Золотой Снитч

      - Грейнджер! Ты перестанешь вертеться?! - проворчал Драко, пытаясь обнять Гермиону, которая в сотый раз легла с одного бока на другой.       - Я не могу уснуть. Локонс...       - Салазар! Он сейчас спит.       - Не надо было оставлять его без присмотра, - Гермиона села в кровати, - не надо было давать ему зелье!       - Ты прекрасно знаешь, что в зелье нет ничего, что может ему навредить. Оно либо поможет, либо нет, - возразил Драко, тоже оторвавшись от подушки.       - А если...       - Пошли.       Малфой встал с кровати, призывая палочкой свою одежду.       - Куда?       - К Локонсу. Спать же мы все равно не будем.       Гермиона воодушевленно кинулась собираться. Будь ее воля, она бы наблюдала за Локонсом круглосуточно с того самого момента, как дала ему новую разработку Забини. В течение дня бывший преподаватель Хогвартса не подал ни одного признака, что в его голове произошло хоть что-то. Он по-прежнему совершенствовал свою подпись, бесцельно, но усердно.       Драко видел, как Гермиона нервничает и с каждым днём убеждался, что она не успокоится до тех пор, пока не вернёт себе память. Ему же было просто достаточно уткнуться лбом в ее плечо, чтобы отогнать от себя все тревоги.       Грейнджер, почему тебе всегда мало, что я с тобой?!       Драко на самом деле предполагал, что Локонс спит. Гермиона представляла различные побочные эффекты зелья: что Локонс, например, вовсе потерял дар речи и пускает слюни на подушку в полном непонимании, что его окружает. Ожидания обоих не оправдались. Они нашли Локонса на подоконнике его палаты со свитком и пером. Он увлеченно писал с неким подобием улыбки на лице.       - Что вы пишите, - аккуратно спросила Гермиона, подойдя к пациенту.       - О, мисс Грейнджер! Не ругайте меня за нарушения распорядка. Я же писатель, без пера мне не жить. Понимаю, что нуждаюсь в помощи целителей - ведь не просто так я здесь нахожусь - но это не мешает мне писать. Вы с другом?       Драко невозмутимо смотрел на Локонса, тогда как последний с интересом разглядывал его. На искалеченном лице Малфоя эмоции не всегда выглядели так, как подобает их значению, поэтому Драко все больше и больше привыкал оставлять лицо беспристрастным.       Златопуст спрыгнул с подоконника и, шаркая тапочками, направился к Драко. Гермиона воспользовалась моментом, чтобы просмотреть записи.       - Был бы рад познакомиться, - дружелюбно объявил Локонс.       - Драко Малфой.       Дьявольские силки! На этой неделе мы установили рекорд по знакомствам, мистер Локонс! Хотя бы до утра продержите мое имя в своей дырявой башке...       - Вы не расскажете, как потеряли глаз? Мое чутье подсказывает, что это какой-то героический сюжет.       Драко посмотрел на Гермиону, та состроила молящую гримасу, чтобы Малфой не отказал.       - В битве, - сухо ответил Драко.       - Очень интересно! Надеюсь, вы не возражаете стать героем моего романа? Молодежи нужна хорошая литература и современные герои.       - Боюсь, моя история слишком долгая.       - Цикл романов! - глаза Локонса загорелись огнем азарта, - надеюсь, вы сможете выкраивать немного времени, чтобы пообщаться со мной? Боюсь, я не в том положении, чтобы мисс Грейнджер отпускала меня из больницы для вашего удобства.       - Хорошо.       Салазар! Герой романа... Грейнджер, это вообще прогресс, или Златопуст окончательно спятил?! Если нет, то приведи ему своего друга-очкарика, и пусть пишет о нем треклятый цикл романов.       - Мистер Локонс, вам надо отдыхать. Давайте договоримся, что я даю вам ещё двадцать минут, но после вы честно ложитесь спать, - требовательно заявила Гермиона, вкладывая ему в руку перо.       Гермиона и Драко вышли из палаты. Девушку распирали эмоции:       - Это невероятно! Он написал связный текст. Явный вымысел, но все складно и грамотно. Его мысли выстраиваются по полочкам!       - Это хорошие новости. Завтра надо рассказать Забини.       - Я отправлю ему патронуса сейчас. Пойдем.       - Куда?       - Мне надо принять это зелье срочно!       - Погоди, а побочные эффекты? Мы даже не поняли, насколько это эффеативно, может, к утру все действие сойдёт на нет, - Драко уже понимал, что Грейнджер не остановить.       - Не ты ли говорил мне, что зелье навредить не может, - подколола его Гермиона.       - Грейнджер...       - Ты же будешь рядом, что бы ни произошло?!       Куда я денусь! Гриффиндорское безрассудство непобедимо же.       - Я всегда рядом.       Гермиона с благодарностью обняла Драко. За последние годы он стал самым близким ей человеком. Его непростой характер, грубоватое чувство юмора, заносчивость не соответствовали идеалу в ее представлении, но с ним она смеялась и не боялась ничего.       Гермионе так и не спалось всю ночь. Она ждала, когда зелье подействует и на ее разум, и приоткроется дверца из прошлого, дорога к которой утеряна. По её расчетам, что-то должно было произойти ближе к утру. Утро наступило, и девушка с неким разочарованием стала собираться на работу. Выдавив зубную пасту на щётку, она словно услышала голос матери: "У моей девочки самая белоснежная улыбка. Слишком идеально даже для дочери дантистов!".       - Драко! - Гермиона принялась расталкивать сонного Малфоя, - проснись! Мне нужно в Австралию.       - Грейнджер, тебе точно не надо куда-нибудь поближе?!       - Там мои родители.       Драко встрепенулся.       - Ты вспомнила?       - Да, - она закрыла лицо руками и рассмеялась, - я помню, куда отправила их, когда стерла им память! Я поеду к ним.       - Что-то ещё ты помнишь? - поинтересовался Малфой.       - Нет. Но это начало. Теперь я уверена, что все будет хорошо.       Через три часа они уже были в самолете. Гермиона пребывала в радостном предвкушении встречи. Только теперь она чувствовала, как соскучилась по маме и папе, когда знала, кто они и какие.       Путешествие казалось ей невыносимо долгим. Зато она успела продумать план, что скажет, как снимет чары, и как объяснит, почему её не было столько лет. Но дар речи покинул ее, когда они приблизились к дому, где должны были жить ее родители.       Гермиона сразу узнала своего отца. Он сидел на лужайке, развлекая годовалого малыша, неуклюже играющего с мячиком. К ним присоединилась женщина, значительно моложе матери Гермионы. Она взяла ребенка на руки, и отец ее обнял.       Гермиона резко развернулась и торопливо пошла вспять, сдерживая слезы. Драко догнал ее и заключил в объятия, прижимаясь губами к кучерявой макушке. Он не не мог ей сказать, что она поторопилась с выводами, так как стал хорошим легилиментом. Он уже просмотрел в воспоминаниях мистера Грейнджера всё, что требовалось знать. Развод, отъезд бывшей супруги обратно в Англию, свадьба, рождение ребенка.       - Поехали домой, - взмолилась Гермиона.       - Ты точно не станешь с ним разговаривать?       - Ты ведь уже покопался в его голове. Он счастлив?       - Он обрёл семью, которой ему не хватало.       - Тогда я не имею права влезать в его жизнь, после того, как оставила его. Малыш и его мать не должны стать жертвами моего решения.       - Твоя мама в Лондоне.       Теперь Гермиона боялась, что встреча с мамой тоже обернется разочарованием. Так оно и вышло. Миссис Грейнджер теперь была миссис Адамсон. Она жила с новым мужем и двумя его детьми от первого брака.       Драко не знал, как утешить Гермиону. Хотя она достаточно стойко вынесла новый удар судьбы. Ей хватало здравого смысла понять, что вычеркнув себя из жизни родителей, она стерла очень большую часть воспоминаний и эмоций. Двое зрелых людей просто начали понимать, что их связывает друг с другом слишком мало хорошего и поторопились найти свое счастье с другими людьми, пока ещё не поздно.       Почувствовав себя осиротевшей, Гермиона находила единственную отраду - прижаться вечером к Драко и не думать ни о чем, что лезет в голову днем. Но и это продолжалось недолго. Зелье действовало. Воспоминания невнятными вспышками медленно возвращались к ней. Пытаясь в них разобраться, Гермиона стала замкнутой и раздражительной. Она не понимала, почему в памяти всплывает какой-то негатив о Малфое, и обсуждать это с ним она не находила в себе терпения, ведь ей с трудом удавалось четко сформулировать, что приходит ей в голову.       Девушка даже стала радоваться, когда Малфой задерживался в офисе с Забини, хотя и догадывалась, что они пытаются придумать, как ускорить полное возвращение ее памяти. В один из таких вечеров к ней и нагрянула Джинни.       - Джинни, я так рада тебе.       - И я тебе рада.       Джинни крепко обняла подругу. По ней было видно, что она крайне встревожена. Гермиона приготовила чай, но в последний момент решила, что сливочное пиво подойдёт им сейчас больше.       - Я знаю, что меня никто не поймет, кроме тебя, - сказала Джинни.       Гермиона про себя отметила, что хотя Джинни что-то мучает, подруга стала выглядеть цветущей.       - Что произошло, Джинни?       - Я и Нотт... мы... Мерлинова борода, мне даже себе в этом стыдно признаться! Мы переспали! - выпалила Джинни, и закрыла лицо руками.       - Ты сожалеешь об этом, дорогая? - спросила Гермиона, погладив подругу по плечу.       - В том-то и дело, что нет! Это было... охренительно просто! Никакой суеты, никакого многочасового ожидания, никакой усталости! Просто наслаждение в чистом виде!       - Продолжай, - вымолвила Гермиона, не находя других слов.       - А самое ужасное, что я люблю Гарри, и не хочу с ним расставаться, но и Тео мне не безразличен! Ты ведь прекрасно знаешь Нотта, это такой позитив во всём. Я не знаю, что делать. Не зна-ю.       - Не торопи себя с решением.       - Представляешь, что будет, если я расстанусь с Гарри?! Моя семья сожрёт меня, а Рон вообще будет дуться до седых волос. В их представлении у нас с Гарри все идеально. Джинни - спутница великого Гарри Поттера. Но тогда бы в моей жизни не возник Нотт.       - Ты права, не всегда то, что кажется идеальным, таковым и является. Ты однажды сказала, что Малфой ввязался в борьбу с Воландемортом из-за меня. Это выглялит, как сказка для девочек. Но мои воспоминания говорят о том, что у нас было много проблем. Мы ссорились, он изводил меня. И я не могу навести порядок в этой путанице.       - Зато ты знаешь, что между вами сейчас. Может, не так уж и важно, что было?       Драко вернулся поздно. Гермиона сделала вид, что уже спит. Хотя по-прежнему она не могла заснуть, пока не чувствовала тепло его тела рядом с собой. Поэтому как только Малфой лег в кровать, девушка тут же провалилась в сон.       Но ночь оказалась неспоконой. Она металась на подушке в каком-то кошмаре, лепеча что-то невнятное. Драко разбудил ее, но когда она открыла глаза, то в ужасе оттолкнула его от себя. Страх на ее лице сменился презрением.       - Может, скажешь, что произошло? - недоумевал Драко.       - Ты пытал меня? - решительно спросила Гермиона.       - Да. Это было...       - В Мэноре, - девушка перебивала его с озлобленностью в голосе.       - Я могу рассказать, как все было, - предложил Драко, набираясь терпения.       - Мне осточертели рассказы. Я хочу вспомнить, как было, и что я чувствовала, а не как это выглядело с чьей-то стороны!       - Ты перестала доверять мне, - сделал вывод Драко.       - Я не понимаю, что между нами происходило. Ни одного воспоминания о том, как мы в первый раз поцеловались или ещё о чем-то. Только обиды, раны и боль! В моей голове мелькают отрывки из какой-то драмы. То ты унижаешь меня перед всей школой, то отталкиваешь, то я целуюсь с Роном, Невиллом, с кем-то ещё, но не с тобой! И вот ещё, оказывается, ты оттачивал на мне мастерство Круциатуса! Такое ощущение, что я страдала психическим расстройством, и мне нравилось быть жертвой!       - Ты считаешь, что была жертвой? Ты боишься меня? - уточнил Драко.       - Я не знаю! - в отчаянии выкрикнула девушка.       Драко взял с прикроватной тумбочки повязку и надел ее на изуродованное шрамом место, где прежде был глаз.       Браво, Грейнджер! Зачем кого-то слушать. Проще самой все додумать. Ты ведь самая умная у нас.       Гермиона слышала, как аккуратно захлопнулась дверь. Её гнев стал стихать. Теперь она злилась на себя.       В эту ночь над Малфой-Мэнором поднялось огненное зарево. Величественное здание горело адским пламенем. Вылетали стекла, рушились перекрытия и стены.       Драко издали наблюдал, как горит его родовое поместье, держа в руках практически пустую бутылку огневиски. Он надеялся, что пламя вместе с Мэнором выжжет воспоминания об ужасе, с каким Гермиона смотрела на него. Это было ещё хуже, чем когда она узнала о Черной Метке. Снова не понят. Снова отвергнут.       ***       Забини влетел в офис с надеждой обнаружить здесь Драко.       - Малфой, давно ты не мотал никому нервы, - с облегчением произнес Блейз.       Драко молчал, развалившись в кресле.       - Сегодня ночью сгорел Малфой-Мэнор. Об это написали во всех газетах.       Драко не ответил, но зловеще усмехнулся.       - Салазар! - изумился Блейз, - ты спалил своё родовое поместье! И ты мертвецки пьян.       - Не мертвецки, - возразил Драко.       - Мне надо отправить патронуса Гренджер. Она с ума сходит!       - Не торопись, ее состояние нельзя назвать сумасшествиемм, - остановил друга Драко, - я уезжаю во Францию. Мы давно собирались продавать зелья за пределами страны. Пора этим заняться.       - А Грейнджер?       - Ей нужно время, чтобы разобраться в своих воспоминаниях объективно. Так что всё складывается очень удачно.       - Что бы между вами не произошло, вы помиритесь. Ты, правда, оставишь ее сейчас?       - Ей так будет проще.       - А если нет?       - Значит, будет как будет. И я больше к ней не подойду.       - Я уже слышал это. Раз сто.       - Заткнись, Блейз.