Маленькое черное платье

-Ну пожалуйста, Тони! -Отвали, Дам. -Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Хочешь, я встану на колени? -Хочу. Заодно займешь свой рот чем-нибудь полезным. Дамиано фыркает, недовольно возится по дивану и пихает Томаса пяткой в бок, стараясь не задеть лежащую на чужих коленях гитару, но тут же продолжает: -Что тебе стоит? Это же такая ерунда, нас для концертов и не в такое наряжали. -Это тебя наряжали, меня - никогда. -Недовольно отзывается Томас. Он хмурится все сильнее и с каждым услышанным словом ближе прижимает к себе гитару, словно последнюю защиту от всяких сумасшедших. -В этом и проблема! -Дамиано едва не подскакивает на диване от возмущения. -Ты будешь петь или нет? Я здесь сижу, чтобы подбирать музыку к новой песне, а не обсуждать твои стремные фетиши. -Аккуратно пытается слиться с темы Томас. -Они не стремные! Я всего лишь хочу, чтобы ты надел для меня платье. -Хорошо, давай начнем с начала. -Томас прижимает струны ладонью, набирает побольше воздуха в легкие и на какое-то мгновение Дамиано кажется, что сейчас его обложат матом в три этажа. -Я не надеваю женские тряпки, потому что с моей фигурой я буду выглядеть как дешевая транс-проститутка. Мы обсуждали это раз двести. Я буду похож на бабу, я и так на нее похож, стоит только побриться и подвести глаза! Дамиано безумно подмывает ответить, что в этом-то и есть вся суть, но здравый смысл оказывается сильнее, потому что после произнесения этого вслух он уж точно ничего не получит. -Почему сразу дешевая? Мы купим дорогое платье! И это все равно не сделает из тебя девушку. В конце концов, это будешь просто ты в платье. -Давай это буду просто я без платья! Томас жалобно стонет и откидывается на спинку дивана. Дурацкий спор надоел ему до смерти, но, если Дамиано что-то хочет, ничто на свете не способно его остановить. -Хочешь, я куплю тебе гитару для твоей коллекции? -Пробует Дамиано оружие, которое, на его взгляд, должно сработать безотказно. -Какую гитару? -Тут же сбивается с настроя Томас. -Нет, подожди, ты что, в самом буквальном смысле пытаешься меня снять? Не надо мне никакую гитару, я все равно против. -Что мне сделать, чтобы ты согласился? -Недовольно ворчит Дамиано. -Ну, скажем, сам выйди на сцену в таком виде. Заодно и докажешь всем, что это всего лишь ты в платье. -Подводит итог спора Томас. Томас даже не подозревает, насколько дешево берет. Буквально через два дня Дамиано скачет по сцене в невозможно коротком клетчатом платье и радостно сверкает белыми боксерами. *** Томас делает шаг назад. Дамиано осторожно делает шаг за ним. В руках у Дамиано одна из самых пугающих штук на свете - тончайшие черные чулки, состоящие целиком из одного кружева. -Томас! Ну... Пожалуйста? -Чертов сумасшедший. -Томас бормочет недовольно и делает назад еще шаг. За спиной на этот раз оказывается стена. Дамиано поймал его очень вовремя - он уже успел переодеться после интервью, но не успел смыть мейк и распушить идеально уложенные волосы. Красить себя с нуля для всяких подозрительных затей он бы точно не позволил. Отступать дальше некуда. Он еще раз тяжело вздыхает, чтобы Дамиано ни на секунду не смел подумать, будто он одобряет его идею, и принимается расстегивать рубашку. -Тащи свое барахло. Дамиано бросается к шкафу на такой скорости, что Томас невольно хмыкает. Вот где пропадает талант: некоторым надо было идти в бег на спринтерские дистанции, а не в музыку. Он едва успевает закончить с рубашкой, а у Дамиано в руках уже куча каких-то пакетов и коробок разного размера, на каждой из них красуется блестящая надпись “Гуччи”. Томас нервно сглатывает, но решительно тянется к молнии джинсов. -Ты все это купил... Для меня? -Нет, разумеется, я купил все это для Итана! Не хочешь сгонять за ним прямо сейчас? -Насмешливо отзывается Дамиано. Томас ржет в ответ, стягивает с себя штаны вместе с бельем и протягивает руки к пакетам. -А можно... Я сам? -Дамиано смотрит на него с абсолютным обожанием во взгляде и Томас, конечно же, моментально сдается. Когда-нибудь он непременно перестанет вестись на все эти жалобные и восторженные взгляды. Возможно, в следующей жизни. Он опускается на диван, складывает руки на груди и вытягивает ногу. Дамиано тут же бухается перед ним на колени. -Пара миллионов фанаток умерла бы, чтобы увидеть тебя на коленях перед собой. -Ехидно комментирует Томас. -Вот-вот, а ты еще и недоволен. -Дамиано раскладывает по дивану все свои пакеты и коробки, и подхватывает первый чулок, аккуратно собирая его в складочки, а затем расправляет по вытянутой ноге, разглаживает ладонью резинку на бедре. Вид у него при этом такой довольный, что Томас даже не решается ржать над ним. Он опускает ногу на пол и вытягивает вторую. Дамиано повторяет действия и аккуратно проводит ладонями вверх от голени до колена, явно не удержавшись. Томас едва заметно вздрагивает: прикосновения горячих ладоней через тонкую кружевную ткань ощущаются очень непривычно. Возможно, все будет не так уж и плохо... Мысль настолько ужасная, что он тут же строит самую мрачную рожу, на которую способен. Дамиано его актерские таланты напрочь игнорирует. Он поднимается с пола и тянет за собой, заставляя подняться следом. Заполошно бегает вокруг, хватается за все сразу и тут же бросает, хватает следующее. Томас терпеливо ждет. Еще через пять минут бессмысленного мельтешения Дамиано извлекает из кофра платье. Томас выдыхает с облегчением. Платье выглядит вполне прилично: черное, узкое, с совсем коротким рукавом, едва закроющим плечи. Зная Дамиано, это вполне могло оказаться чудовищно розовое супермини, сплошь покрытое блестками и с вырезом в районе отсутствующей груди. Томас послушно вытягивает руки и позволяет упаковать себя в мягкую ткань, все везде одернуть и застегнуть молнию на спине. Платье садится по фигуре просто идеально. Когда Дамиано аккуратно поправляет подол, почти доходящий до колен, пальцы у него заметно подрагивают. И взгляд он больше не поднимает. В этот момент Томас решает, что сегодня язвить он больше не будет: в конце концов, у каждого из них свои причуды. Он с интересом косится на оставшиеся на диване свертки и Дамиано его не разочаровывает: из фирменных упаковок на свет появляются белоснежные жемчужные бусы и многорядные браслеты к ним в комплект. -О, ты и твоя любовь к жемчугу. -Беззлобно ворчит Томас и склоняет голову, подставляет сначала шею, а потом протягивает запястья, с интересом наблюдая за тем, как Дамиано щелкает хитрыми замочками на браслетах. Дамиано в ответ только улыбается и тянется за следующей коробочкой. Теперь у него в руках ярко-алая помада в круглом блестящем корпусе. И эти самые руки все еще трясутся. -Давай сюда. -Томас настроен настолько мирно, что сам себе удивляется. Он забирает из дрожащих пальцев помаду, склоняется к зеркалу на стене и аккуратно обводит приоткрытые губы алым. Дамиано как-то придушенно выдыхает у него за спиной. -Все ли у тебя там? -Он оборачивается к Дамиано и терпеливо ждет, пока тот перестанет таращиться совершенно завороженным взглядом и обретет способность составлять слова в предложения. -Слушай, потерпи немного, я собираюсь дрочить на это до конца своих дней. -Дамиано отмирает и тащит к нему последнюю из коробок. В коробке обнаруживаются черные закрытые туфли на какой-то невозможной шпильке. Томас насмешливо фыркает и с сомнение прикладывает к каблуку свою не маленькую, в общем-то, ладонь - в длину не хватает совсем немножечко. Дамиано опускает туфли на пол у его ног и двигается ближе, тут же протягивает руку, готовясь ловить его в случае чего. -Если я упаду с этого, то не прощу тебя никогда. -Томас сжимает подставленное запястье, нервно сглатывает и аккуратно забирается в сомнительную обувь. С такой высоты до земли кажется просто пугающе далеко и проверять мягкость посадки совершенно не хочется. Он оценивающе оглядывает свое отражение в зеркале. Из зеркала его оценивающим взглядом окидывает высоченная изящная блондинка. Если не обращать внимания на полное отсутствие груди и чуть склонить голову вперед, чтобы не было так заметно острый кадык, то, пожалуй.... Он так увлекается разглядыванием совершенно непривычного себя, что едва не подпрыгивает, когда ему на талию опускаются широкие ладони. -Нравится? -Томасу действительно интересно, чего ради он столько страдал. Вместо ответа Дамиано обнимает его и осторожно целует в открытую шею, проводит ладонями по талии и бедрам, крепко сжимая. Что ж, вполне красноречиво. -Господи, куда ты такой высокий. -Дамиано бормочет тихо, жадно оглаживает везде, где только может дотянуться. -Очень странно слышать это от человека, который купил мне туфли на... Ох, е-мое. Дамиано запускает пальцы в волосы на затылке и очень по-хозяйски тянет к себе, заставляя склониться ближе. Томас послушно двигается ближе, но не позволяет целовать себя в губы, чтобы не смазать помаду - плавно уклоняется, подставляя щеку. Дамиано не особо расстраивается: с удовольствием проводит губами по скуле и прижимается губами к длинной шее. Ладно же, в конце концов, в эти странные игры можно играть вдвоем. Вот еще бы сейчас не упасть носом в пол и будет совсем отлично. Он цепляется за Дамиано, аккуратно переступает с ноги на ноги очень медленно опускается на колени. Дамиано где-то сверху удивленно охает. -Можешь начинать рассказывать, каким образом ты достал туфли от Гуччи сорок пятого размера. -Предлагает ему Томас. Он быстро дергает молнию на чужих узких брюках, немного приспускает их с бедер вместе с бельем и обхватывает стояк ладонью. Дамиано рассказывать не спешит, но зато неотрывно следит тяжелым темным взглядом за длинными тонкими пальцами, сжимающими напряженный член. Томас в ответ довольно растягивает алые губы в ухмылке. Не то чтобы он мгновенно прекратил чувствовать себя по-идиотски в этом наряде, но, по крайней мере, это с каждой минутой становилось все интересней. Он подается ближе, быстро целует ровно под татуировкой с надписью “XXX”, оставляя след от помады, сжимает ярко накрашенные губы кольцом и медленно насаживается ртом на горячую плоть. Дамиано отчетливо вздрагивает и тихо проникновенно матерится пополам со стоном. Томасу невыносимо хочется самодовольно улыбаться, но идея заранее обречена на провал, поэтому он сжимает губы сильнее, аккуратно опускаясь глубже, и тут же подается назад, размеренно двигая головой, стараясь успевать проводить языком по нежной коже. Дамиано опускает ладонь ему на затылок и с силой сжимает длинные пряди. Его, как и всегда, от этого ведет просто моментально. Томас отстраненно думает, что платье, это, в сущности, очень даже удобно - никаких тебе ширинок, в которые болезненно упираешься стояком. Он медленно отодвигается, с чмоканьем выпуская член изо рта и поднимает взгляд, оценивая результат своих стараний. -Поднимайся. -Голос Дамиано звучит так хрипло, будто он прямо сейчас спустился со сцены после пары часов концерта. Он послушно собирает ноги в кучу, цепляется за чужие бедра и пытается встать, но на таком каблуке получается крайне паршиво. Томас даже не успевает до конца сформулировать мысль, а Дамиано уже подхватывает его за плечи и буквально вздергивает на ноги. -Я не смогу сделать в этом ни шагу. -На всякий случай предупреждает он, с сомнением косясь на туфли. Дамиано что-то согласно мычит в ответ, жадно и быстро целует в губы, пачкаясь в остатках помады, крепко прижимает к себе, обняв обеими руками за талию и просто отрывает от пола, делая два шага в сторону и усаживая задом на край стола. -Мать твою, Дамиано! -Томас тут же перестает строить из себя роковую женщину и отчаянно цепляется за его плечи. -Стремно - пиздец, никогда так больше не делай. Дамиано широко улыбается и целует снова, глубоко и жадно, привычно зарываясь пальцами в растрепанные волосы, а свободную руку устраивает на бедре, медленно скользит вверх по коже, запуская ладонь под подол платья. Томас автоматически дергает ногами, пытаясь шире развести колени. Узкое платье тут же перестает ему нравиться. Дамиано опускает взгляд вниз, хмыкает и решает проблему так же, как и с любой не угодившей ему одеждой - прихватывает подол сбоку, с силой дергает и разрывает едва ли не до талии. От этого незамысловатого процесса в животе что-то горячо сжимается от возбуждения и хочется немедленно свести колени обратно, но уже поздно - между ними удобно устроился Дамиано и теперь очень по-хозяйски оглаживает бока, живот и внутреннюю сторону бедер, сжимает вполне ощутимо, ничуть не сдерживая силу и наверняка оставляя синяки, умудряясь при этом практически непрерывно его целовать. Томас обнимает его за плечи, прижимается сильнее и тянет за собой, откидываясь на столешницу. Дамиано послушно склоняется следом, вжимает в стол всем весом, ощутимо упираясь стояком в бедро, и впивается губами в шею, оставляя на ней целую цепочку шикарных засосов. Томас одобрительно стонет в ответ, проводит ладонью вверх по непривычно коротко подстриженному затылку и сжимает короткие жесткие пряди в пальцах. Когда-то давно, когда у них обоих еще оставалось хоть немного мозгов, существовала договоренность, согласно которой они обещали не оставлять друг на друге следов. В конце концов, они взрослые люди, а не глупые школьники, впервые дорвавшиеся до секса и... И да, Томас откидывает голову сильнее, подставляя шею и приоткрывает рот в беззвучном стоне, с силой тянет Дамиано за волосы, не позволяя остановиться. Смазка есть с собой всегда - о да, иногда даже в карманах концертных костюмов, не то что в обычной одежде. Сложнее всего для Дамиано оказывается заставить себя оторвать руку от нежной кожи подрагивающих под прикосновениями бедер и добраться до заветного тюбика. Дамиано чуть отстраняется, щедро льет смазку прямо между ягодиц и толкает внутрь сразу два пальца. Томас всхлипывает на вдохе, высоко стонет и пихает его острым каблуком в бедро. -Давай-давай-давай, еще начни меня растягивать, мы же трахались только утром, сколько можно. -Тут же начинает шипеть Томас. Он подается бедрами на встречу быстрым движениям пальцев, насаживаясь сильнее и отчаянно жмурится. Дамиано буквально облизывает его взглядом с ног до головы, но послушно старается не залипать каждые три секунды и действительно шевелиться поживее. Он убирает пальцы, бесцеремонно дергает подол многострадального платья, сдвигая его в сторону, и прижимается головкой члена к блестящей от смазки дырке, медленно подается вперед, одним слитным движением входя до основания. Томас стонет еще громче, прижимается сильнее и скрещивает у него за спиной свои бесконечно длинные ноги. Дамиано трясет от возбуждения с такой силой, что ни о какой осторожности уже нет сил думать - он упирается одной рукой в стол, свободной цепко прихватывает тощее бедро, заставляя замереть на месте, и тут же начинает двигаться, выходя практически полностью и тут же вгоняя член до самых яиц, громко хлюпая смазкой. Он находит нужный угол практически сразу же: в конце концов, он знает это тело не хуже, чем свое собственное и с каждым движением проходится головкой по чувствительной точке внутри. Томас под ним скулит и вертится, платье мгновенно сбивается куда-то к животу, на пол с грохотом падает одна из чудовищных туфель. Дамиано склоняется ниже, широко проводит языком по острому кадыку и прихватывает зубами жемчужные бусы, потянув на себя. Он двигается внутри быстро и жестко, практически вбивая в стол изящное тело под собой и заставляя проезжаться по гладкой столешнице острыми лопатками. Томас захлебывается стонами, жадно хватает ртом воздух и отчаянно цепляется за его спину, скребя по ней короткими ногтями. Стол под ними раскачивается и весело скрипит, явно удивленный подобным разнообразием в своей долгой жизни. Томас возится по столешнице и старательно подается на встречу, пытаясь одновременно насадиться на член внутри и потереться об Дамиано зажатым между животами стояком. -Да ты же тащишься не меньше меня. -Хрипло шепчет Дамиано, ни на секунду не отрывая взгляд от покрасневших щек и приоткрытых губ, аккуратно опускает ладонь на колом стоящий член Томаса, сжимая его и проводя пальцами по всей длине. Томас под ним судорожно дергается, пытаясь отстраниться от его ладони и явно сдерживаясь, чтобы не кончить сию минуту, скашивает на него мутный и совершенно лишенный проблесков мысли взгляд, сипло отзывается: -Неееет. -Нет? -Дамиано ухмыляется самодовольно, медленно убирает ладонь от напряженной плоти и ловит оба тонких запястья, с силой прижимая их к столу над лохматой головой. -Даааа! -Тут же отзывается Томас, прогибаясь дугой и даже дыша через раз, буквально сходя с ума от такого положения. Он выглядит таким покорным и податливым, что Дамиано не удерживается: прижимается губами к основанию шеи и с силой сжимает зубами нежную кожу. Томас вскрикивает, до боли сжимая пальцами его плечи и кончает, прижимаясь стояком к его обнаженному животу. Дамиано хватает буквально на пару минут быстрых рваных движений, окончательно утративших ритм: он вгоняет член в растянутую дырку до самых яиц и замирает, с тихим стоном кончая глубоко внутри. Томас растекается по столу, явно не собираясь с него вставать, скидывает на пол вторую туфлю и бесцеремонно хлопает Дамиано по задним карманам брюк, извлекая оттуда сигареты и зажигалку, лениво щелкает ей, прикуривает и картинно медленно выдыхает дым в потолок. Дамиано удобно устраивается сверху, даже не пытаясь подняться. -Ну что, Томас, ты там уже превратился в бабу или еще нет? -Насмешливо уточняет Дамиано, вытягивая сигарету у него из пальцев, затягивается и стряхивает пепел прямо на пол. Томас в ответ бормочет что-то невнятное и бессмысленно тупит в стену. -Тебе понравилось, я же говорил. -Самодовольно продолжает Дамиано. -А сопротивлялся так, будто я заставляю тебя как минимум побрить ноги. -Подмышки. -Ржет Томас в ответ. -Ну конечно, твои бесценные тропические леса! -Ой, отъебись. -Томас отбирает у него сигарету и затягивается вновь. -Если я не буду сопротивляться, в следующий раз обнаружу на себе ебаный костюм горничной. Дамиано утыкается лбом ему в плечо и тихо довольно смеется.