Объявление на стене дома номер 22

«Граждане! Создал машину времени, но не знаю, как работает пространственно-временной континуум! Тех, кто знает, просьба связаться со мной незамедлительно! (а также требуется человек для совместного испытания)» Вот такого содержания объявление я заметил на стене своего многоквартирного дома. Лил дождь, мой лёгкий плащ метал злой ветер, остаточное действие простуды колотило в висках и отдавалось болью в горле, но я всё равно, как вкопанный, стоял перед листом бумаги с написанным на ней от руки текстом и перечитывал, перечитывал, перечитывал. «Вот же шутник! — думал я. — И кому понадобилось вешать такое объявление? Нет, конечно же, это забавно и ещё эта «просьба связаться со мной незамедлительно», довольно изобретательно. Остроумно, что он не оставил совсем никаких данных». Я огляделся по сторонам, потом открыл свой портфель, вытащил из него карандаш и приписал под основными строками: «Но как с вами связаться?». Я хихикнул, как мальчишка, только что совершивший какое-то грандиознейшее баловство, и поспешил зайти в подъезд, чтобы скрыться от надоевших холодных капель с неба. Поднявшись на второй этаж, в свою родную небольшую, но очень уютную квартиру, я с наслаждением скинул с себя всю мокрую одежду и принял горячий душ. Кофе и батареи совсем меня воскресили и совершенно довольным я взял в руки вечернюю газету. В колонке достижений науки и техники восторженно писали о каком-то изобретении «опередившем время». Меня как током ударило. Только потом, дочитав всё до конца, я понял, что речь шла о новом конвейере на отечественном производстве, и облегчённо выдохнул. — Ох, старик, вот это ты разнервничался! — сказал я сам себе, осознав из-за чего словосочетание «опередивший время» меня так разволновало. Я встал из кресла и подошёл к окну, небо всё ещё было пасмурным и унылым. — Ну а вдруг… — прошептал я и тут же сам себя одёрнул. — Боже мой, Крестен! А ещё вразумлял сестру, когда та сказала, что в дамских журналах пишут об инопланетянах, похищающих людей для экспериментов! Позор. Я встряхнул головой, чтобы прогнать все мысли о безумных учёных и машинах времени. — И пора бы уже спать, — сказал я громко, взглянув на часы, когда те начали бить десять. –Лучше уж не тянуть, а завтра встану бодрым и отдохнувшим. Возможно даже с утра навещу сестру, — полный наивных планов я вышел из гостиной и погасил свет. Но хорошо выспаться в эту ночь, к моему великому сожалению, мне не дали… Из квартиры сверху доносились самые разнообразные звуки — от свиста вскипающего чайника до рёва моторной лодки. Я метался по кровати до четырёх часов утра, тщетно пытался укрыться от шума под подушкой, в конце концов даже решился принять снотворное, но не нашёл таблеток. — Невыносимо! — взвыл я, выбрался из кровати, замотался в шарф, накинул свой плащ поверх пижамы и пошёл разбираться с разбойниками, нарушающими мой сон и моё спокойствие. Я поднялся по лестнице и постучался в дверь. Она распахнулась примерно через десять секунд. Признаться, меня это удивило, ведь я был уверен в том, что хозяин меня услышит только через несколько минут непрерывных стука и завываний, ведь вряд ли в той бурной деятельности, которой он по-видимому очень плодотворно занимался, можно было расслышать хоть какой-то сторонний звук. Но я был замечен, и в дверном проёме был удостоен чести лицезреть молодого человека небольшого роста с горящими пламенем азарта глазами и взъерошенными тёмными волосами. — Доброй ночи, то есть уже утра, милостивый пан… — начал было я со своей привычной интонацией, когда наглым образом был перебит этим бойким юношей. — Вы учёный или доброволец? –воскликнул он и, схватив меня за локоть, практически втащил в квартиру. — Я… я ваш сосед, — немного обескураженно ответил я, и тут в моей голове, как говорят писатели детективов, сложилась мозаика. — Так это вы автор того объявления? Молодой человек быстро покивал и протянул мне руку: — Зденек Бишевич, механик-изобретатель. — Крестен Ляйне, журналист, — ответил я слегка растерянно и прибавил: — Подождите-ка, пан Бишевич, что у вас здесь происходит и почему вы серьёзно спрашиваете не доброволец ли я? Неужели вы действительно… — я начал подбирать слова, чтобы собственная фраза не показалась мне полнейшим бредом, — действительно создали машину, хм, времени? — я сдался. Как же иначе можно было обозвать это изобретение? — Да, я создал машину времени, –решительно кивнул механик-изобретатель, и я начал изучать его на предмет безумства. Но нет, сколько ни пытался я найти хоть что-то уверенно ненормальное, ловил себя на мысли, что доводы надуманы и притянуты за уши –молодой пан выглядел совершенно вменяемо. — И ещё, — добавил Бишевич, отвлекая меня от мыслей о психическом здоровье человека, — мне нужны специалист и доброволец. — Позвольте поинтересоваться, пан Бишевич… — начал я, покусав губу. — Просто Зденек, — звонко вставил механик. — Да-да, Зденек, позвольте узнать, для чего вам эти люди? — Для проведения первого запуска, конечно же, — пожал плечами Бишевич и окинул меня таким взглядом, как будто перед ним стоял непросвещеннейший из рода человеческого. — То есть, — Зденек вновь цепко схватил меня за руку и повёл в комнату, — Вы заключили, что создали работающую машину времени, не проведя ни одного теста? — А я и нигде не сообщал, что мой агрегат исправно работает, — обиженно ответил молодой изобретатель и сложил руки на груди.— Но я же порядочный гражданин мира и не могу проверять своё изобретение в действии, не заручившись одобрением сведущих в делах баланса вселенной людей. — Вы гражданин мира? — переспросил я, проигнорировав остальные слова. — Да, — гордо подтвердил Зденек и лихо тряхнул головой. — После открытия такого масштаба я больше не могу считаться гражданином только какой-то одной страны, — Бишевич деловито убрал руки в карманы комбинезона на лямках. — Впрочем, пойдёмте уже, я вам покажу наглядно! — с этими словами молодой механик открыл дверь и моему изумленному взору предстало нечто похожее на металлическую сторожку только в проводах, заклёпках и мигающих лампочках. Вся махина была присоединена к столу, на котором располагалось что-то вроде пульта управления — с рычагами, экранчиками и кнопками. Я взглянул на Зденека. Тот был похож на молодого отца, гордо любующегося своим чадом. Собственно, всё было почти что так, только роль дорогого ребёнка выполняла машина, по площади занимавшая около половины всей комнаты. — Ну как вам, пан Ляйне? –спросил меня Бишевич, довольно наблюдая полнейшее замешательство в моих глазах. — Вы представились журналистом, хотите спросить у меня ещё что-нибудь? — Д-да, — я заправил концы шарфа за спину и пригладил волосы, — как же вы… как же вы создали свою машину, если только сейчас просите помощи специалистов? На каких основаниях вы делали все свои расчёты в таком случае? — Хоро-оший вопрос, — медленно и серьёзно проговорил Зденек, кивая — Вижу, вы действительно журналист. «Десять лет службы в редакции на Сан-Лоран и ещё проклятые годы мракобесия студгазеты, мой мальчик», — хотелось ответить мне, но я предпочёл разумно промолчать. — Здесь нет ничего удивительного, — Зденек сложил руки на груди и прислонился к стене. –Передо мной стояла задача обеспечить путешествие, а не размышлять о последствиях и катаклизмах, мне для этого и нужен специалист. А если говорить о теоретике, то всё предельно просто. Разгон частиц вокруг машины должен обеспечить канал, то есть окно в любое из времён, что позволяет пилоту не только наблюдать картину происшествий, а ещё и практически прикоснуться к той, иной реальности! –последние слова изобретатель практически прокричал, подняв руки вверх. — Представляете, какие возможности?! Управляющий же, — Зденек указал на пульт, — сможет следить за действиями пилота, получая изображение на экран. — А каким же это образом изображение придёт на экран? — скептически поинтересовался я. — С зерцал. — Простите? — Ну, то есть, с камер, — небрежно бросил Зденек. — Неужто, как в кино? — переспросил я с улыбкой. Мне приходилось видеть камеры, а, собственно, кто их не видел в наше-то время! Но всегда это были убедительных размеров коробки с массивными объективами, в комнате же я ни одной такой не наблюдал. — Они внутри, эти камеры? — Есть внутри, есть снаружи, — ответил Бишевич. — Это камеры моей личной сборки, таких вы нигде не увидите. Кстати, у меня есть одна над дверью, так я могу знать, кто стучится, даже если занят чем-то в этой комнате. Я согласно покачал головой, снисходительно наблюдая за этим актом самолюбования. Потом непроизвольно зевнул и вспомнил зачем вообще нанёс визит своему соседу. — Зденек, позвольте, я хотел поинтересоваться, — кашлянул я и поправил пояс плаща. Плаща, который не очень хорошо маскировал мои голубые в полоску пижамные штаны. — Вы были чем-то заняты ближайшие часы… — Я готовился к запуску! Нужно было всё проверить, — Бишевич похлопал меня по спине, а затем посерьёзнел и взял меня за плечо. — Вы же не ответили на мой самый первый и самый важный вопрос, пан Ляйне, вы доброволец? Я уже просто не выдерживаю без испытания! — Кхм, я… — если честно, к тому моменту я ещё не успел придумать правильный, а главное безопасный ответ, и потому ответил вопросом на вопрос. –А что, собственно, требуется от добровольца? — О, ничего существенного, — поднял руки в сдающемся жесте Бишевич. — Просто занять кресло пилота и стать наблюдателем. — А почему вы сами не займете это место? — недоверчиво покосился на него я. — Я должен быть управляющим, — развёл руками тот. — На случай, если с вами что-то случится. — Превосходно… — пробормотал я и начал пятиться к выходу. — Ну, я наверное не тот человек, который вам нужен. — Пан Ляйне! — Зденек бросился мне наперерез и загородил собой дверь. — Ну, пожалуйста! — Нет, — я покачал головой. — Сами сказали, что может что-то случиться, так что нет. — Но процент совсем не велик! Какие-то сотые! Вероятность того, что вы попадёте под машину или экипаж намного больше! — Вот-вот, пойду брошусь под экипаж, — мрачно ответил я и потёр шею, обмотанную шарфом. – Вдобавок я недавно болел и сейчас ещё совсем слаб здоровьем. — Пан Ляйне… — жалобно повторил Зденек и повис на воротнике моего плаща, — всего-то нажать пару кнопок и побродить по улице несколько секунд. Я закатил глаза. У меня есть племянник по имени Лукаш, в этом году ему исполнится семь. Он примерно таким же образом упрашивал меня привязать к лошади крылья, как у дельтаплана, чтобы посмотреть, не взлетит ли она, если хорошо разгонится. Но в том эксперименте главным действующим лицом была лошадь, а в случае с машиной времени — я. Не-ет, слишком большая разница. — Простите, Зденек, я ещё не выполнил свой план на эту, ещё не совсем кончившуюся, ночь и поспать, — выдохнул я. Бишевич сполз, цепляясь за мой плащ, на пол и обхватил мои ноги в районе колен: — Пока вы не согласитесь, я не встану. Я запрокинул назад голову и попросил всех святых дать мне сил и терпения. — Мой мальчик, я же ещё нужен редакции на Сан-Лоран, а вы не обещаете мне полной безопасности. — Обещаю! — А как же свериться с мнением специалистов? — Я перестраховывался! Я перенесу вас только на несколько часов назад, за такое время ничего случиться не может. Зденек посмотрел на меня снизу вверх и для убедительности пару раз шмыгнул носом. — Ох, ладно! — я взялся за голову, мне уже хотелось поскорее отвязаться от этого гения и пойти хоть на немного сомкнуть глаза перед субботним днем, на который я опрометчиво наметил слишком много смелых планов. — Пан Ляйне, вы не пожалеете! — вскричал Зденек, вскочив на ноги, и помчался к пульту. «Какого дьявола, Крестен, ты постоянно натыкаешься на подобные неприятности?» — спросил мой внутренний голос, но мне нечего было ему ответить. — Сюда, — механик отворил дверь «коробки времени» и указал мне на сиденье. «Всё равно у него ничего не выйдет. Просто посидеть здесь минутку, и буду свободен!» — решил я, и пока Зденек настраивал всю свою аппаратуру, начал осматривать изнутри это нечто, названное машиной времени. Почти ничего необычного, просто стенки, стол, несколько микрофонов и небольшие блестящие штуки, которые, как я вспомнил, являлись единственными в своём роде камерами личной сборки Зденека Бишевича. На столе лежала небольшая бумажка, я взял её в руки и прочёл уже знакомый текст об изобретении машины времени и нужде в специалисте и добровольце. — Скажите, друг мой, а сколько всего вы повесили объявлений? — спросил я лениво, дабы заполнить повисшую паузу. — Одно, пан Ляйне, — отозвался Зденек из-за пульта, не поднимая глаз. — Повесил его на доску объявлений рядом с домом двадцать один, а второе пока ещё не дописал. — На доску объявлений рядом с двадцать первым домом? — переспросил я непонимающе. — Но я прочёл его на стене этого, двадцать второго дома. — Не-ет, — не согласился со мной Бишевич. — На стену дома двадцать два я только собираюсь приклеить объявление, пока что висит у нас одно и оно на доске. — Но… но, — повторял я, сжимая в руках недописанное объявление и хаотично соображая. — Готовы, пан Ляйне? –донёсся до меня шуршащий голос Зденека, как из радио. — А… — мне нужно было наверное закричать или по крайней мере сказать «нет», но я совершенно растерялся, пропустил момент и последним, что я услышал перед погружением было: «На семь часов назад, пан Ляйне!» в исполнении шуршащего голоса Бишевича. Потом вокруг меня всё задребезжало и зашумело, я замер на кресле и зажал уши. Примерно через минуту всё улеглось. — Это всё..? — в надежде спросил я еле живым голосом. — Где вы, Зденек? Ответьте. — Ало, центральная! – засмеялся голос Бишевича по радио, в эфире зашумела «пурга». — Я в нашем времени, а вот вы в моей пустой квартире, ведь семь часов назад… то есть семь с половиной я был дома у профессора К., приёма у которого я ждал несколько дней! — А… о… — простонал я. В тот день вряд ли можно было сказать, что я работник прессы, особенно если судить по моему «богатому» лексикону, отражавшемуся во всех комментариях к произошедшему. — Пан Ляйне! Крестен! С вами всё в порядке? — заботливо поинтересовался Зденек. — Всё в порядке… мне можно открыть дверь? — я встал и одёрнул плащ. — Да, конечно. Я осторожно открыл дверь и выглянул наружу. Пульт управления был пуст. — Где вы, Зденек? — ещё раз спросил я почему-то шёпотом. — Я в двадцать четвёртом сентября, в 4.33 утра, пан Ляйне. А вы ещё в двадцать третьем, ровно в девять вечера! — торжественно провозгласил голос Бишевича. — Не может этого быть, вы меня разыгрываете! — рассердился я. — Прекращайте! Шутка затянулась! — я стукнул кулаком по наверное чугунному косяку и тут же пожалел об этом. — Ну, успокойтесь, пан Ляйне… — примирительно заговорил Зденек. — Это не шутка, я над вами совсем и не думал смеяться. Можете обойти хоть все комнаты, вы не найдёте меня. Потому что, как я уже сказал, в это время я нахожусь на приёме, за несколько километров отсюда. Я вышел из машины. Немного походил кругами, приглаживая волосы, потом, наконец, немного пришёл в себя и вновь вернулся в кабину. — Ну, хорошо, а когда вы планируете меня возвращать? — Хоть сейчас, хоть через час, — ответил Зденек, мне захотелось спросить, не пороли ли его родители за дело когда-нибудь, но удержался. — Мне можно выйти на улицу? Кое-что надо проверить, — обратился я в микрофон и после небольшой паузы, Зденек отозвался положительно. — По моим подсчётам вы здесь что-то вроде призрака. Сущность с пониженными возможностями коммуникаций, — проговорил молодой изобретатель задумчиво. — Прекрасно, ждите, — сказал я и, подхватив баночку с клеем, стоящую на столе, выскочил из квартиры Бишевича. Сбежав по лестнице, я толкнул дверь подъезда и вышел на улицу. Дождь. Я прошёл вдоль стены несколько раз туда и обратно, пристально её осматривая, но не обнаружил никаких объявлений. «Может, смыло, может, сдуло», — рассуждал я, а сердце колотилось, как сумасшедшее. Вдруг где-то позади послышался звук шагов. Дрожащими руками я вылил на клочок бумаги, который всё это время держал в руках, половину содержимого баночки и прижал его к намокающей кирпичной кладке. «Давай, давай, давай!» — шептал я сквозь зубы, пока, наконец, проклятое объявление не пристало к вертикальной поверхности. — Готово! — воскликнул я и скрылся за углом дома, прежде чем человек, входивший во двор, достиг злополучной стены. Я позволил себе понаблюдать за ним. Он устал, он шёл с работы, на нём был слишком лёгкий для промозглой погоды плащ. Он недавно перенёс простуду и потому закутывал шею в шарф. У него была зарплата в 278 рейнов, а работал он в редакции на Сан-Лоран. «Бедолага — Крестен, постоянно вляпываешься в неприятности!» — прошептал я снисходительно и поспешил подняться, пока человек, несмотря на ужасную погоду, с интересом перечитывал странное объявление без каких-либо данных автора… Я вбежал в квартиру Бишевича тяжело дыша, после скачек по лестнице. — Зденек! Возвращайте меня! — крикнул я, плюхнувшись в кресло. — Ох, пан Ляйне, я уже начал волноваться, где вы пропадаете, — пробормотал голос из радио. — Хорошо, готовы? — Нет, стоп! — я заметил, что в руках всё ещё сжимаю баночку с клеем. Я выскочил из машины, поставил её обратно на стол, откуда брал и пулей вернулся обратно. — Теперь готов. — Замечательно, сейчас нажмёте пару кнопок по моей команде, — отозвался Зденек и меня опять оглушил невыразимый шум. Бишевич встретил меня с распростёртыми руками. — Ну же! Что вы видели?! Что вы видели, пан Ляйне! Как всё было? Необычное самочувствие? А вы трогали что-нибудь? Пан Ляйне! — тряс меня изо всех сил Зденек. Но я совершенно обмяк и на разговоры был не настроен. Так и сидел, вернее полулежал в кресле пилота, блуждая глазами по стенкам машины. — Пан Ляйне? — Зденек… потом, — я, наконец, встал, отодвинул Бишевича и на ватных ногах прошёл до двери из комнаты. –Выключите эту машину и никогда больше не включайте, или я её сломаю! В этот раз ничего особенного не случилось, но мне просто страшно себе представить какой парадокс мог ожидать нас… Что вообще случилось, если бы прошлое не состоялось… я еле успел… — Что успели? — не понял Бишевич. — У меня же камеры только на машине, я за вами далеко не мог следить. Ой, да в любом случае, значит, природу не обманешь, и всё было в порядке вещей! За этот его оптимизм и в целом наплевательское отношение к «балансу вселенной» мне хотелось влепить самозваному «гражданину мира» хорошую пощёчину, но у меня совсем не было на это сил моральных и физических. — Замолчите. Это было слишком страшно. — Но… — Никаких «но»! — рявкнул я, и Зденек даже вздрогнул. Бишевич помрачнел и опустил голову. Мне стало его жаль, хоть и сердился я на него сильно. — Эх вы, юные гении, — я взял его за плечо и повёл за собой, — все романтики-сорвиголовы. Пойдёмте, выпьем у меня хорошего чаю, всё равно чувствую, что не усну в ближайшие пару часов.