Чёрный Человек

В огромном зале театра душно , ведь только в такие вечера здесь собирается больше всего людей . Помещение набито битком.Множество разноцветных вечерних платьев , а также модных костюмах занимают даже стоячие места . Запахи тысяч одеколонов и духов смешиваются в один тяжёлый , неприятно горький и одновременно приторный , уплотняющих воздух во всём помещении. Живая масса постоянно движется и от количества блестящих украшений на различных шляпках , причёсках , юбках , а вон у кого-то золотые часы , рябит в глазах . Голова неумолимо кружиться, родной рассудок рвётся из тесной клетки черепа на свободу . Гул , шелест и топот , разливающийся эхом по залу , давит на уши . Назойливый , нарочито громкий , преследует его куда бы , в театре , он не пошёл . Этот , казалось бы привычный , ритм , которому Сергей радовался когда-то , сейчас сводил его с ума . Ему было сложно видеть лица в этой публике, казавшейся сейчас цельным страшным организмом. Есенин помнил как , год назад , мог всю ночь бегать от одного ужина к другому .Он до зари развлекал публику будучи одетым крестьянскую рубаху и с балалайкой на перевес.Он пил много меньше тогда , цеплял женщин где только мог, и вовсю наслаждался их компанией.Его всегда хватало надолго, а затем его пригласили на большую сцену. Он никогда не забудет, как счастлив был в то, самое первое, его выступление.Он чувствовал себя самым важным человеком в мире, кожей ощущая взгляд тысяч глаз. Публика смотрела на него с жаждой, хватая каждое слово молодого деятеля искусства. Поэту казалось, что он слышал как отзывались слова его стихов в чужих сердцах, и в тот момент, на огромной взрослой сцене он знал, что был живее всех живых . Сергей думал, что жизнь останется такой навсегда, но время шло , кутежи стали привычным делом , огромное количество людей больше не волновало его как прежде, а душный аромат театра , хоть и стал привычнее и терпимее , всё же душил юношу. Есенин стоял у края кулис, подготавливая сегодняшнюю программу на вечер. Он ушёл в мысли с головой , ведь только так получалось дышать чуть свободнее, и не заметил как к нему подошёл высокий коренастый мужчина. В сером пиджаке , перед имажинистом стоял его оппонент из футуристов и, с небольшой долей надменности, ухмылялся. - Владимир Маяковский собственной персоной! - слегка повернувшись , с такой же злобной усмешкой воскликнул Сергей.- - Вы заметили?Казалось, вы ушли, как говорится, в мир иной?- Маяковский смотрел на коллегу по ремеслу сверху вниз. - Похвально что вы начали замечать что-то кроме своей "прекрасной "пассии - поэт ответил дерзким взглядом небесно-голубых глаз и , не без удовольствия , посмотрел на разгневанного противника. Тема любви всегда была чем-то сокровенным для Владимира. Он отдавался ей без остатка, хранил самые нежные моменты в уголках своего сердца, собирая те по крупицам. Он считал свою любовь неприкосновенной, и не мог оставаться равнодушным даже к самым безобидным шуткам в адрес Брик. Есенин же, всегда злоупотреблял этой связью. Он был единственным, кто всегда старался уколоть футуриста именно в это место. Все друзья последнего знали о его буйной натуре и, после пары случаев жестоких драк в кабаках за честь Лилички, перестали рисковать своим здоровьем пытаясь оспорить выбор спутницы жизни поэта. Однако вечный противник футуриста, казалось, совсем не боялся лишний раз получить по лицу. Он так и не научился держать язык за зубами перед Маяковским. Сейчас мужчина чувствовал как злость, поднятая из глубин его сознания, медленно наполняет голову. Он хотел задушить стоящего перед ним ничего не знающего, надменно улыбающегося выскочку. - А вы, я смотрю...- Начал футурист, но договорить не успел - прозвучали фанфары и на сцену пригласили Есенина. Игнорируя все правила приличия, блондин развернулся и, поправив сбившийся на лоб локон, вальяжно поплыл под свет софитов. Будучи в одном шаге от середины сцены он повернулся и с насмешкой подмигнул мужчине. Кулаки Владимира сжались сами с собой. Гнев, наконец достиг в нём критической отметки.Понимая что просто так ворваться на сцену и устроить представление в таком будет крайне нежелательно,он с отвращением плюнул себе под ноги. Последний раз пронзив выступающего грозным взглядом, Маяковский удалился в гримёрку, где его ждали открытые бутылки шампанского и громкие румяные коллеги. ******************************************* В тот вечер Маяковский много выпил и кутил всю ночь,а вот Есенин надолго не задержался. Молодой поэт выпил лишь два бокала вина, чуть ли не насильно заливая в себя второй, чего, конечно же, не заметил никто. Третий бокал вина остался одиноко стоять на столе, но за всеобщими беседами, только Владимир бросил на него мимолётный взгляд. Про себя он отметил, что пастушок, на удивление, ушёл почти раньше всех.Что ж, на следующий раз он напомнит ему об этом посреди очередного спора, а пока можно забыться и расслабиться.