Очнись

Кажется, не на долго он решил отпустить меня. Когда я вернулась из отпуска, он затих. Прошёл целый месяц, я каждый день ждала его и боялась последствий. Я боялась лишний раз выходить на улицу, чтобы больше не приносить другим несчастья. Я превратилась из принцессы в замухрышку. И все, о чём я могла мечтать – чтобы моя жизнь вернулась в прежнее русло. Поначалу я смогла выходить вечером. Потом рискнула прогуляться днём. А потом даже попробовала найти себе новую работу официанткой. Буря стихла и, может быть, я могла вернуться к своей жизни. Я все равно продолжала ждать его. Иногда я вздрагивала, когда слышала похожие слова или кто-то в разговоре говорил «очнись». Но в целом моя жизнь налаживалась. Только… Только иногда по ночам мне снились странные сны. В этих снах я слышала чужой голос. Он часто спрашивал меня: «Зачем ты так со мной поступила?» А я не могла понять, что он имеет ввиду. Ведь это он гробит мою жизнь. Ведь это он не может дать мне быть счастливой. По утру мне хотелось плакать, хотя я не знала почему. И я больше не могла испытывать наслаждения от всего того хорошего, что со мной происходило. Жизнь вновь стала дарить мне подарки, но они больше не вызывали во мне улыбку. Как можно не радоваться новой сумочке или туфлям? Как можно игнорировать внимание со стороны хорошеньких парней с полными карманами денег? Как можно отмахиваться от колец или ожерелий с бриллиантами? «Вернись ко мне…» Я лежала в ванне, в тёплой воде, пропитанной солями и травами, чтобы успокоить кожу и нервы. На раковине тлела ароматная палочка, наполняя меня странным успокоением. Я лежала, когда в голове послышался этот голос, но я уже не удивлялась этому. Я знала, что он вернётся. Что так просто он не оставит меня. Вместе с ним в моих руках оказался нож. Я не помнила, когда взяла его, но почему-то знала, что я давным-давно хотела сделать это. Мне не было страшно. Я так чертовски устала от всего происходящего со мной. Не смотря на то, что все успокоилась, я не могла жить дальше. Не могла забыть то, что произошло. Я знала, что нужно делать. Я знала, как это нужно сделать. Первый порез было сделать легко. Лезвие хорошо заточено. Оно прошло вглубь кожи, как по маслу. Полоса от кисти до локтя. А вот со второй рукой было не все так легко. Первый порез прорезал мышцы и сухожилия, поэтому нож стало тяжело удерживать в непослушных немеющих пальцах. Но я смогла. Не так ровно и глубоко, как в первый раз, но смогла. Я думаю, этого было достаточно. Руки вместе с ножом упали в воду. Кожу и мышцы защипало от избытков соли в воде. Кровотечение наполняло воду алым. Я смотрела на то, как моё тело скрывается в красках. Это было даже красиво. Где-то ещё висел вопрос – зачем я это сделала? Но я быстро засыпала в тёплой воде, теряя связь со своим телом. Сперва меня накрыло тьмой, но очень скоро она прорезалась. Было ощущение, словно я лежала в утробе матери, а хирург скальпелем вскрыл её живот и вынудил меня появиться на свет. Очень не хотелось раскрывать глаза. Хотелось закрыться от избытка света руками. Я слышала ветер, шуршание бумажных жалюзи, работу каких-то приборов и запах цветов. Розы, лилии и моя любимая сирень. Пахло, точно я зашла в цветочный магазин. А ещё пахло арома-палочками. Наконец я решилась разлепить веки. Было очень светло. Солнце из окна попадало в белые обои, которые отражали этот свет по всей комнате. Гулял свежий летний ветер, разнося ароматы по кругу. Я смогла повернуть тяжёлую голову вбок и увидела на тумбочке рядом с кроватью букет свежих цветов в голубой вазе. А рядом тлела палочка, роняя пепел на деревянную подставку. Я очень долго фокусировалась, прежде чем понять, чем являлось то помещение, в котором я находилась. Это была больничная палата. С другой стороны находились аппараты, что тянулись ко мне трубками. Трубки были в перебинтованных руках, в моих ноздрях и даже где-то между ног. И потом я увидела человека, что спал на краю моей кровати. Он сидел сгорбившись на стуле и сжимал мою руку. Я хотела позвать его, но из моего горла донёсся только страшный хрип. И все же он проснулся. -Лиззи, - выдохнул он, когда посмотрел в мои глаза, - Лиззи… ты правда очнулась..? Его взгляд стал влажным, а он тут же вскочил, не зная, что и делать с нахлынувшими чувствами. Он хотел обнять меня и в то же время боялся ко мне прикоснуться. Я вдруг заметила свои волосы. Мои рыжие спутанные локоны пронизывали бледную постель как артерии. «Что ты больше всего любишь во мне?» «Твои огненно-рыжие волосы, конечно» «То есть ты со мной только из-за моих волос?!» «И как ты догадалась?» Далёкий смех доносился в моей памяти. Я закрыла глаза, чувствуя, как меня снова захлёстывает. Как глупо было думать, что я могу быть счастлива. *** Я любил смотреть, как она творит. Она могла часами плясать пальцами по клавиатуре, создавая новый свой шедевр. Она плакала, когда её книгу отбраковывали. Но я поддерживал её снова и снова, обещая, что когда-нибудь она станет знаменитостью. Она хотела, чтобы её книгой восхищались так же, как и её волосами. Её сотню раз предлагали стать моделью, но она хотела, чтобы её любили не за её лицо, а за её ум. Как тяжело быть девушкой. Как тяжело быть Элизабет Бруно. Но я надеялся, что моих сил хватит держать её наплаву. В тот день я задержался на работе, о чём сразу пожалел. Когда я пришёл домой, она уже почти не дышала. Её рыжие волосы так плавно переходили в алый цвет воды. Я испугался, что навсегда потерял её. Скорая приехала быстро, но она лежала там уже достаточно давно. В первые дни мне говорили, что велики шансы, что она очнётся. Через неделю шансов было 50 на 50. Через месяц стало понятно, что она не хочет возвращаться. Я проводил ночи рядом с ней, я продолжал звать её, продолжал приносить её любимые цветы, продолжал жечь эти дурацкие палочки, от которых не мог дышать. Я продолжал просить её вернуться ко мне. Но она не хотела. Я винил себя в том, что случилось. Быть может, если бы я не предложил ей завести семью, то мы могли бы быть счастливыми. Я так хотел, чтобы она перестала плакать. Я хотел, чтобы весь мир узнал, как она может творить. Я столько всего хотел ей подарить. Жизнь иногда бывает невероятно жестока. И я не знал, как теперь починить ту пробоину, что появилась в нашем корабле. Может, мне действительно стоило её отпустить?