Дневник крысы в клетке

«Последние пожитки гробовщика Адриана Прохорова были взвалены на похоронные дроги, и тощая пара в четвертый раз потащилась с Басманной на Никитскую, куда гробовщик переселялся всем своим домом. Заперев лавку, прибил он к воротам объявление о том, что дом продается и отдается внаймы, и пешком отправился на новоселье. Приближаясь к желтому домику, так давно соблазнявшему его воображение и наконец купленному им за порядочную сумму, старый гробовщик чувствовал с удивлением, что сердце его не радовалось. Переступив за незнакомый порог и нашед в новом своем жилище суматоху, он вздохнул о ветхой лачужке, где в течение осьмнадцати лет всё было заведено самым строгим порядком; стал бранить обеих своих дочерей и работницу за их медленность и сам принялся им помогать. Вскоре порядок установился; кивот с образами, шкап с посудою, стол, диван и кровать заняли им определенные углы в задней комнате; в кухне и гостиной поместились изделия хозяина: гробы всех цветов и всякого размера, также шкапы с траурными шляпами, мантиями и факелами. Над воротами возвысилась вывеска, изображающая дородного Амура с опрокинутым факелом в руке, с подписью: «Здесь продаются и обиваются гробы простые и крашеные, также отдаются напрокат и починяются старые». Девушки ушли в свою светлицу. Адриан обошел свое жилище, сел у окошка и приказал готовить самовар. Просвещенный читатель ведает, что Шекспир и Вальтер Скотт оба представили своих гробокопателей людьми веселыми и шутливыми, дабы сей противоположностию сильнее поразить наше воображение. Из уважения к истине мы не можем следовать их примеру и принуждены признаться, что нрав нашего гробовщика совершенно соответствовал мрачному его ремеслу. Адриан Прохоров обыкновенно был угрюм и задумчив. Он разрешал молчание разве только для того, чтобы журить своих дочерей, когда заставал их без дела глазеющих в окно на прохожих, или чтоб запрашивать за свои произведения преувеличенную цену у тех, которые имели несчастие (а иногда и удовольствие) в них нуждаться. Итак, Адриан, сидя под окном и выпивая седьмую чашку чаю, по своему обыкновению был погружен в печальные размышления. Он думал о проливном дожде, который, за неделю тому назад, встретил у самой заставы похороны отставного бригадира. Многие мантии от того сузились, многие шляпы покоробились. Он предвидел неминуемые расходы, ибо давний запас гробовых нарядов приходил у него в жалкое состояние. Он надеялся выместить убыток на старой купчихе Трюхиной, которая уже около года находилась при смерти. Но Трюхина умирала на Разгуляе, и Прохоров боялся, чтоб ее наследники, несмотря на свое обещание, не поленились послать за ним в такую даль и не сторговались бы с ближайшим подрядчиком. Сии размышления были прерваны нечаянно тремя франмасонскими ударами в дверь. «Кто там?» — спросил гробовщик.»—Гробавщик, Пушкин. Я буду записывать наш диолог, а потом читать, и пытаться что нибудь понять, потому что уверен что сейчас связного текста я не составлю. У—убийца. Я—я Я—ЭЙ ПДРС! У—ЧЕ НАДО, ИДИОТ? Я—слушай, а ты не знаешь где мы могли встречаться раньше? У—нет баран, не знаю, сомневаюсь что я бы подпустил к себе ТАКОЕ Я—ну что же ты(кстати в тот момент мне было очень обидно, но я решил что ему об этом не зачем знать) У—Слушай, чё пристал? Сваливай в туман давай. Я—Чего такое, солнышко рогатое? У—... У—как ты меня назвал?.... Я—Солнышко рогатое, а чё, нежности не любишь? У—.... Был бы ты рядом, я б плюнул тебе в лицо. Я—Уих, я согласен! У—ты что, даун? Я—возможно совсем немного. Слушай, ну мы точно уже встречались. Даже я бы сказал что ты был моим знакомым. У—Не возможно, я не общался не с кем НЕ со школы. И там то был только один человек с кем я общался не на отвали. Я—ну... Может я и есть тот человек? У—Очень сомневаюсь. Его звали Вару, и он мертв. Меня как током [._.]нуло. Меня зовут Вару. Но я жив. А его зовут...Пик?... Я—Постой, как я....Мертв? У—Не ты дубина, а мой друг. Я—но ты...Пик?... У—Эм, да, но ведь ты не.. Ты..Вару?... Что за... Я помню его. Он перестал приходить ко мне в больницу. Он был недоступен, в ВК и Инстаграмме я был заблокирован, а ничего прочего у него и не было. Произошло это после моей долговременной отключки в больнице. Я подумал, что он решил оборвать со мной общение, но не понимаю почему. Посчитал что теперь он думает что я жалок. Ну и бросил затею его найти. Я решил что если ему я не нужен, то значит пусть, я тоже не буду к нему привязываться. На этом наш разбитый диолог закончился, и мы начали нормально говорить. Мы договорились завтра встретиться в кафешке. Буду ждать этого разговора.