Урок пения

- Нет, нет, не так. Смотри внимательнее! Вот так надуваешь, вот тааак... Запомнила? Надуваешь и... Давай, давай, я знаю, ты можешь! Лигур не сдержал улыбки, наблюдая за Хастуром. Тот стоял на самом берегу тихой эдемской заводи, будто не замечая, что вода уже касается краев его ангельского одеяния. Белые, под цвет крыльев волосы слегка растрепались - Гавриил наверняка возмутился бы такому "неблаголепию" но Лигуру оно почему-то даже нравилось. Так же, как особенный блеск в его глазах, обычно темных, как небо над Эдемом, когда скрывалось солнце... - Лигур! - вдруг позвал Хастур. - Выйди, я же знаю, что ты здесь. Зачем ты таишься? Лигур смущенно вышел из тени густо растущих деревьев. Он и сам не знал, зачем ему таиться, но это занятие имело свою особую приятность. Если рядом был Хастур. Однако, сказать об этом Лигур почему-то не решился. Снова. - Я просто не хотел тебе мешать. Ты ведь, кажется, занят? - Да, - кивнул Хастур. — Вот, видишь, учу ее петь. - Ее? - Лигур посмотрел на сидящее в воде маленькое, невзрачное на фоне прочих здешних существ создание. - Да. Этот...человек назвал ее жабой, представь себе? Надо же придумать такое название - жаба! - Хастур засмеялся. Лигур не мог понять, нравится Хастуру это название или нет. - Ну, жаба так жаба, пусть зовет, как хочет. Но, Хастур, ты уверен, что надо учить ее петь? Петь, кажется, должны другие создания, эти, которые с крыльями, п... пчёлы? А, нет, птицы! - Знаю, - кивнул Хастур. - Но Всевышняя дала ей голос. И я подумал, почему бы ей и не петь? Лигур задумался. Конечно, это странно, но, с другой стороны, Всевышняя не запрещала никому из своих созданий петь, тем более, Она Сама даровала своим созданиям голос... - Наверное, ты прав, - сказал он вслух. - И как, у нее получается? - Да вот пока не очень, - вздохнул Хастур. - Стесняется. - Почему? - удивился Лигур. Он и не думал, что такое создание может стесняться. Хотя, он думал, что и ангелы не могут. А вот сейчас стоит рядом с Хастуром и стесняется отчего-то... Жаба - так, кажется? - вдруг выпучила глаза, глядя на Хастура, перевела взгляд на Лигура - слишком понимающий взгляд для такого маленького создания, успел подумать тот - и принялась надуваться. - Да, вот так, надуваешь мешок и... Хастур осекся. Потому что жаба запела. Странным, конечно, далеко не ангельским, и даже не птичьим, но крайне вдохновенным голосом, отозвавшимся, кажется, в самых дальних уголках Эдема. Даже птицы на мгновение примолкли от неожиданности, уступая новой певунье. - Вот, я же говорил! - Хастур сиял сейчас почти так же ярко, как и на Небесах. - Я же говорил, она может! У нее талант! А какой голос, правда? Он повернулся к Лигуру, и тот вдруг подумал - а ведь у этого маленького невзрачного создания и впрямь талант. И голос... Проникновенный голос. Из-за него глаза Хастура так блестят... - Правда, - сказал он, сам не замечая, что его рука почти касается руки Хастура. - Ты прав. Замечательный голос. Хастур улыбался. И Лигур улыбнулся в ответ. А невдалеке в зеленой траве деловито шуршало еще одно привлеченное жабьей песней создание - любопытная коричневого цвета ящерица с длинным хвостом.