила дом по собственным чертежам. Что-то делали наёмные строители, что-то делала я сама. Однажды я надела своё самое красивое платье, вышла в прихожую, открыла входную дверь и сказала: «Входи. Теперь ты дома.» Я мечтала об этом. Мечтала о том, как он войдёт в наш дом и, быть может, улыбнётся. Я мечтала увидеть его улыбку. Но в мой дом прошёл только ветер. И от него я почувствовала слёзы на моих щеках. Тогда был тот самый день, когда он впервые появился в моей жизни, карающий моих врагов. Я всегда думала, мог бы он в меня влюбиться? Могли бы мы начать хоть немного пожить как счастливая семья? Может быть, будь у нас больше времени, я смогла бы его спасти так же, как и он меня. Но теперь я даже не могу нигде навестить его, потому что он исчез, будто бы его вовсе не существовало. Только моё сердце хранит память о нём. В нашем новом доме я впервые поняла, кого хочу убить. Я хотела отомстить. Отомстить тем людям, которые вырвали из моих рук счастье. Я нашла их всех. Я смогла измениться на столько сильно, что никто из них не вспомнил во мне ту маленькую девочку, которую они вырвали из лап монстра. Со многими было легко справиться. Им не хватало любви дома, и они запрасто шли на измены. Не обращая внимание на детей и жену. Эти лицемеры считают нас больными, но я верна свой единственной любви. Чем я хуже? Тех пятерых, которых так и не нашли, я убила так же, как когда-то Джей своими руками убил моих насильников в детстве. Я практически полностью инсценировала моё спасение. И все видеоматериалы передала полиции. На остальных пришлось проявить фантазию. Возможно, я могла бы и дальше прятаться в тени, как это делал Джей, но я больше не видела смысла. Мне показалось, что моя миссия окончена. Я не хотела оставлять память о себе, я хотела лишь оставить память о нём. Но я больше не могла подарить ему ребёнка. А учитель из меня был так себе. Поэтому я сдалась полиции, всё рассказала и показала, чтобы… хоть немного увековечить имя того человека, которого я любила. Чтобы хоть как-то донести те мысли, которые он подарил мне. Я знаю, что немногие поймут смысл. Мало кто увидит в нём героя. Для всех он ужасный монстр, который создал ещё одного монстра. Но мы никогда намеренно не трогали невинных. Мы давали шанс тем, кто оступился. Да, нам приходилось убивать хороших людей, чтобы спрятаться, но это был их выбор. Они знали опасность своей работы. Я прошу прощения у всех невинных, кого коснулась та боль, которой мы карали зло. Прошу прощения у своей семьи за то, что я стала не той, кого они хотели видеть в будущем. Так уж вышло, и судьба приготовила мне этот путь, который подходит к концу. Я искренне любила вас всегда. Прошу запомните меня той, кто будет дарить вам только тёплую память. Навсегда Ваша, Анна. Девушка раскусила пилюлю во рту и проглотила. Журналистка, что брала интервью, не сразу поняла, что происходит. А когда прибежали врачи тюрьмы – было уже поздно что-либо делать. Она ушла туда, куда звало её сердце с тех самых пор, как померк единственно значимый для неё огонь.