Мой герой

Первая встреча Эдди с родителями Бака становится неожиданностью. Он прибирается в пожарной машине, стараясь не думать о том, что снова мог потерять любовь всей своей жизни. Возможно, он совсем немного злится на Бака за это его безрассудство, за все свои переживания, за риски, которым Эван подвергает себя чуть ли не каждую смену. Но в то же время Эдди знает, что Бак не может иначе. Всё это делает Бака Баком — тем человеком, в которого Эдди влюбился. Дверь захлопывается достаточно громко, чтобы выдать его раздражение. Эдди раздосадовано вздыхает — нужно успокоиться до того, как Бак вернётся на станцию. В конце концов, он просто делал свою работу чертовски хорошо. Слишком хорошо. Ну всё, хватит. Эдди выходит из-за машины и у въезда на станцию видит пожилую пару. Женщина растеряно переминается с ноги на ногу, мужчина обнимает её за плечи, оглядываясь по сторонам. Эдди не может припомнить вызов, на котором видел бы их. Наверное, они пришли поблагодарить другую команду. Осмотревшись, Эдди не находит никого из коллег поблизости, так что подходит к паре сам. — Добрый день, — с приветливой улыбкой говорит он. — Вы кого-то ищете? — Здравствуйте! — отзывается женщина. — Да, мы пришли к Эвану Бакли. — Мы его родители, — добавляет мужчина. Эдди замирает перед ними с приоткрытым ртом. Не то чтобы он ожидал увидеть двух злых гениев с холодными, пустыми глазами, если бы ему выпала возможность познакомиться с родителями Бака. Но и в образ милой седой пары, неуверенно топчущейся у порога, старшие Бакли в его воображении тоже не вписывались. — Да, Эван… — спохватывается Эдди, лишь усилием воли не краснея за свою реакцию. — Он сейчас в больнице с нашим капитаном. — В больнице? — ахает миссис Бакли, мгновенно меняясь в лице. Глаза её наполняются ужасом, ладонь прижимается к груди. Хватка мужа на её плече становится заметно крепче. — Не переживайте, ничего серьёзного, — Эдди спешит их успокоить. — Просто немного подзадержался в горящем здании, он в порядке, но Кэп настоял на осмотре, чтобы убедиться. Мать Бака шумно выдыхает, а отец отворачивается, скрывая облегчение. Эдди нахмурился бы, но пытается держать лицо. Родители Бакли вызывают в нём противоречивые эмоции. Он слышал о них много нелестных вещей, но при этом он видит, что эти двое искренне переживают за Бака. Это ведь уже что-то, правда? Они всё же любят его. В своей манере. Эдди не знает, как сам поступал бы на их месте. Он понимает, как легко облажаться, будучи родителем. Это, конечно, не оправдывает всю ту боль, которую они причинили Эвану, но если они здесь… Может, они готовы посмотреть правде в глаза и признать свои ошибки? И, может, это поможет Баку почувствовать себя лучше? — Вы с ним работаете вместе? В одной команде? — спрашивает мистер Бакли. — Да. Меня зовут Эдди. — Филипп. — Маргарет. Пожимая им руки, он замечает, что ладонь вспотела. Волнительно. Эдди вдруг чувствует иррациональное желание понравиться. Да, у них с Баком всё только начинается; да, он ещё ничего не сказал маме с папой (может, никогда и не скажет, и Эдди не станет просить его об этом); да, их мнение не повлияет на решение Бака; но всё же — это его родители. Считайте Эдди скучным, но ему хочется нравиться родителям своего партнёра, даже если они не нравятся ему. — Эван скоро будет здесь, подождёте? — он дожидается робкого кивка Маргарет. — Пойдёмте, я покажу вам станцию. Эдди не спеша водит пару по депо и рассказывает про место работы, за которую их сын так отчаянно боролся. Интересно, они знают об этом? Как много им вообще известно о жизни Эвана? Эдди не в курсе — родителей Бак никогда не хотел обсуждать, и Эдди не настаивал. Поэтому он вглядывается в их лица, ища там ответы, пока не ловит себя на мысли, что на самом деле пытается разглядеть в них черты Бака и Мэдди. Он приводит их на кухню, предлагает кофе и чувствует себя то ли хозяином дома, то ли женихом, старающимся произвести впечатление. Видели бы его сейчас Хен и Чимни, знатно бы повеселились. — Тебе нравится работать пожарным, Эдди? — спрашивает вдруг миссис Бакли. Эдди понимает, что его хотят спросить не об этом. Он присаживается за стол напротив пары и надеется, что сможет рассказать им то, что они действительно должны услышать. — Да, мэм, — стараясь выглядеть расслабленным, отвечает он. — Мы спасаем жизни. Я чувствую себя значимым. Конечно, это непросто и временами опасно. Каждый раз прощаясь с сыном, я рискую больше никогда его не увидеть. Но со мной работают настоящие герои. Каждый в этом помещении — герой. Когда я застрял под землёй, Бак был готов прорыть путь ко мне голыми руками. А во время цунами он стал героем для моего сына, он спас очень много людей в тот день. Так что пока он рядом, я спокоен за свою жизнь и за жизнь своего ребёнка. Я знаю, он пройдёт огонь и воду ради каждого из нас, — Эдди замолкает, ловя себя на мысли, что сболтнул лишнего. Но отступать уже некуда: — И можете быть уверены, я сделаю для него то же самое. Мы все прикрываем друг друга, мы семья. Последняя фраза вырвалась у Эдди случайно. У него не было намерения высказать это как упрёк, но, кажется, Филипп и Маргарет сами всё поняли. — Вы с Эваном, должно быть, очень близки, — отмечает Филипп. Эдди усмехается: — Думаю, любой в этом месте скажет вам о нём то же самое. Видимо для подтверждения его слов на кухню подтягиваются остальные члены 118-й. Все, как один, они начинают рассказывать сумасшедшие истории о Баке, как только узнают, что перед ними его родители. — У Эдди гости? — удивляется Хен, ещё с лестницы замечая посетителей. Чимни, поднявшийся вслед за ней, давится воздухом и хватает её за руку. — Это Бакли-старшие, — шепчет он с ужасом. Губы Хен складываются в немом «О». — Я представляла их иначе. — Как например? — Не знаю, на двоих четыре руки, четыре ноги, две маленькие головы, ноль человеческих сердец? Чимни смотрит на неё без смеха, неуверенный, что это шутка. — Что-то не хочу я туда идти, мне хватило двух весьма неловких ужинов. — Трус, — Хен усмехается и решительно шагает вперёд: — Мистер и миссис Бакли! Какая честь! Она рассказывает им про душу команды, про его подвиги, про его провалы, и — почему-то — про то, как прекрасно он ладит с детьми. Теперь, когда Хен безраздельно завладела вниманием Филиппа и Маргарет, намеренная, очевидно, заполнить пробелы в их познаниях о сыне, Эдди ускользает, чтобы встретить Бака. Первым узнать, как тот себя чувствует, и предупредить. Первое, что говорит Бак, когда подходит к Эдди: — Я должен был это сделать. Как будто оправдывается. — Я знаю. Потому что Эдди уже давно примирился с тем, что Бак в первую очередь думает о ком угодно, только не о себе. А раз так, нужен кто-то, кто будет ставить самого Бака на первое место. И если Эван готов потесниться на пьедестале с Кристофером, Эдди будет для него этим человеком. И в данный момент ему просто хочется, чтобы родные по крови люди видели Бака таким же, каким его видит Эдди, и любили так же сильно.

***

Вторая встреча Эдди с родителями Бака долго и тщательно планировалась, несколько раз переносилась, едва ли не сорвалась из-за того, что сорвался Бак — он бегал по дому, не желая его покидать, слишком напуганный неизвестностью. Казалось бы, за три с небольшим года можно было обрести душевное равновесие, но, видимо, дело всё же в Баке — очаровательным идиотом он родился, а не стал. Кристофер пообещал купить Баку мороженое, если он успокоится и сядет в такси, что, по мнению Эдди, было очаровательно — особенно та часть, где без пяти минут тридцатидвухлетний мужчина правда повёлся на это. Как бы то ни было, кризис позади, они сидят в самолёте: Крис у иллюминатора, Бак между ним и Эдди. Он молчит, и его заметно потряхивает. — Бак, я с ними уже знаком, — напоминает Эдди, мягко поглаживая его колено. — Всё будет хорошо. — Нет, Эдди, они тогда встретили моего коллегу, который хорошо обо мне отзывался. Спасибо, кстати. Эдди кивает в качестве «всегда пожалуйста». — А теперь они будут знакомиться с моим женихом и его сыном… — Нашим сыном. Голос Эдди звучит почти укоризненно, а Бак смотрит на него с немым: «конечно, чёрт возьми, ты думаешь, я тупой?». — Не уверен, что они сразу же назовут тринадцатилетнего мальчика, которого видят впервые, «внучок», — Бак поворачивается к ребёнку: — Без обид, Крис. — Без обид, — отзывается Кристофер, не отрываясь от игры в телефоне. — Так что давайте решать по одному вопросу за раз. Бак теперь общается с родителями намного чаще, кирпичик за кирпичиком они выстраивают отношения практически с нуля, и многое им удаётся спокойно обсуждать. Но всё ещё есть вещи, которые даются им тяжело. Личная жизнь входит в число этих вещей. Всё, что у Бака когда-либо было с девушками, и о чём знали родители, осуждалось. О парнях даже речи не шло. Бак понятия не имел, как родители отреагируют на такое. Не то чтобы его волновало их мнение. Просто ему очень не хотелось, чтобы новости о семье, которую он строит, разрушила те хрупкие отношения, которые у Бака есть с семьёй, в которой он родился. И Эдди держал его ледяную ладонь, когда Бак говорил родителям по видеосвязи: «Кстати, можете меня поздравить — я помолвлен! С мужчиной. И у него есть ребёнок». Всё, что он получил в ответ в тот раз: «Оу… Что ж, привози их в Херши познакомиться». Позже Бак добавил, что его партнёр — это Эдди. «Да, мам, тот самый Эдди». Филипп и Маргарет не казались удивлёнными. Теперь, когда Эдди не просто чувствует себя женихом, старающимся произвести впечатление, а на самом деле им является, всё ощущается как-то иначе. Теперь в это вовлечён их сын. И в нынешней ситуации благополучие Кристофера на первом месте. Они сделают всё возможное, чтобы поддерживать хорошие отношения со всей семьёй, но, если Бакли не смогут принять Криса и Эдди, что ж, они многое упустят. По скромному мнению Эдди (и Бака), быть знакомым с Кристофером и наблюдать, как он растёт, — это привилегия и настоящая радость. К тому же, после свадьбы и небольшого бюрократического кошмара усыновления, Кристофер станет Баку законным сыном, и, опять же, по скромному мнению Эдди, это сделает Криса таким же внуком для Филиппа и Маргарет, как и Джи-Юн, в которой они души не чают. И отношения он заслуживает соответствующего. Насчёт себя Эдди не переживает — вряд ли он услышит от родителей Бака что-то хуже, чем то, что слышал от своих. Да и в первый раз их встреча прошла нормально. В последние годы Филипп и Маргарет старались сблизиться с детьми, принимая и поддерживая все их решения, так что Эдди почти уверен, что всё пройдёт хорошо. Он дожидается, пока Крис наденет наушники, чтобы повернуться к Баку и сказать: — Эван, я понимаю, что теперь, когда у вас с родителями всё налаживается, ты очень хочешь, чтобы они приняли твой выбор. Ты хочешь, чтобы я им понравился, и я тоже хочу им понравиться, честно! Но если этого не произойдёт… — Мне всё равно, будут ли они на свадьбе. Мне всё равно, будут ли приезжать на праздники или звать нас к себе. Но я хочу, чтобы они увидели, как я счастлив. Хочу, чтобы они знали, что я смог построить что-то прекрасное. Я хочу, чтобы они знали, но не испортили всё… — Могу я вставить слово? — влезает Крис. Бак вздрагивает от неожиданности, а Эдди закатывает глаза: — Прекрати подслушивать взрослые разговоры, Кристофер. — Сами виноваты — не проверили, включены ли наушники, — заявляет Крис. Он постукивает по лампочке, которая горела бы, будь они включены. Эдди находит в себе силы на терпение, а Бак на это лишь пожимает плечами: — Он прав. — Что ты хотел сказать, приятель? — Эдди знает, что бессмысленная перепалка затянется на всё время полёта, если не выслушать Криса, который просто не может сдержаться и не вклиниться в разговор, для которого слишком мал (по необъективному мнению Эдди, для которого Кристофер всегда будет малышом). Никто не предупреждал его, что быть родителем подростка так морально тяжело. Ладно, Эдди в курсе, что его ребёнок — ангел. Но даже у ангелов бывают непростые периоды, а у их отцов — проблемы с принятием их взросления. — Я думаю, всё пройдёт хорошо, — тем временем говорит Кристофер. — Твои родители сами позвали нас в гости, и тётя Мэдди шепнула мне, что они рады за тебя. — Мэдди что? — Бак вскидывает брови. — Она говорила с ними по телефону, пока я играл с Джи-Юн. Потом вернулась и сказала: «я не должна тебе это говорить, но мои мама и папа очень рады, что Бак решил остепениться». Она выглядела очень довольной. Зато Бак довольным точно не выглядит. Он смотрит на Эдди напряжённо, безрадостно, с «я же говорил, есть подвох» в глазах. — Они опять обсуждают меня за моей спиной. Для Бака это всё ещё больная тема. Он смирился с правдой, с историей своей семьи, смог проработать чувство, будто он всего лишь расходный материал. Но его доверие было серьёзно подорвано, и такое не забыть. Мэдди знает, что не следует обсуждать с родителями его жизнь — он делает это сам. А утаивать от него всё же случившиеся разговоры — это верный путь к ссоре. — Да ладно тебе, Бак, все семьи такие, — заверяет Эдди, сжимая его ладонь в своей. — Они не сделали ничего страшного, просто поделились чувствами с твоей сестрой. — Бывает хуже. То, что знает моя тётя София, знает вся семья. Ну, ты её видел. Эдди не может не согласиться, но ему всё равно не хочется, чтобы Крис так говорил. — Кристофер, спасибо за информацию, но, пожалуйста, включи музыку, мне нужно поговорить с твоим папой, — просит Бак. — Как самому делать уроки, так я взрослый, а как обсуждать наши общие, между прочим, семейные дела, так ребёнок! — Кристофер повышает голос, чем привлекает внимание нескольких пассажиров вокруг. — Пока тебе нет восемнадцати, придётся слушаться нас, — строго заявляет Эдди. — Что тебе сказал отец? Если папы так с ним говорят, значит, происходит что-то правда серьёзное, так что Крису не остаётся ничего, кроме как вздохнуть и подчиниться. — Включить музыку, я понял, замолкаю. Убедившись, что лампочка на наушниках сына загорелась белым, Бак заговорил (на всякий случай вполголоса): — Они поделились чувствами с моей сестрой, а не со мной. Всё, что я от них услышал о нашей помолвке — это «мы хотим познакомиться», как будто, не зная тебя и Криса, они не могут решить, стоит ли за меня радоваться. — Почему бы не дать им объясниться, прежде чем делать выводы? К тому же, нет ничего плохого в желании убедиться, что партнёр вашего ребёнка не психопат, а его ребёнок не исчадье ада. Особенно после, ну, знаешь… — Дага, — бормочет Бак. — Ага. Ладно. Посмотрим на их поведение. Он хмурится, и Эдди протягивает руку, разглаживает большим пальцем складочку между его бровей. Бак так мило старается скрыть улыбку и чуть морщит нос, что на сердце у Эдди тепло и немного щекотно. Это чувство, которое Эдди раньше испытывал только в самом начале отношений, Бак вызывал в нём каждый день, все эти годы. Становится неважно, что там ждёт их в Пенсильвании, что готовит для них будущее. Пока эта смесь нежности, надёжности, страсти, уверенности и обожания кипит между ними, они со всем справятся. Когда Эдди наклоняется к Баку и кладёт ладонь ему на шею, все эти чувства он старается вложить в поцелуй. И он знает, что Бак понял, когда тот отвечает ему. Со стороны Кристофера доносится раздражённое «мгх», и Эдди с Баком одновременно усмехаются, не отрываясь друг от друга. Бак сказал родителям, что встречать их нет смысла, поэтому в аэропорту Херши они заказывают такси. В машине Бак отвлекается от переживаний, пока устраивает Крису мини-экскурсию по родному городу. Они даже проезжают мимо его старшей школы, и Бак с невиданным энтузиазмом рассказывает, как ходил туда каждый день, заводил друзей и просто обожал уроки. В ответ на этот монолог он получил от Эдди снисходительный взгляд, а от Кристофера: «Пап, твоя неумелая ложь не заставит меня любить математику и общаться с придурками». Маргарет и Филипп встречают их на улице с улыбками на лицах, и Эдди чувствует, как остатки напряжения исчезают из его тела. Бак идёт вперёд, обнимает мать, протягивает руку отцу, но тот отмахивается и заключает его в объятья. Эдди с Крисом ждут немного поодаль, давая Баку время собраться с мыслями. Но Маргарет опережает сына. Выпустив его из своих рук, она спешит к гостям. — Ты, должно быть, Кристофер! Иди сюда, малыш! — радостно зовёт она. Крис распахивает руки с готовностью скаута. — Ох, какие крепкие объятья! Бак смотрит на Эдди с немым ужасом. Эдди смотрит на Бака с нескрываемым изумлением. — Эдди, добро пожаловать в Херши. Он упустил момент, когда Филипп оказался рядом и первым протянул руку. Эдди пожимает его ладонь со словами: — Спасибо за приглашение, мистер Бакли. — Зови меня Филипп. — Да, Эдди, ни к чему формальности, мы уже почти семья, — говорит Маргарет, обнимая и его тоже. Бак и Эдди снова переглядываются с непониманием. В первый (и последний) раз, когда Эдди видел старших Бакли, они вели себя намного более отстранённо, даже с Эваном. Видимо, они приложили действительно много усилий. Эдди подбадривающе улыбается Баку, и тот подходит поближе, мешкает буквально секунду, а потом уверенно берёт Эдди за руку. — Мам, пап, да, вы знаете Эдди как моего коллегу, но я хотел официально представить его как своего жениха. И… да… эм… — Он кладёт свободную ладонь Крису на плечо: — Наш сын, Кристофер. Маргарет и Филипп обмениваются взглядами, которые Эдди не может прочитать. Он бы предположил, что в них было приятное удивление. — Мы очень рады встретиться с вами, — улыбается Маргарет. — Пойдёмте в дом, вы как раз к обеду! Кристофер восклицает: «Ура, еда!», и Филипп ведёт его внутрь. Бак следует за родителями, всё ещё шокированный происходящим, и шепчет Эдди на ухо: «Ты видишь то же, что и я? Кто эти люди? Что они сделали с моими предками?» Эдди лишь усмехается: «Я же говорил». Кристофер с радостью помогает Маргарет накрыть на стол, пока Бак показывает Эдди свою старую комнату. К его удивлению, родители оставили в ней всё так, как было, пока Бак жил там. Светло-голубые стены, несколько плакатов со спортсменами. Под кроватью пылятся сдутые мячи, в углу за дверью стоит бейсбольная бита, на полках валяются какие-то старые книги, энциклопедии. На подоконнике пустой аквариум. — У тебя были рыбки? — Гуф и Гуф младший очень быстро отправились в рыбье путешествие. Эдди посылает ему вопросительный взгляд. — В канализацию. Интерес заставляет Эдди открыть шкаф. Там действительно висит несколько толстовок, размером на порядок меньше, и Эдди сложно представить, что когда-то Бак был настолько маленьким — он-то встретил гору мышц (которая только что сбросила ещё полпроцента жира). Дверца шкафа изнутри заклеена вырезками из журналов — полуголые модели, в основном. Эдди усмехается: — Ты действительно любишь женщин, да, Бак? — Ой, заткнись, — фыркает он, запуская в Эдди подушку. Они спускаются к столу раскрасневшиеся и немного взъерошенные. Кристофер смотрит осуждающе, а Бакли-старшие тактично делают вид, что не заметили. Ещё до того, как кто-то успевает притронуться к еде, Эдди засыпают вопросами, на которые он с готовностью отвечает. Эдди рассказывает о своём «самом обычном» детстве, о сёстрах, о службе в армии, о том, как непросто было вернуться к гражданской жизни, совмещать несколько работ и воспитание сына, о переезде в Лос-Анджелес, о том, как впервые встретил Бака: «Я ему сначала ужасно не понравился». Он говорит о том, как Бак спас его жизнь, познакомив с Карлой. Вместе они вспоминают истории о том, как их с Баком принимали за родителей Криса ещё до того, как они начали встречаться. — А где мама Кристофера? — спрашивает Маргарет. Кусок хлеба, который Эдди только что проглотил, застревает в горле. Бак смотрит на жениха виновато, пока тот жадно осушает стакан с водой. Эдди не подумал, что Бак мог не рассказать родителям. Бак, судя по всему, думает о том же — как он мог не упомянуть о Шеннон? — Она скончалась почти шесть лет назад, — вернув самообладание, отвечает Эдди. — Автомобильная авария. Она переходила дорогу. И лёгкая атмосфера за столом сменяется тяжёлым, вязким сожалением. — Ох, милый, мне очень жаль, — говорит Маргарет, Филипп кивает в такт её словам. — Прости, Кристофер, тебе, наверное, не хочется об этом вспоминать. Крис пожимает плечами. — Я грущу по маме, но сейчас уже легче. Пару секунд никто не знает, что сказать, пока Филипп не нарушает общую неловкость ещё более неловким: — И ты не против того, что твой папа решил связать свою жизнь с другим мужчиной? У Бака сами по себе сжимаются кулаки, Эдди спешит накрыть его ладонь своей в успокаивающем жесте. Это именно то, чего они ждали. Но вопрос Филиппа не сочится осуждением, спрятанным за напускным безразличием — интонация, с которой Бак слишком хорошо знаком. Ему, скорее, просто… любопытно? — Против? — Крис непонимающе моргает. — Я заставил Бака переехать к нам. Все почему-то смеются, хотя Крис не шутил. Он первым спросил, не хочет ли Бак жить с ними, потому что они с Эдди так очевидно влюблены друг в друга, что аж противно. А от их попыток это отрицать у Криса (и у всех, кто знает этих двоих) глаза закатывались сами собой. — Я просто имел в виду, что, должно быть, было странно видеть на месте мамы парня, если раньше папе нравились только девушки. — У моего друга в школе в Эль-Пасо было две мамы, но он рассказывал, что раньше одна из них была замужем за мужчиной, так что я не был удивлён, что такое бывает, — отвечает Крис. — Главное же, что люди любят друг друга, разве нет? И мы с Баком сразу подружились. Я за них очень рад. Эти слова заставляют Эдди гордиться сыном ещё сильнее, чем, он думал, возможно. Зря переживали — Кристофер отлично ведёт переговоры. Бак треплет его по волосам, исподтишка наблюдая за реакцией родителей. Те кажутся вполне счастливыми. Вопрос больше не поднимается. Позже, когда они перебираются на диван с мороженым на десерт, Бак рассказывает об их с Эдди новом хобби — волонтёрстве в приюте для животных. Как будто профессии им было недостаточно, чтобы считаться святыми. На самом деле, Крис давно вымаливал собаку, но Бак и Эдди всё никак не могли на это решиться. Щенок стал бы отличным дополнением в семье, но пока Кристофер видел только плюсы, у пап в голове крутилась по меньшей мере сотня минусов. Собакой нужно заниматься: воспитание, тренировки, расходы на еду, игрушки, врачей, груминг; и Карла наверняка захочет прибавку, если ей придётся следить ещё и за собакой (и будет права). Но словно сама Вселенная говорила с ними, когда Бак и Эдди решились на покупку нового дома. Они посмотрели немало вариантов, но больше всего им понравился один — тот, у чьих прежних хозяев была шикарная собака, а на заднем дворе осталась большая белая будка. Бак ничего не хотел слышать, утверждая, что это знак, и потащил Эдди в приют. Предполагалось, они просто посмотрят на щенков, собак постарше и, может быть, выберут кого-нибудь, чтобы увезти домой. Но у всех этих прелестных созданий были такие грустные глаза, у кого-то потрёпанный, болезненный вид (а у Бака такое большое сердце), что просто уйти оттуда оказалось невозможно. Как итог — Бак и Эдди помогают в приюте как минимум раз в неделю, переезд в купленный дом состоится только после свадьбы, а собаки у них до сих пор нет. — А ты, Кристофер? Чем увлекаешься? — спрашивает Филипп. — Мне нравится сёрфинг, музыка, видеоигры. Ещё я рисую комиксы. Ну, пытаюсь. Маргарет округляет глаза. — Комиксы? Ничего себе. — Хотите покажу? Не дожидаясь ответа, Кристофер слезает с дивана и топает за рюкзаком. Он достаёт альбом и демонстрирует своё последнее творение. Главный герой там — светловолосый мужчина, который на первой же странице выносит человека из-под обломков многоэтажки. — Этого супергероя я сам придумал. Он почти неуязвим, у него огнеупорная кожа, и он не может утонуть. Он может вам кого-то напоминать, — Крис хитро стреляет глазами, пока до Филиппа и Маргарет доходит. — Это… — Да, папа Бак — его прототип, — гордо заявляет Кристофер. — И у него есть супер-напарник, вот. Он тычет пальцем в другого мужчину — он чуть ниже, и у него тёмные волосы. Рисованием Кристофер занялся серьёзно, и с каждым днём у него выходит всё лучше и лучше. Бакли-старшие разглядывают яркие страницы альбома, читая его комикс и восхищаясь его талантом. — Я нарисовал не так много историй про них пока что. Есть про упавшее здание, здесь они спасают людей. Есть про пожарную машину и про колодец, там они спасают друг друга. Цунами сложно рисовать, но я работаю над этим. — Здесь написано, что они лучшие друзья? — уточняет Филипп, указывая на окошко текста. — Они просто пока не осознали свои чувства, — поясняет Крис. — Им потребуется время. Много, много времени. — Ну ладно, художник, ешь своё мороженое, — Бак всовывает миску ему в руки, прекращая эти его рассказы с намёками, пока ещё чего не выболтал. В Херши Эдди, Крис и Бак проводят два дня. Они гуляют по городу, узнают больше о детстве Эвана, с каждой новой историей всё больше удивляясь, что он дожил до своих лет. Бак тоже удивляется всё больше и больше, наблюдая за тем, как его родители общаются с Крисом. Ему не вспоминается, чтобы так много похвалы, одобрения и поддержки доставалось им с Мэдди вместе взятым. Хотя он точно уже видел их такими — когда они приезжали понянчиться с Джи-Юн. Кажется, их плохие родители решили стать хорошими бабушкой и дедушкой. За ужином в день отъезда Филипп и Маргарет говорят о том, чтобы приехать на Рождество в Лос-Анджелес, и Бак тут же предлагает им остановиться в их с Эдди и Крисом новом доме. — Ты же не против? — шепчет он чуть позже. — Нет, — отвечает Эдди. — Просто надеюсь, ты помнишь, что мы договорились отмечать с Афиной и Бобби, так что все твои родители будут там и будут обсуждать все — и я имею в виду все — твои ненамеренные попытки самоубийства. — О Боже… Эдди смеётся. — Я буду с тобой, не переживай. — Мой герой. — Вы же знаете, что мы все вас слышим, да? — интересуется Кристофер, спокойно жуя салат. Эдди мог бы вечно смотреть на то, как очаровательно краснеет его жених. Неловкость быстро забывается, еда съедается, и, когда разговоры как-то естественно прекращаются, Бак осторожно интересуется, приедут ли родители на свадьбу. Несколько секунд за столом висит неловкая тишина. Бак напряжён, его родители застыли в недоумении, а Эдди с Крисом наблюдают со стороны, надеясь, что их весёлые выходные не закончатся чьими-нибудь слезами. — Конечно, что это за вопрос? — наконец говорит нахмурившийся Филипп. Он выглядит так, словно мысль о том, что Бак вообще допустил вероятность их отказа, причиняет ему физический дискомфорт. И все выдыхают. — Я так рада, что ты решился на этот шаг, — заверяет Маргарет, через стол протягивая ему руку. — Мы уж было думали, ты никогда не остепенишься. — Ты как всегда нас удивил. — Она бросает короткий взгляд на Эдди и Криса. — Но в хорошем смысле! Эдди смотрит на Бака внимательно, как на работе во время сложного вызова, чтобы удостовериться, что всё в порядке. Он замечает, как расслабляются плечи, как розовеют щёки, как часто Бак моргает, и как его губы, подрагивая, растягиваются в улыбке. — А вы волновались, — флегматично говорит Крис, доставая телефон из кармана (очевидно, чтобы написать Мэдди). — Говорил же, всё будет супер. Когда комнату наполняет смех, Бак и Эдди переглядываются и чуть качают головами. Их сын очень много болтает. Не то чтобы кто-то возражал. До самолёта остаются считанные часы. Эдди с Крисом идут собираться, оставляя Бака наедине с родителями в гостиной. Никто из них не знает, что сказать. Кажется, будто за эти два дня было сказано всё, что должно было. Но дух какой-то недосказанности всё же витает в воздухе. Возможно, дело в том, что про саму свадьбу они толком не поговорили, думает Бак. Он пытался избегать острых углов, не зная, что для родителей ничего острого и не было. Бак осматривается и видит этот старый дом будто в первый раз. Всё те же старые обои, до смешного старомодные ковры, деревянная мебель — ничего не изменилось, родители ни разу не делали ремонт после его отъезда, они не большие любители перемен. Но каждый знакомый уголок теперь кажется роднее, чем раньше. Даже как-то светлее. В доме больше нет гнетущей атмосферы. И самое главное — с полки над камином из белой рамки на Бака смотрит улыбающийся мальчик. Фотографии Дэниэла вернулись на своё законное место — рядом с фото младших детей. Бак смотрит на них и внезапно говорит: — Я много думал о том, как сложилась бы наша жизнь, если бы Дэниэл выжил. Родители замирают, и Бак уже жалеет, что позволил этим словам сорваться с губ. По маминому лицу пробегает эта тень, которая делает её старше и несчастнее. Отец на секунду прикрывает глаза. — Одно я знаю точно, — говорит он. — В день твоей свадьбы он стоял бы рядом с тобой и был бы так же горд, как мы с мамой. Взгляд Бака прикован к ней, и какого же его удивление, когда она улыбается и кивает. Тень никуда не исчезла, но Маргарет как будто перестала прятаться за ней. Если бы три года назад Баку сказали, что его родители будут готовы работать над собой, пытаться стать лучше ради них с Мэдди, ради Джи-Юн… Бак ни за что бы не поверил. — Ты уже выбрал шафера? — спрашивает мама, подходя поближе и кладя руку сыну на плечо. — Да, — Бак издаёт короткий смешок. — Я спросил Мэдди, но она сказала, что хочет плакать, сидя с остальными гостями, так что это будет Альберт. — Вообще вся наша команда предпочла быть подальше от приготовлений, потому что Бак немного сходит с ума. — С лестницы доносится весёлый голос Эдди. — Извините, я случайно вас подслушал. Бакли-старшие усмехаются, Маргарет даже треплет Бака по волосам, чего не делала никогда прежде. — Твоим шафером наверняка будет Кристофер? — интересуется Филипп. — Само собой. — Он замечательный ребёнок, — добавляет Маргарет. — Спасибо. — Это потому что у него замечательный отец, — не может не сказать Бак. — Оба, — замечает Эдди. Бак бросает взгляд на маму. Её глаза блестят как будто бы от слёз, но слёз там нет. Кристофер присоединяется к ним через минуту. Такси вызвано, сумки стоят у порога, и Баку впервые за всю жизнь грустно уходить из этого дома. Впервые он почувствовал себя здесь желанным, и, чего греха таить, ему это безумно понравилось. Поэтому Бак не может перестать обнимать папу и маму, когда за ними уже приезжает машина. Маргарет смеётся и снова треплет его по волосам. — Я люблю тебя, родной, и я безумно счастлива за тебя, — шепчет она ему на ухо на прощание. Они действительно прошли огромный путь. Теперь Бак видит, куда он вёл, и теперь он точно уверен, что терапия, новые скандалы, крики, слёзы, удачи и неудачи в попытках поговорить — всё это того стоило. И, наверное, им всем ещё есть куда расти. Но в эту минуту принятый своими родителями, обручённый с самым прекрасным в мире мужчиной, держащий за руку своего приёмного, но самого настоящего сына, Бак счастлив. Какое-то время они едут молча, каждый думает о своём и не нарушает комфортную тишину. Пока Бак не устаёт от этого. — Что ж, это было не так плохо, — сообщает он. Эдди оборачивается с переднего сидения, Крис глядит со своего места за водителем, и на лицах их одинаковое выражение. — Не так плохо? — голос Эдди сочится сарказмом. — Ну ты и зазнался конечно, — с той же интонацией произносит Крис. Бак непонимающе хлопает глазами. — Вы чего накинулись, Диазы? — Это мы ещё не накинулись, — сообщает Кристофер, прищуриваясь. — Была бы с нами моя тётя София, тебя бы уже отмутузили. — За завышенные требования. — И между прочим, ты сам почти Диаз. — Кто сказал, что я беру вашу фамилию? — явно зря интересуется Бак. Эдди с Крисом переглядываются. — Кристофер, нам надо сказать твоей тёте Софии, что Бак не хочет носить нашу фамилию, — говорит Эдди, а Крис скептически уточняет: — Пап, ты точно его любишь? Водитель издаёт сдавленный смешок и неловко извиняется. А Эдди смотрит на испуганного Бака — тот уже встречал Софию и знает, что побаиваться её не будет лишним, — и думает: «Да. Безумно люблю».

***

Третья встреча Эдди с Филиппом и Маргарет состоится за несколько минут до церемонии, когда они заходят в его комнату жениха, чтобы дать благословение на брак с их сыном.