Семейный сон

      Тихая ночь. Прекрасное и мирное время, когда у многих людей нет никаких забот. Все заботы оставлены на потом, а сейчас самое важно для всех - это сон.       Тёмное звёздное небо, на котором красовался месяц, собирающийся правда пропасть уже на следующую ночь, как бесконечное одеяло, укрывало спящий город. Почти во всех домах не горел свет, означавшее, что там все спят. И дом нашей троицы не был исключением.       Как и во всех, в их доме было темно и тихо, лишь тиканье часов нарушал эту идиллию, выполняя свою беспрерывную службу. Каждый мирно спал в своей комнате и видел, наверно, уже седьмой сон. Чарльз в обнимку спал с подушкой и тихо сопел носом, как маленький ребёнок у себя в просторной комнате, а Генри и Элли в одной постели, рядом с которой стояла детская кровать с почти что годовалым сыном Оливером, - в их общей.       Мирное тихое время. Казалось, что эта идиллия будет длиться не прерываясь до самого утра. Если бы в доме кое-кто не проснулся.       Генри как обычно, шумно дыша, крепко спал, укрывшись одеялом, которое было достаточно большим, так что проблем с его разделением не было, видя сон, состоящий правда из не запоминающихся кусков. Как и Элли, которая в отличие от него спала тихо.       Но даже, несмотря на крепкий сон, кусочек сознания Стикмина уловил, что кто-то дёргает одеяло. Этот маленький кусочек заставил мозг среагировать, а тот в свою очередь заставил его носителя проснуться.       Медленно, но не полностью Генри открыл глаза. Ещё с трудом переваривая что-либо в голове, он сонным и размытым взглядом посмотрел на жену, которая всё также спала и явно не имела мыслей беспокоить мужа, так как они все были заняты сладкими снами, что она видела.       Стикмин поначалу решил, что всё это ему приснилось и уже хотел вернуться обратно в царство Морфея, если бы не почувствовал вновь дёрганье одеяла. Тут то Генри понял, что это всё реально, и чуть-чуть проснулся. Протерев сонные глаза, он осмотрелся вокруг. Стикмин сразу понял, что это не Элли, так что он посмотрел назад. Там чуть ли не вплотную стоял детская кровать их сына Оливера. Обычно он в ней спит, что в принципе логично, но не сейчас. Сейчас он сидел в кроватке, что-то лепетал и, вытянув руку, дёргал за край одеяла, что для его возраста он делал достаточно сильно. Явно физическая сила передалась ему от мамы.       Генри лишь устало вздохнул. Это уже не первый и не второй раз. Оливер частенько просыпался посреди ночи и будил обычно Стикмина, так как он был ближе от него. А делал он это из-за простого желания, быть рядом с мамой и папой. С ним уютней, теплей и не так страшно, особенно когда совсем рядом.       Генри, не долго думая, осторожно поднялся, пытаясь не скрипеть кроватью, чтобы не разбудить Элли, он подвинулся ближе к кроватке. Оливер сразу перестал дёргать одеяла, когда понял, что отец проснулся, и уставился на него своими большими глазами. Сам Генри устало смотрел на него. Его взгляд практически ничего не выражал, настолько они были сонными. Но в глубине души Стикмин не чувствовал какого-то раздражения или злости, он прекрасно понимал желания сына, так как сам был таким же в его возрасте.       -Опять не спиться? - сонным голосом спросил Генри сына, на что тот лишь тихо пролепетал.       Спустя пару минут этого зрительного контакта Генри всё же взял сына на руки, чего тот уже давно хотел. Прижав Оливера к себе, Стикмин шикнул, давая сыну понять, что маму будит нельзя, а после вернулся обратно в постель также тихо, как и тогда вставал. Сам Оливер прижался сильнее к тёплому папе, сопя от удовольствия носом.       Генри молча наблюдал на эту милейшую картину, от чего чуть улыбнулся. Из-за сонливости Стикмин не особо ярко выражал свои чувства и эмоции, но и без того было ясно, какую радость и теплоту он сейчас ощущает.       Спустя пару минут нежности Генри всё-таки решил тихо поговорить с сыном:       -Всё больше хочешь спать с нами, да?       В ответ Оливер посмотрел на Генри. Его большие глаза, которые достались от папы, пристально и с любопытством смотрели на Стикмина. В этих глазах читалась искорка доверия и привязанности к его родителю, который сейчас нежно держал его на руках и который не бросит его никогда.       В один момент Оливер начал тянуть свои ручки к папе, что-то бурно лепеча. Генри испугался, так как боялся, что это разбудит Элли, и с небольшой строгостью в голосе сказал:       -Тихо! Маму разбудишь!       Оливер сразу затих, всё также смотря на отца с небольшим недоумением, а потом перевёл свой взгляд на мать, которая всё также лежала, прижавшись щекой к подушке. Её ярко-красные волосы частично прикрывали лицо, в частности глаза, но всё равно было понятно, что Элли спит. Осознав это, Оливер тут же полностью затих, не желая будить маму.       Генри в ответ лишь улыбнулся и чуть сильнее прижал сына к себе. Тот особо не сопротивлялся, а лишь сам приблизился к отцовскому теплу. Сразу было понятно, что между отцом и сыном есть эта особая родная связь, которую порой трудно объяснить простыми словами. И, похоже, она закрепилась у них ещё до появления Оливера, раз она такая тесная.       Генри уже стал клевать носом и собирался снова вернуться в царство Морфея, как собственно и его сын, однако в один момент Оливер вновь посмотрел на маму. Обычно, когда он просыпается посреди ночи, с ним всегда его папа. Оливер любил папу, но и маму он тоже любил и ему хотелось, чтобы она засыпала вместе с ним и отцом. Подумав об этом, Оливер стал тянуть ручки к маме и вновь что-то лепеча.       -Оливер, мама спит, - устало, но строго сказал Генри. - Не нужно ей мешать, она и так сегодня сильно устала.       -Спасибо за заботу, Генри, но я уже не сплю, - вдруг в ответ послышался голос.       Генри чуть более взбодрился и резко повернулся в сторону звучания, так резко, что у него на мгновение закружилась голова. Но, быстро прийдя в себя, он увидел Элли, которая не спала, а приподнявшись смотрела на него сонными глазами, правда не такими как у него.       -Опять? - спросила Роуз, указывая взглядом на сына.       Стикмин кивнул в ответ.       Для Элли это было также не удивительно, как и для Генри. Однако она часто пропускала это, так как всё на себя брал Генри, давая ей спать дальше. От этого ей было немного неловко перед мужем, всё-таки от недосыпа больше страдает он.       -Я думаю, что пора ему давать спать с нами, - сказала Элли, придвинувшись к Генри ближе и погладив Оливера по голове.       -Я тоже так думаю, - согласился Стикмин. - Он всё чаще хочет быть с нами.       -Не вижу в этом ничего плохо, - сказала Роуз. - Он нас любит, как и мы его, а это, по-моему, самое главное.       Генри ничего не сказал, он лишь улыбнулся в знак согласия. Осознавать, что сын любит их, заставляет его гордиться, так это признак того, что он и Элли хорошие родители, хотя многие говорили об обратном.       Элли, не долго думая, придвинулась ближе к Генри и прижалась к его тёплому телу. Оливер разумеется среагировал на это и сразу потянулся к маме. Стикмин не стал удерживать сына, и тот вскоре оказался в тёплых, но более мягких и нежных материнских руках Элли. Однако и от папы отделяться он не хотел, поэтому, когда Роуз его взяла, он крепко держался за палец Генри.       -Похоже, он хочет, чтобы с ним были мы оба, - поняла Элли.       Генри немного удивился, но потом сразу придвинулся ближе. В итоги Стикмин лежал в обнимку с Роуз, которая прижала к груди Оливера. Тот в свою очередь держал палец отца, боясь, что он может уйти, хотя Генри и не собирался этого делать.       Время близилось к четырём. Оставалось всего три часа до утра. Но кого это сейчас волнует. Все спали, и Генри с Элли и их сыном Оливером не были исключением. Они сразу уснули как только устроились вместе. Было настолько уютно в этом семейном "гнёздышке", что, когда утренние лучи солнца стали просачиваться сквозь шторы и ласкать им лица, семья не обратила внимания.       Их долгий сон правда заметил Чарльз, который давно проснулся и позавтракал. Он конечно удивился тому, что его друзья всё ещё спят, пропустив тем самым завтрак, и поэтому решил разбудить их. Но когда пилот приоткрыл дверь и хотел было уже пропеть "Проснитесь и пойте, сони", то увидел, как Генри и Элли спят в обнимку, прижав к себе их сына, делясь так теплом и любовью. Эта картина настолько показалась Чарльзу прекрасной и умилительной, что он долго за этим наблюдал, а потом решил тихо закрыть дверь.       "Не буду их будить. Всё равно сегодня никуда не надо" - подумал пилот, всей душой радуясь за друзей.