В этот день...

Дверь лифта открылась. Она стоит в белом брючном костюме, в котором он видел её сегодня днём. Осматривает его от ног, медленно поднимается своими магически-голубыми радужками до колен, проходится по торсу, прессу, сероватой футболке, очерчивает каждую венку на руках, ведёт взглядом от бликов бутылки до щетины и застывает на глазах. Он приподнимает очки на волосы, чтобы как можно отчётливей видеть очертания женского лица. Мужчина переступает и чувствует как сзади захлопываются двери лифта. Становится рядом с ней и вновь подносит бутылку ко рту. Она ждёт пока он сделает буквально глоток, и перехватывает руку. - Ну хватит, - решительно произносит женщина, отбирая у него бутылку, а потом словно очнувшись приглушает тон на максимум и говорит уже почти шёпотом, - я тоже помню какой сегодня день... Он оборвано кивает. Её слова прозвучали как знак того, что он всё же не один вот так отчётливо всё помнит, как будто это было совсем недавно, а не двенадцать лет назад. Она ведь правда единственная, кто остался у него после смерти родителей. Мужчина потёр переносицу, не дав подступающей слезинке скатиться по щеке и отвернулся к стене. - Павлик, - женщина мягко коснулась плеча племянника и не получив сопротивления обняла. Крепко прижавшись животом и грудью к напряжённой спине, она сцепила руки на его грудной клетке, - Ты хочешь поговорить? - едва слышно спросила она, осторожно прислоняясь щекой к мужскому плечу. Он отрицательно качнул головой. Разговаривать совсем не хотелось, ведь он знал, к чему это может привести. Казалось, скажешь хоть слово и слёзы польются не сдерживаемым потоком. Быть слабым в её глазах он ужасно не любил, жаловаться на жизнь тем более. Простояли так, пока лифт не доехал до нужного этажа. Она, чуть расжав объятия, лишь чувствует крепкую хватку на своём запястье, а через секунду сырой взгляд на себе от которого ей стало совсем тоскливо. В её глазах он был простым мальчишкой, который остался без родителей из-за дурацкой случайности. И этот же мальчишка смотрел на неё безнадёжно-слабо, точно как тогда, двенадцать лет назад, когда она сорвавшись отовсюду приехала в Сербию за ним. Теперь он такой взрослый, даже немного выше неё, а всё равно так тяжело вспоминает тот самый день. - Тёть Эль, - нахмурившись от собственного голоса, он полностью развернулся лицом к женщине, не выпуская её запястья из руки и решил больше ничего не говорить. Секунда. Две. Три. И он оказывается невероятно, слишком непозволительно близко, настолько, что она почувствовала его дыхание на кончине своего носа от которого по спине разбежались мурашки и, казалось, живое биение сердца под сероватой футболкой. Он потянул её ближе к себе, прижал ладонь к щеке, дотронулся до мягкой скулы женщины, провёл пальцами вниз - по шее к тонкой ключице, вернулся к лицу и убрал с него выбившуюся кудряшку. Все его действия сопровождались недоумевающим взглядом лазурных глаз. - Ты что делаешь? - на выдохе. По её телу прошёл приятный холодок, а губы чуть дрогнули, когда он провёл носом пониже подбородка, обжигая шею горячим дыханием и остановившись возле уха поцеловал в мочку. Она озадаченно смотрела, всё же ожидая ответа на свой, как ему показалось, риторический вопрос. И он приближается всё ближе и ближе к аккуратным губам. Мельком она замечает как он нажимает кнопку "STOP", одновременно кладя другую руку на женскую талию, чуть сжимает ткань белого пиджака. Её руки были слабо опущены, кончики пальцев как будто онемели, сердце почему-то начало колотиться с неистовой силой, и она очень надеялась, что мужчина этого не заметит. Обе тёплые мужские ладони согревали через ткань кожу, когда двери захлопнулись и лифт остановился. Он на мгновение задержал взгляд сырых глаз на точёном бледном лице и не дав ничего толком осознать, он легко, почти невесомо прикоснулся к её губам, но этого было вполне достаточно, чтобы почувствовать горьковатый вкус виски и приятную сладость женской помады. Она почти не ответила, только на малейшую секунду прикрыла глаза. Опомнившись, она схватилась за его футболку, и отстраняясь слишком резко, едва не оттолкнула мужчину. - Это неправильно... - шумно выдохнула, пытаясь очнуться и восстановить нормальное дыхание, - Нам нужно остановиться... Пока не поздно. - Нет, уже поздно, - последнее слово утопает в горячих губах, когда он вновь притягивает её к себе и чуть надавливает на шею, вынуждая женщину саму потянуться за поцелуем. Она аккуратно, совсем непривычно и без всякого намёка на страсть, касается нижней губы. Поднимает глаза, встречается с его почерневшими от нахлынувших резких эмоций зрачками, вновь смотрит на слишком близкие губы, и снова целует. Снова и снова. Целует неспеша, мягко, глубоко, чтобы запомнить. Они были важны друг для друга и не важно в каком смысле и каких отношениях. Раньше, сейчас и, казалось, что всю жизнь.