Твоя Мэри

ГЛАВА IX — Твое творчество — это ведь не только музыкальные пробы, но и пробы в поэзии. — Существует несколько основных направлений как прозы, так и поэзии — классицизм, сентиментализм, романтизм. Первый, в частности, характеризуется жестко заданным настроением: комедия начинается как комедия и также заканчивается, тогда как другие допускают изменение настроения на ходу. Но если отдельно взятая из моих песен написана с каким-то одним настроением, то это не значит, что это классицизм. Герои первого, второго и третьего — совершенно разные, известно, например, что первые — нравоучительны, тогда как остальные — необязательно. Критик — если это профессиональный критик, а не очередной святоша, которому для разрядки нужно найти виновника во всех грехах — это, прежде всего, человек с огромной базой и отдельный автор для него всего лишь клочок базы. Понятно, что критикам определить направление поэзии не составит труда. Но авторы, как правило, редко думают о направлении работы. В основном, это на чистом вдохновении. Неудивительно, что и сами термины будто тот же «романтизм», как правило, не являются работой мысли самих авторов. Для меня каждая песня — это, прежде всего, разное настроение, состояние. Не особо думаю, какого же направления она получится. Главное: начать и писать. Но, наверно, есть элементы как романтизма, так и сентиментализма. — А можешь ли ты назвать себя многогранным человеком? Зачем вообще-то хохотушке все эти романтично-возвышенные тексты о самоубийстве писать? — Тогда во мне было две стороны: добрая и злая. Сейчас, наверно, характер немного сгладился, а основы остались. Помню, когда этот «Звездный десант» досмотрели, я сказала… Наплыв. — Еще какую-нибудь кассету спрячете по аналогичной причине, а потом сознаетесь — в глаз получите все! — Да ладно! Можешь сама в шкафе выбрать — нас ни ужастиками, ни эротикой, ни русским матом не удивить. — А кто сказал, что меня можно? Наплыв. — И при этом, в тот период, смотря телек и выбирая между ужастиком и мелодрамой, вполне могла выбрать мелодраму. Да и периодически, черкала какие-нибудь возвышенно-романтические стихи. В общем смысле, а не в контексте серьезной критики. Но определенно, не так часто, как это было пару лет назад. Я тесно поддерживала отношения со старшим братом, а тот предлагал свою мужскую линию, отличную от точки зрения той же подруги. А переключения между ролями, наверно, еще и обоснованы тем, что одна и та же роль надоедает. Когда я им сериал этот предложила, из-за которого в дальнейшем и получила прозвище, я сначала подумала: «А может зря? Может это не то что им нужно?». Но он им почему-то с первого просмотра понравился, да и противоречий вот этих, они, по-моему, как-то не замечали. Я считаю, что есть произведения, интересные как только одному полу, так и обоим. Вот «Титаник» — это же не просто мелодрама, это еще технологический фильм, поэтому я считаю, что он интересен всем. А есть произведения, которые жестко привязаны к полу аудитории. Парню вряд ли понравится произведение, где он представлен с точки зрения подбора материально обеспеченного партнера, а девушке вряд ли понравится произведение, где ее образ ограничивается внешними параметрами. Я считаю, что в моих альбомах есть элементы, которые могут заинтересовать представителей всех полов. Не потому что попса, коммерция — продай, как можно больше. А прежде всего потому, что я хочу выпускать именно такие альбомы. Вот эти вот истории о вдохновении моим творчеством кого-либо я слышу как от тех, так и от других. Ну, а коммерция может и ориентироваться на более нишевую аудиторию, сколько вон этих сугубо мужских и сугубо женских журналов. — Имеет ли для тебя значение элитарность, либо неэлитарность творчества? — Нет, для меня это не так важно. Зачем сейчас все бросать ради того, чтобы идти в какой-нибудь театр? А музыкальные эксперименты, мы их и так проводим. А если ты о поэзии, то я скажу, что некоторых классических поэтов, в основном — иностранных, на мой взгляд читать невозможно. Есть стихи, полностью составленные из метафор и сравнений где нет слов, употребленных в прямом смысле. Определить, чего же хотел сказать этот поэт можно только по заголовку, но встречаются и стихи, одновременно и из метафор и с заголовком с тремя звездочками, что означает банально «без названия». Кому-то это нравится, кому-то это не нравится. В основном, творчество подобных поэтов сейчас едва ли пользуется спросом, хотя они могут быть и классическими, то есть «вне критики». — А ты считаешь, что если прошло двести лет, то любого критика данного творчества нужно прижать к стенке до упора? — Нет, я так не считаю. Адекватная критика имеет право на существование всегда, если это не очередной маг, по мнению которого в этом творчестве много отрицательных импульсов. От их критики не особо много пользы. Но многие люди вкладывают в слово «классика» этот смысл, что вроде это вне критики. На самом деле, классика — это что-то вроде первых в своем роде. Поэты тех веков — просто первые романисты, сентименталисты и так далее, не более. В свое время и Лермонтова и Пушкина одобряли не все, то есть они существовали совместно с механизмом критики. Итак, ты начал с вопроса про элитарность. Если так разобраться, то между зарифмованным матом и стихами, которые на сто процентов построены на эпитетах где отсутствует даже заголовок, при определенном взгляде — нет разницы. Что первым нечего сказать, что вторым. Вторые, правда, на сто процентов цензурны всего лишь. А кроме этого, меняется ли принципиальное положение вещей? Как одни, так и другие — это не наличие смысла или идеи, а рифма ради рифмы. Мне кажется и среди классиков были как бездарности, так и настоящие таланты. Разумеется, существует другая точка зрения, но в эпохе классицизма когда, в основном, не романы писали, а поэмы, поэму с рифмой ради рифмы совершенно также никто бы не стал читать, также как не хотят сейчас инструментальных альбомов поп-исполнителей с музыкой ради музыки. Смысл в альбоме, если там нет голоса кумира? — Но были же эти напевы, вроде «ла-ла-ла». Они, по-моему, из театральной музыки и появились, хотя я могу быть не прав. И это — вокал ради вокала, так что все относительно. И раньше — необязательно и не везде был смысл. Я не пессимист и не утверждаю, что все плохо, просто констатирую такой факт. Почему напевы в исполнении звезд эстрады становятся бессмысленными, тогда как то же самое, но в театре, типа элитнее и осмысленнее? Крупный план: Марина жмет плечами. — Я тебе могу сказать, что в литературном толковом словаре фразеологизм «ла-ла-ла» вообще определен как бессмысленные разговоры: «Развели тут ла-ла-ла». Но сейчас несколько другой анекдот вспоминается, лет десять назад слышал, он не новый. Приходит седой старик в музей. С чемоданом, в очках, книжку какую-то читает, да сразу видно — интеллигент. Зашел он, значит, на выставку современных картин. Отвлекся от книги, увидел современное искусство и громко сказал слово на букву «г» так, что стекла у всех картин треснули, а из ушей и носа пошла кровь, — смеется. — Этот анекдот высмеивает даже не современное искусство, а вопрос поколений. Ведь и сейчас же есть талантливые художники, так же как и раньше были квадраты Малевича. В чем смысл картины с черным или каким-либо другим однородным фоном? — Да кому это нужно, они же смысл найдут. Можно сослаться, что у тех, кому это не нравится — мало воображения, чтобы придумать. А кто-то вообще такие картины может покупать из-за желания, чтобы на стене висело что-то вроде плитки. И еще восемь тысяч вариантов. — Я тоже думал про квадрат Малевича в таком ключе, про воображение. Но почему, например, в кино это не прокатывает? Почему нельзя показывать черный фон под музыку и хитро накалывать людей, что в темноте что-то есть? Зачем эти дорогие эффекты? — У разного творчества свои приемы, и иногда — один прием, подходящий для одного вида искусства совершенно не подходит для другого. Общего между живописью, фотографией и видеокадрами много. Но в частном порядке, один и тот же прием может не подходить для всего сразу. Например, использование первого плана. Видеокадр допускает, что мы можем видеть картинку, скажем из-под кустов. Поскольку, он прокручивается быстро, это только его украшает. Но в фотографии, мы должны рассматривать портрет или пейзаж, сторонние объекты — это всегда ошибка. Это разные виды искусства вообще-то. Для кинокадра, будет композиционной ошибкой человек сливающийся с фоном, но в живописи мы знаем много произведений экспрессионистов тридцатых годов, которые это правило нарушали. Нельзя сказать, в кино или в живописи больше изобразительских возможностей, просто каждому — свое. И так называемое «чувство красивого» художнику не поможет. Оператор может просто снять движущийся автомобиль, художник прибегает к помощи диагонали, фотограф снимает или застывший, размытый кадр или несколько кадров движущегося объекта, после чего создает коллаж. Надо знать, что ты тут можешь сделать и как. Чувство красивого — прерогатива зрителя или критика, но не творца. И если вернуться к квадрату Малевича, то в кино мы около двух часов, а картину — даже хорошую, кто-нибудь рассматривает столько времени? Вот ты, например. — Я считаю, что для картины время просмотра должно быть меньше. Если ты ее два часа будешь смотреть, ты не найдешь ничего нового, кроме микроскопических масляных или акварельных мазков. Это все равно, что замечать киноляпы уровня: вот здесь отражение камеры оператора, вон там девушка заходит с сережками, а возвращается — без. Это кто по много раз один и тот же фильм смотрит, глаз ищет, за чтобы сейчас зацепиться. Думаю, нужно какой-то итог нашей беседы подвести. Всегда есть как достоинства, так и недостатки, смотреть на что-либо глобально — бессмысленно. — Но получать удовольствие можно от любого творчества и это не значит, что мы уходим в какую-либо крайность. Кстати, под критикой классики, я не подразумеваю что нужно изъять все картины с голыми людьми, потому что они несут отрицательную энергетику. Я вообще не обладаю компетенцией, чтобы об этом говорить, экстрасенсы в отпуске. Но если отдельные представители классики мне или кому-либо не нравятся — это не значит, что критиков нужно прижимать к стенке до упора. — А когда они вообще на работу выйдут? Похоже у этих экстрасенсов отпуск бессрочный. Они задолбали сидеть на шее честных налогоплательщиков, вроде меня. — Если тебя кто-то задолбал — купи бейсбольную биту, — смеется. — А то ведь шее может и хуже стать от сорванного на всю башню колдовства. Помехи. — Понятно, что со времен «Эскимо» прошло много лет. Раньше, у тебя был тот еще темперамент, сейчас другой. Я вот почему-то вспомнил времена своего института, когда на парах с одним другом сочинения писали. — А ты, определенно, не похож на большинство журналистов, которые задают мне вопросы. Иногда я думаю: то ли про меня кино делают, то ли про тебя. — Я и не обязан быть на них похожим. Начнем с того, что ни Парфемов, ни другие журналисты мне не отцы, в каком месте я на них должен быть похож? Сохранилась ли вот эта двойственная сторона сейчас? — А почему сохранилась или не сохранилась? Мне кажется, она у всех есть, просто не каждый про это знает. Некоторые журналисты называли меня непростой девушкой. А что во мне непростого-то? То, что я добилась успеха сама, а не просто удачно вышла замуж и зарабатываю больше тех, кто претендует в женихи? Евгений Модестов: — В принципе, мне кажется, что ее потенциальный ухажер может вообще не работать лишь бы ребенка и ее любил. При этом, если отбросить все стереотипы о нормальных мужиках такой брак даже может иметь свои плюсы. Конечно, этот человек должен отчитываться обо всех деньгах, которые берет, зачем ему деньги. Как чиновник. Это исключает риск того, что он захочет как-то побаловаться в гостинице. Что он скажет на вопрос, зачем ему внезапно понадобилось тысяча условных единиц есть? Самолет что ли решил купить? А можно посмотреть, который? — смеется. — Ты в курсе, что ты плывешь против течения? Успех заключается в наличии молодого человека. — Может быть, дело в том, что они мне только мешают? Сейчас я объявляю о таймауте в личных отношениях, но теоретически, в дальнейшем, возможно, что еще не все за горами. Кстати, учитывая, что ты периодически любишь вставлять комментарии о себе — уж, не ты ли собрался предложение делать? Давно ты в бане не был? Иди, наверно, погрейся, — смеется. — Учту… Помехи. — Периодически, у всех возникает ощущение, что мир сошел с ума. А как это у тебя проявляется, о чем ты думаешь? — Это такая фантазия на тему: «Да чтоб вас всех в доменную печь». При этом когда я выхожу из стресса мысли о насилии мне чужды, я вообще считаю, что я добрая очень. Просто, каждый же человек имеет и право на мечту, и на пятиминутку ненависти. — А я есть в этой фантазии? — А как ты сам думаешь? Переключение плана. Начальный проигрыш одной из песен. Деталь: деревянный стол. Небольшая стопка листов, вид сбоку. Деталь: белая плашка на одежде, написано «Арт-директор» и какая-то фамилия.