Едет Жизнь

Задыхающийся, полный паники голос в трубке телефона. Спокойный, слегка напряженный голос диспетчера. Писк рации «37-я, задыхается ребенок» и адрес. Отчаянно взвывшая сирена. Стремительное движение по омытым дождем улицам. Бежать по ступенькам вверх. Едва переведя дыхание, «дыхания нет». Интубация. Руки качают мешок. Остановка. Судорожные, но точные движения. «Всем спокойно, выдохнули, работаем». Массаж сердца, адреналин, еще массаж, руки качают мешок, отчаянным потом заливает глаза. «Есть пульс». Медленно, спокойно, стараясь не тряхнуть лишний раз по лестницам. Руки качают мешок. Размеренно, не прерываясь, не останавливаясь. Аккуратно положить в машину, зафиксировать. Электроды. Аппаратура. Руки качают мешок. Руки уже устали, но ребенок не дышит, надо качать мешок. Режущий уши, страшный по сути своей звук сирены реанимационной машины. Это не езда, это полет по пустым улицам в отчаянной попытке успеть обмануть смерть. Фибрилляция. Деф. Разряд. «Есть, работает». А машина несется, не соблюдая никаких правил. Сейчас существует только одно правило, один закон — жизнь ребенка. Какой-то полицейский машет своей палкой-копалкой, как будто не видит сияющих огней. Летит скорая помощь, летит, стараясь успеть. В ее чреве работают люди и руки качают этот мешок. Полицейская машина мчится за скорой, командуя остановиться, угрожая и матерясь. Ее никто не слышит. Поворот, еще поворот, какое-то оцепление, люди расходятся в стороны, они понимают — едет жизнь. Никто не хочет стать убийцей, кроме странного полицейского, несущегося сзади. Площадь, поворот, их уже ждут, все уже на низком старте. Снова фибрилляция, снова разряд, снова отчаянная борьба. Борьба за жизнь этого маленького человечка, который должен, просто обязан жить. Жить, несмотря ни на что. И снова руки качают мешок АМБУ. И мама ребенка наглухо пристегнута, но даже говорить не может от ужаса, только тихо воет на одной ноте. Совсем уже скоро, живи, малышка, только живи! Совсем чуть-чуть осталось, ну! И руки качают, качают, качают этот проклятый мешок. Он уже не чувствует самих рук, но качает, несмотря ни на что. Потому что это жизнь. Поворот, потом прямо через площадь, и все движение стоит, все знают, что здесь находится и куда с таким отчаянием рвется машина. Вот и въезд, машина буквально подлетает, вызывая матерные комментарии доктора, но въезжает на эстакаду. А руки качают мешок. Открываются двери, ребенка перекладывают на каталку, врач скороговоркой докладывает состояние пациента, мешок перехватывают, а руки, которые качали, сведены судорогой, больно, больно, не рассказать как, но они успели. Тормозит догнавший их полицейский, но взгляд его падает на мать ребенка, которая бежит рядом с каталкой, и до врачей доносится крик: «Мила? Мила! Не-е-ет!» Они успели и в этот раз. И сейчас детская жизнь спасена. Еще одна жизнь. А через минуту, врач даже докурить не успеет, снова запищит рация и вновь куда-то помчится жизнь, чтобы победить смерть. Каждый день. Заставляя отступить смерть. Едет жизнь. Аминь.