From Yesterday

      Кэйа вновь просыпается и шумно дышит, стараясь успокоиться и не тревожить никого своими ночными кошмарами. Он в панике ощупывает рукой кровать рядом, осматривает комнату и не находит одного единственного человека, который разом может прекратить его страдания. «Ну где же ты, Дилюк?» Альберих с силой кусает губу и опускается обратно на кровать, закрывая глаз. Прошло уже почти больше года, как они с Дилюком помирились и жили вместе. Весь Мондштадт тогда пребывал в шоке и восторге от того, что два брата наконец снова начали общаться. Оба стали чаще бывать в хорошем настроении, Рагнвиндр даже больше контактировал с людьми, а Кэйа, наоборот, посерьёзнел. Все искренне удивлялись этому, но радовались. И только некоторые знали истинную причину их примирения.       Альберих как сейчас помнит тот день. Это были следующие сутки после годовщины смерти отца Дилюка. Кэйа снова выпросил выходной и всю ночь беспробудно пил, вспоминая об их ссоре с Рагнвиндром. На сердце стало тяжело и Капитан поморщился, допивая ещё один бокал.       «Пора прекращать об этом думать.» Кэйа ругал себя за то, что изводится по этому поводу уже почти пять лет, но прекратить это делать не мог. Вина тяжелым грузом лежала на его плечах и никак не хотела спадать. Каждый взгляд Дилюка, который он ловил в таверне, был осуждающим и одновременно пустым. Он не хотел иметь с Альберихом что-то общее после предательства.А называть братом, пусть и названым, уж тем более. Это давило хуже летающего руинного охотника и Кэйа не справлялся с такой нагрузкой, добавляя к алкоголю ещё и курение. Он медленно убивал себя, не дожидаясь, пока это сделает Дилюк. Хотя тот и так горит желанием совершить грех каждый вечер в таверне, когда Капитан приходит к нему и напивается до потери сознания. Но в ту ночь Кэйа не пришел. Он остался в своей холодной комнате, которая за эти годы приобрела вид ледяной пещеры, смотрел в окно и продолжал смешивать алкоголь и сигареты, вспоминая тот вечер. Дилюк впервые в жизни обнажил против него свой меч и начал бой. Кэйе было тяжело сражаться, но жить хотелось, хотя и самую малость. Он причинил огромную боль человеку, которого любит и теперь хотел одного — исчезнуть и никогда больше не появляться в этом мире. Под рёбрами закололо и Альберих тихо простонал, тяжело выдыхая. Огромное желание пойти прямо сейчас к Дилюку и молить на коленях прощение росло с каждой секундой. И Кэйа не видел смысла отнекиваться. Он пришел к Рагнвиндру поздно ночью, хозяин винокурни вышел к нему раздражённый и сонный, но увидев незваного гостя удивился. Альберих стоял перед ним готовый ко всему.Это читалось в его взгляде и дальнейших действиях, которые Дилюк в жизни бы не смог предугадать.       — Прости. Тихий шёпот разрезает молчание между ними и Кэйа падает на колени перед Дилюком, опуская голову вниз.       — Что ты делаешь? Вставай. Цирк тут устроил в три часа ночи…       — Дилюк, послушай… — Капитан опускает голову ещё ниже и сжимает руки в кулаки, — я все эти четыре с половиной года не прекращал думать о той ночи. Я всеми возможными способами морально и физически убивал себя, чувствовал боль и желал исчезнуть. Я виноват. Ты сам знаешь, что я пытался выйти на контакт с тобой и совершенно спокойно принимал отказы. Но сегодня, — резкий вздох и вот Кэйа уже смотрит в глаза Дилюку, — я не выдержал. Я больше так не могу, Люк… Дилюк тогда ничего не ответил. Он вообще испытывал множество эмоций, начиная от злости и заканчивая шоком. Но единственным верным решением тогда он считал впустить Кэйю в дом и, наконец, спокойно поговорить. Так и произошло. С того момента прошёл год. Тяжёлое время принятие новых себя, взаимовыгодных решений и, самое главное, помощи друг другу. Но если Дилюк был в ещё более менее хорошем состоянии в силу своего терпения и железного характера, то с Кэйей дела обстояли совсем иначе. Это Рагнвиндр понял, когда посреди ночи проснулся от громкого крика лежащего рядом возлюбленного. Альберих бредил и кусал губы во сне, сжимал в руках одеяло и совершенно не хотел просыпаться, продолжая отдаваться своим страхам. Дилюк пытался разбудить парня, но не смог, поэтому, стараясь не поддаваться панике, начал успокаивать Кэйю во сне. Всю ночь винодел не спал и следил за своей любовью. А на утро их ждал серьёзный разговор. Как выяснилось за эти почти пять лет Альберих и правда слишком сильно себя извёл. До такой степени, что с нервной системой у него были явные проблемы исправлять которые никто не знал как. Даже когда Дилюк пытался найти решение, Кэйа умолял его это не делать, просил не тратить свои силы на такие пустяки, за что получал люлей от парня.       — Мы должны что-то с этим делать, Кэйа, — сказал Дилюк, когда они оба лежали в кровати, обнимаясь.       — Просто будь рядом, Люк, — Альберих коснулся холодными губами шеи любимого, — это пройдёт. И правда проходило. Но только на некоторое время. Стоило Кэйе потерять контроль над своими эмоциями, как он этой же ночью будил Дилюка своими криками во сне. Рагнвиндр сходил с ума от осознания того, насколько сильно морально пострадал его Кэйа.       И вот сейчас, когда Альберих снова проснулся один от кошмара, который чуть ли не душил его во сне, пытался отдышаться и искал Дилюка — то мысленно понимал, что больше не может контролировать себя. Рагнвиндра не будет ещё пару дней. Поездка в Ли Юэ по винным делам заставляла долго себя ждать. Но почти каждый день Кэйа получал письмо с отчетом о проделанном пути. Это успокаивало, но ночами капитан практически не спал.       — Дилюк, архонты… Кэйа не знает, сколько он пролежал в бреду, но когда Дилюк зашёл в комнату по возвращении домой, то оцепенел от ужаса. Альберих был бледный, с огромными синяками под глазами, растрёпанный и весь дрожал, смотря куда-то в стену. Рагнвиндр на ватных ногах дошёл до кровати и упал на колени перед возлюбленным, прямо как сам Кэйа тогда.       — Люк? Люк, это ты?       — Да. — Голос дрогнул. — Это я, Кэйа. Я вернулся. Все хорошо, слышишь? Синеволосый активно закивал и перевёл оживший взгляд на Дилюка, чуть улыбаясь. Рагнвиндр задохнулся.       — Сколько тебя не было? Не уверен, что смогу вспомнить количество бессонных ночей, — неловко улыбнулся Альберих и погладил Дилюка по голове, путая его волосы, — такой красивый. Я скучал.       — Неделя, Кэйа. Я тоже скучал. Очень. Дилюк встал с колен и сел на кровать, прижимая Кэйю ближе к себе. Тот, в свою очередь, вцепился такой сильной хваткой, что виноделу стало трудно дышать. Дилюк целовал лицо парня, гладил по волосам и спине, не отпуская от себя даже на миллиметр.       — Так долго… Я уже подумал, что снова расстроил тебя и ты ушёл… Дилюк закусил губу и зажмурил глаза.       — Нет, Кэйа, ты что. Я никогда такого не сделаю, — Рагнвиндр продолжал целовать его в висок, — просто партнеры попались сложные. Ты же знаешь, я люблю доводить дело до конца. Пришлось задержаться. Прости.       — Нет-нет, что ты, не извиняйся, — замотал головой Альберих, целуя Дилюка куда-то в шею, — все хорошо. Главное, что сейчас ты приехал. Красноволосый кивнул и прижал Капитана ближе к себе.

***

Но больше всего Дилюку нравилось состояние Кэйи в котором тот находился сейчас. Альберих уверенной походкой шёл к столу Рагнвиндра, привычно ухмыляясь и щуря один глаз, от чего у винодела захватывало дыхание.       «Он хотя и ведёт себя, как павлин, но такой прекрасный»       — Мастер Дилюк, Вы снова заняты работой? — Растягивая гласные, спросил Капитан и подошёл к столу сбоку, облокачиваясь на него бедром.       — Чего тебе надо? — Им обоим безумно нравилась эта игра, которую они вели уже очень долго. И каждый раз исход был разный, что безумно заводило ещё больше.       — Как грубо, мм, — с широкой улыбкой ответил Альберих и наклонился ближе к Дилюку, вдыхая его аромат, — меня, между прочим, не было почти неделю.       — Ммм? И что? — Дилюк откинулся на спинку кресла и чуть раздвинул ноги, усаживаясь поудобнее и устремляя свой взгляд на Кэйю.       — Ну как же, — вновь хитрая ухмылка, — разве ты не скучал, братец? В следующий момент оба мужчины сделали одни те же действия. Дилюк придвинулся ближе, Кэйа резко сел к нему на колени и разместил свои руки на бледной шее. Рагнвиндр сжал смуглую талию и тихо рыкнул, чувствуя быстрое возбуждение.       — Ммм, мастер Дилюк, что такое? — Широко улыбаясь, словно кот, снова тянет капитан. Его руки слегка царапают шею мужчины и Кэйа наклоняется ниже, оставляя невесомый поцелуй на скуле. Красноволосый молчит и лишь ближе прижимает Альбериха к себе, перемещая руки на его задницу и сжимая ее. Это вызывает незамедлительную реакцию Кэйи, которая проявляется в глухом стоне. Альберих сидит с довольной улыбкой на лице и ёрзает, целуя Дилюка в губы.       — Когда ты начнёшь прямо говорить, что скучал, мм, Люк? — Кэйа тяжело дышит и откидывает голову назад.       — Ты и без слов это прекрасно знаешь, — Дилюк тут же начинает расцеловывать шею и кусать ее в каких-то местах, довольно слушая охи и вздохи от любимого.       — Но услышать это все равно хочется, ммм, ох, — Кэйа сжимает в руках алые волосы и продолжает улыбаться, кусая губы. Конечно, Дилюк знал, что для Альбериха важна любая мелочь во внимании к нему. Но себя он ещё не до конца изменил, поэтому некоторые вещи продолжали выходить хуже, чем надо. Сам Кэйа не винил Рагнвиндра ни в чем, а наоборот, благодарил за любую деталь, которая подвергалась изменению в отношении к нему.       — Ммм, люблю тебя, — снова рыкнул Дилюк, вставая с кресла и крепко держа Кэйю за бёдра, — и скучаю постоянно тоже. Альберих продолжал широко и довольно улыбаться, прижимаясь ближе и показывая свое сильное возбуждение всеми возможными способами. Дилюк облокачивает капитана на стол и нависает сверху, располагаясь между его призывно раздвинутых в сторону ног.       — А как я тебя люблю, Архонты, — Кэйа громко простонал, когда рука Дилюка прошлась по его члену, — ну сделай ты уже что–нибудь, я больше не могу. И Дилюк делает. Делает, потому что хочет доставить Кэйе удовольствие. Делает, потому что считает необходимым теперь выполнять его просьбы. Делает, потому что любит. Альберих на кровати мечется от одного края к другому, жмётся близко, ноги держит широко раздвинутыми, чтобы Дилюку было удобнее вбиваться в него под нужным углом. У Кэйи звезды в глазах от такого Рагнвиндра и его члена в заднице. Винодел целует глубоко, держит крепко, движения ускоряет и чувствует, как возбуждение капитана трется об его голый торс все чаще и чаще. Альберих почти не дышит, срывается на крик и улыбается широко, когда кончает одновременно с Дилюком. Они смотрят друг на друга ещё пару минут, молча благодаря за то, что сейчас находятся рядом. Кэйа вновь улыбается, нежно покусывает шею Дилюка, когда тот осторожно покидает его тело и прикрывает глаза. В такие моменты ему всегда кажется, что с ним и правда все хорошо.       — Ммм, мастер Дилюк, — довольно мурчит Альберих, — надо почаще отвлекать Вас от работы.       — Сам не работаешь и другим мешаешь? — Усмехнулся Рагнвиндр, накрывая их чистым одеялом и обнимая Кэйю.       — Кому нужна эта работа, когда в перспективах такой горячий секс?       — Не буду спорить. Альберих смеётся и закрывает глаза, прижимаясь к Дилюку. Неужели и правда все хорошо?

***

      — Мастер Дилюк! Мастер Дилюк! Простите, мы… Мы не знаем, что делать! Рагнвиндр тут же хмурится, видя перепуганные лица служанок. Картина в целом была странная: половина слуг стояла на улице и испуганно о чём-то шепталась, посматривая на дом.       — Что происходит?       — Мистер Кэйа, он… Закрылся в комнате и не выходит уже почти сутки. Ни ест, ни пьёт, даже не отвечает на наши вопросы, — испуганно ответила молодая девушка, — окна покрыты льдом, ничего не видно…       — Уведите всех из дома. Придёте завтра. Дилюк догадывался, что произошло, но до последнего не хотел в это верить. Кэйа пожаловался на плохое самочувствие ещё пару дней назад, поэтому взял отгул. Рагнвиндр спрашивал причину, но Альберих и правда выглядел уставшим, так что ничего не оставалось, кроме как запретить капитану покидать винокурню и отдыхать. А сегодня Дилюк просто немного задержался по дороге обратно. На втором этаже было холодно. Возле двери стояла перепуганная Аделинда, укутанная в шарф. Заметив хозяина, она судорожно выдохнула и покачала головой.       — Один раз попросил уйти и все. Замок примёрз. Винодел кивнул и кивком головы указал на лестницу. Когда горничная покинула дом, он тут же растопил замок и зашёл в комнату. Кэйа сидел на полу возле кровати, опустив голову в колени и сжимая волосы руками. Стены были покрыты льдом, а в воздухе летали маленькие снежинки. Вокруг самого Альбериха кружился маленький торнадо. Дилюк замер. Он понял, что рыцарь снова потерял над собой контроль. Медленно подойдя, Рагнвиндр сел рядом.       — Я думал, — тихо начал Кэйа, от чего Дилюк вздрогнул, — зачем ты простил меня. За это время я не принёс совершенно никакой пользы, а лишь постоянно все портил. Ты терпел и не всегда был рад мне, но я продолжал приходить, появляться рядом, надоедать. — Дилюк хотел было возразить, но ему не дали. — Ты не должен был. Даже сейчас ты, почему-то, сидишь здесь и слушаешь меня, вместо того, чтобы покалечить и прогнать. Я не понимаю. Рагнвиндр испытывал множество эмоций и с каждой секундой жар в его крови нарастал. Такое поведение Альбериха с медицинской точки зрения было давно объяснено. И Дилюк даже получил рекомендации от Барбары, что надо делать в таком случае. Только вот сейчас он и сам рискует потерять над собой контроль. Но эти мысли улетучиваются из головы со скоростью света, когда Кэйа поднимает на него свой взгляд. Двух глаз.       — Кэйа… — Вдох.       — Я ужасен. Но ты по-прежнему рядом. Зачем? Дилюк почти не дышит, рассматривая такой родной, пусть и странный, глаз. Это был второй раз в жизни, когда Альберих вот так открывается ему.       — За тем, чтобы ты не наделал глупостей. Таких, как сейчас. Рука Рагнвиндра опускается на холодный пол и через минуту все постепенно начинает таять. Кэйа, кажется, только сейчас осознаёт весь масштаб бедствия, которое он устроил.       — Ты ненавидишь себя и винишь во всем, но прошу, прекрати так делать, — Дилюк тянется к щеке Кэйи и поглаживает его большим пальцем возле губы, — я понимаю, что это тяжело, но мы сотню раз это обсудили. Я простил тебя. Принял. Полюбил. Ты принадлежишь мне, потому что так надо. С проклятьем или без — ты все равно мой. И с этим ничего сделать нельзя. Альберих смотрит прямо как Кли, которой впервые рассказали сказку про Русалочку. Он тянется к Дилюку и тот замечает, как проклятый глаз начинает сиять более мягким светом. Рагнвиндр выдыхает и прижимает Кэйю к себе как можно ближе, не давая даже шанса выбраться.       — Отпусти прошлое. Мы прошли через многое, чтобы быть вместе. И тратить сейчас драгоценное время на старые воспоминания не лучший вариант, не находишь? Кэйа шмыгает носом, весь трясётся в руках Дилюка и кивает. Конечно, он находит. Ведь Рагнвиндр всегда прав.