First blood

Тимми докуривал третью сигарету, глядя в иссиня-черное, беззвездное небо и оставив последнюю надежду согреться. Его руки заледенели, едкий сигаретный дым смешивался с выдыхаемым на холоде паром, а в спину впивались жесткие ребра парковой скамейки, на которой он лежал. Ноябрьский холод вечерними щупальцами проникал сквозь протертую джинсовую куртку и штаны, смертельной лаской обнимая его онемевшее тело. Грязный черный рюкзак парнишки стоял у скамьи прямо на земле. Идти Тимми было некуда. Сорок минут он отчаянно пытался дозвониться хоть до кого-нибудь из знакомых, но те как в Лету канули. Слишком высоки были ставки. Общение с Тимми грозило тотальным обвалом персонального рейтинга. А без него ничего в социуме не добиться, всем известно.Никто в здравом уме не осмелился бы теперь ответить на его звонок, встретиться с ним, заговорить или даже просто обслужить его в магазине.Как только Тимми приближался к людям, на их рейтинговых браслетах высвечивалось соответствующее предупреждение, и они быстро и молча уходили, избегая даже смотреть в глаза маргиналу. Тимми окончательно и бесповоротно стал изгоем для государственной системы, а непропащие люди обыкновенно дорожат своей маленькой жизнью и привычным комфортом. Можно ли винить их за трусость и слабость? Те социальные аутсайдеры, которых система отвергала в более зрелом возрасте, могли цинично усмехнуться в лицо обывателям и спокойно уйти в лагеря для отверженных. Они были к этому готовы, противоречащая общественным нормам жизнь вела их к печальной развязке. Но у девятнадцатилетнего Тимми ещё месяц назад всё складывалось прекрасно, перспективы были заоблачными, а дорога к мечте казалась прямой и широкой. Парень учился в престижном университете на режиссера, мечтал снять мировой шедевр и подрабатывал помощником у признанного мастера кино Алена — завидная участь, почти все козырные карты на руках. Катастрофа, разрушившая его жизнь с космической скоростью и фатальностью метеорита, произошла совершенно неожиданно. Кто бы мог подумать, что из пятидесяти с лишним миллионов тинейджеров, проживающих в штатах и раз в пять лет участвующих в Лотерее за дополнительный рейтинг, именно он окажется в числе десяти счастливчиков, которым выпала честь добровольно отдать свою кровь верховным вампирам и самим присоединиться к вечному племени? Нереально, но факт! «Везунчику Тимми», как порой называли его друзья, снова улыбнулась удача и выпал редкий шанс стать бессмертным венцом пищевой цепочки. Но избранный, впервые в истории их великой страны, посмел отказаться от почетной миссии и собственного государственного долга. Сначала его беспрецедентное решение долго обсуждали в СМИ, обвиняли начинающего режиссера в аморальном пиаре, и звали Тимми на дурацкие ток-шоу, на которые он, разумеется, не пошел. Потом шумиха поутихла, ему дали месяц на раздумья и даже пытались прислать известного психолога Альбрехта Фройдмана для консультаций и помощи избранному, но Тимми последовательно и решительно отвергал все попытки его уговорить. Он сам не смог бы рационально объяснить свое нежелание становиться вампиром, но при мысли об этом сердце сжималось от тоски и становилось почти физически больно. Какой идиот добровольно откажется от вечной жизни в почете и роскоши? Видимо, только альтернативно одаренный помощник режиссера Тимми Малеша. Несмотря на эмоциональные уговоры родных и друзей, Тимми отказался стать вампирским избранником и через месяц.Он ждал, что ему серьезно понизят рейтинг, но до последнего надеялся, что наказание не будет суровым, и в тюрьму его все-таки не посадят. В день Икс за ним приехали люди в черных костюмах, не слушая протестов и слез матери, дали десять минут на сборы и почти насильно затолкали в тонированный джип. Через полчаса его привезли к зеркальному правительственному небоскребу и провели внутрь с повязкой на глазах.Секретарь-вампир, холодно улыбнувшись, сказал Тимми, что выбор прост: он должен подписать либо отказ от рейтингового браслета, либо согласие на переход к вампирам. Его подвели к низкому стеклянному столику с двумя документами и ручкой. У Тимми все внутри похолодело, а внутренний голос в панике закричал: «Подписывай согласие, падла, среди изгоев ты не выживешь!». Лишались рейтингового браслета и становились аутсайдерами в штатах только люди, ведущие маргинальный образ жизни. Прожженные воры, законченные наркоманы, жестокие убийцы и насильники. Добропорядочное общество навсегда их отторгало, изгоям ничего не оставалось, как уйти жить в специальные гетто — лагеря отверженных. Там царил хаос, а регулярные издевательства, изнасилования и убийства казались нормой существования. Эти лагеря были намного хуже тюрьмы — их не контролировал никто. Там действовал единственный закон животного мира: «выживает сильнейший», поэтому долго жить и умереть своей смертью, судя по слухам в интернете, не удавалось практически никому. Все худшие люди страны жили там.Тимми видел в сети официально запрещенные фильмы о страшной жизни и смерти в гетто отверженных, но никогда не представлял, что сам когда-нибудь в нем окажется. Под пристальным взглядом вампира Тимми подрагивающими пальцами взял ручку, прочитал оба документа, не дал себе опомниться и, зажмурившись от ужаса, подписал отказ от рейтингового браслета. Фактически собственный смертный приговор. Он рассеянно оглянулся и увидел, что брови вампира приподнялись, тот смотрел на парня, как на безумца и самоубийцу. Тимми и сам считал, что спятил, но он сознательно выбрал именно отказ. Секретарь забрал документ, щелкнул пальцами, и к Тимми вмиг подошел огромный человек в деловом костюме и складным ножом срезал пластиковый ремешок браслета с его руки. Через минуту парнишке вернули рюкзак с вещами, а затем вывели его на улицу через черный ход. С тех пор для американского общества Тимми больше не существовало. Никто насильно не тащил изгоев в гетто, если они не проявляли агрессии к окружающим. Многие либо нападали, либо сами приходили туда, настрадавшись от одиночества, безденежья и голода. Аутсайдеры были призраками на городских улицах. До того последнего вечера на скамейке в парке Тимми в ужасе скитался неделю, спал, где придется, практически ничего не ел и совсем выбился из сил. За семь дней изгнания ни один человек не заговорил с ним, и он сдался. Тимми понял, что может только умереть. Из последнего отчаяния он сжал тлеющий окурок в кулаке. Легкий ожог был почти приятным для ледяной руки. Тимми глубоко вдохнул холодный воздух, подумал о маме, почему она не взяла трубку? Она бы наверняка не испугалась, просто его номер, скорее всего, больше ему не принадлежит. Вспомнил красавицу-блондинку Джесс, свою бывшую девушку, которая бросила его, когда он сказал, что не будет вампиром. Вспомнил веселого и беззаботного Патрика, с которым иногда тоже спал с разрешения Джесс. Патрик был рядом до конца, но не понимал Тимми и уговаривал его принять драгоценный дар. Он вспоминал своих знакомых одного за другим, и все они вдруг показались ему малодушными и пустыми. Предателями и конформистами. «Чертов тупой бунтарь, только и можешь, что жалко сдохнуть», — беспощадно сказал себе Тимми. Наконец, он устал отчаиваться и обвинять всех и просто смотрел в небо, с сожалением думая, как хотел бы перед смертью увидеть хоть одну звезду, но безразличная синева была густо затянута тучами, и сквозь них не пробивался ни единый проблеск далекого небесного света. Холод стал почти привычным, манил воздушными щупальцами и мнился избавлением от земных страданий. Глаза Тимми закрылись, и он почти уснул, как вдруг в него ударил яркий свет. Он вскочил из последних сил, ослепленный и ничего не понимающий. — Шеф, я нашла мальчика, сейчас мы его заберем! — раздался рядом тонкий радостный голос. — Что, кто вы? — непонимающе спросил Тимми и слезящимися глазами посмотрел на невысокую девушку в зимней куртке и черных джинсах. Она была худенькой, с тонкими, почти детскими чертами лица и капризным пухлым ртом маленькой девочки. Глаза незнакомки скрывал козырек осенней кепки-берета. — Ты же Тимми Малеша? — спросила она. — Да, — дрогнувшим голосом ответил Тимми. — Слава богу, мы тебя нашли. Я уже боялась, что ты ушел в гетто, и мы можем не успеть вытащить тебя оттуда. — А вы кто? — Мы от господина Доминика Арха. Он ждет тебя, пошли, — велела девушка. — Минутку, господин Арх, который вампир? Я же отказался переходить к вампирам, — вдруг вспомнил о своем волевом решении Тимми. — Ха! Отказался он. Реально уже вообразил себя бунтарем, идущим против бездушной системы, да? И собирался героически умереть отверженным и одиноким. Боже, господин Арх сам телепатически велел тебе отказаться, чтобы ты не достался другим верховным вампирам, — со смехом ответила незнакомка. — Что? Никто ничего мне не велел, я решил сам. Я никуда не пойду, — начал было протестовать Тимми, но вдруг глаза вампирши ярко сверкнули синим из-под козырька кепки, и он мгновенно провалился в сон. Проснулся Тимми днем в мягкой двуспальной кровати с пологом. Он обнаружил, что лежит под невесомым одеялом полностью обнаженным, и у него, как ни странно, ничего не болит. Комната, в которой он оказался, была небольшой, но светлой, выдержанной в цветах слоновой кости и бежевых тонах. Напротив кровати стоял белый резной комод с большим ажурным зеркалом. Тимми увидел свое отражение: прищуренные зеленоватые глаза, классический тонкий нос, острые скулы и ярко розовеющий рот, словно после долгих поцелуев. Темная кудрявая голова парнишки пребывала в полнейшем беспорядке и слегка кружилась. Прислушавшись к ощущениям, Тимми с ужасом осознал, что ночью он занимался с кем-то сексом, но совершенно этого не помнил. Только легкий дискомфорт в известном месте, который не спутать ни с чем, намекал, что в его тело недавно проникали. Он закрыл лицо руками, браслет привычно скользнул ниже по правому запястью. Тимми открыл глаза и вскрикнул от удивления. Ему вернули рейтинг и даже существенно его подняли, он снова человек, а не изгой. Тимми сначала обрадовался, хотел побежать домой или хотя бы позвонить матери, но взял себя в руки, а после и вовсе разозлился. Какой-то неведомый господин изнасиловал его и вернул браслет в качестве подарка любовнику? Он, мать вашу, не игрушка, нельзя делать с ним, что заблагорассудится! Тимми встал и увидел в зеркале свое тонкое тело со слегка заметными мышцами, узкими бедрами и гладким, беззащитным пахом. Он приблизился к отражению вплотную, рассматривая бесстыдно припухшие, зацелованные губы. Вряд ли столь страстно можно сосаться с насильником, значит, он спал, не пойми с кем, добровольно. Или этот мудацкий вампир его загипнотизировал. Рассматривая горло, парнишка со страхом заметил на нем две здоровенные отметины от чьих-то больших клыков и застонал. Значит, эта зубастая сволочь еще и кровь его пила! Тимми схватил лежавший на комоде гребень и яростно вонзил его в макушку, силой раздирая спутанные волосы. Другого способа выразить эмоции он не нашел. Разве что разбить зеркало? Тимми просто трясло от отчаяния и злости. — Мой страстный возлюбленный уже проснулся? — раздался ироничный голос за его спиной. — Ты, блять, кто?! — Тимми подлетел к незнакомому высокому вампиру и сильно ударил его ладонью по щеке. Тот лишь слегка отстранился в ответ. Перед ним спокойно стоял, спрятав руки в карманы темных брюк, длинноволосый молодой мужчина с выразительными карими глазами, чуть горбатым носом и чувственным ртом. Лицо его было, пожалуй, слишком бледным, но привлекательным. Завершала образ вампира классическая белая рубашка с расстегнутым воротом и дорогие ботинки. Лощеный господин уверенно посмотрел на него. Тимми вдруг стало стыдно за свой порыв, и он опустил глаза, не решаясь снова взглянуть на незнакомца. — Как жаль, что ты ничего не помнишь, но я предупреждал об этом, Тимми. Все, что произошло, случилось по обоюдному согласию, смею тебя уверить, — несколько старомодно ответил вампир. — Вы меня загипнотизировали, так что это — изнасилование. Как вас там? — невежливо откликнулся Тимми. Он стоял и нервно переминался с ноги на ногу. — Какой же ты дерзкий и упрямый мальчик, — покачал головой кровопийца и усмехнулся, подходя ближе. — И красивый, как юный греческий бог. Мой личный Дионис и Аполлон в одном лице, я готов служить тебе, любовь моя. Меня зовут Доминик Арх, ты живешь в моем доме уже три недели. И да, никто не принуждал тебя гипнозом, Тимми. Ты всегда был моим, с самого рождения. — Последнее, что я помню: холод, та девушка в парке подошла, синий свет… Затем я просыпаюсь здесь и понимаю, что меня ночью трахали, а я не помню ни черта — ни кто насиловал, ни как… — почти растерянно рассказал Тимми. — Придется напомнить, — с улыбкой ответил Доминик и опустил взгляд. Тимми вдруг вспомнил, что стоит обнаженным перед кровососом и попытался прикрыться руками. — Тебе не нужно от меня прятаться, мой Тимми, — приблизившись вплотную, прошептал ему на ухо Доминик, нежно убирая с паха ладони парнишки. Вампир едва уловимо поцеловал его в щеку, а затем опустился на колени и коснулся ртом отзывчивого на ласку органа Тимми. Следующие несколько минут проплыли в сладкой неге, Тимми постанывал от наслаждения, сидя на кровати с раздвинутыми ногами и чувствуя, как горячо и старательно рот Доминика доказывает, что он сам на все согласился. После такого жаркого минета Тимми сразу бы разрешил все остальное, но Доминик поднялся и посмотрел на него бархатным, до мурашек пробирающим взглядом. — Ладно, я тебе, пожалуй, верю, — хрипло проговорил Тимми, все еще не до конца придя в себя после оргазма. — Спасибо, — иронично поклонился Доминик и сексуально облизал губы кончиком языка. — Я… расскажи мне, почему я все забыл? — попросил Тимми. — Ты был моим с рождения, Тимми. Лотерея — это всего лишь ширма для воссоединения вампиров с их людьми. У нас есть особенная связь. Я порой мог смотреть на мир твоими глазами, помогать пережить сложные моменты, незаметно внушать тебе уверенность, что все будет хорошо. Но я никогда раньше не пытался контролировать твою волю, клянусь. Я просто был рядом и любил тебя, Тимми. Я долгие годы терпеливо ждал, когда ты повзрослеешь и станешь моим. Потом произошел раскол, я поссорился с другими правящими кровососами. Формально больше я не принадлежал к государственной элите и не имел права на смертного спутника, рожденного специально для меня. На тебя. Вампиру плохо без своего человека, если тот уже родился. Без психологической связи с ним, без его крови, вампир может заболеть и даже умереть, подобно смертному. — И они хотели забрать меня, отдав по Лотерее другому вампиру, — понял Тимми. — Да, и тогда им бы удалось уничтожить меня. Я не мог этого допустить и через нашу связь заставил тебя отказаться. Прости, что тебе пришлось это пережить. Моя группа пыталась сразу найти тебя, но ты слишком быстро перемещался, метался, бедный, по городу, как загнанный зверек, — Доминик потянулся и осторожно поцеловал отметину от клыков на шее Тимми. — Я был готов умереть и тогда понял, как жестоко одни люди могут поступать с другими, изгоняя их из общества и вынуждая жить в самых кошмарных местах на свете. И вообще рейтинговые браслеты, как ошейники для собак. Будь послушным и живи хорошо. А будешь «плохим песиком», тебя накажут, — искренне поделился Тимми с любовником. — Именно из-за этого и произошел раскол. Мы, вампиры, существа кровожадные, нашей элите нравится жить по принципу «разделяй и властвуй», а я не могу любить человека и одновременно относиться к людям, как к бездумному скоту, — задумчиво кивнул Доминик. Тимми уже лежал головой на его коленях, а вампир ласково накручивал на пальцы мягкие завитки его волос. — И ты захотел освободить людей? — спросил Тимми, приподнимаясь на локте и заглядывая своему вампиру в глаза. Он так быстро принял его слова и не сомневался в их правдивости, что мысленно уже мог назвать Доминика «своим вампиром». — Да, но у меня не хватит сил бороться с системой без тебя, без твоей крови, Тимми. После того, как мы встретились, и ты выздоровел, мы много говорили о социальной справедливости и лучшем устройстве государства. Я постепенно смог рассказать тебе о нашей связи и надавить на правительство, чтобы тебе вернули незаконно отнятые права. Но если мы будем бороться, обещаю, скоро ты вместе с остальными людьми окончательно снимешь этот чертов собачий ошейник! — эмоционально ответил Доминик. — Я дам тебе свою кровь, — сказал Тимми, приблизившись и поцеловав вампира в губы. Это было так остро и возбуждающе, целоваться с хищником, способным в мгновение ока разорвать тебе горло. — Не сейчас, ты еще отошел от прошлого раза. В начале, когда я буду пить твою кровь, ты можешь терять воспоминания, как сегодня, — предупредил Доминик. — И мы каждый раз будем знакомиться заново, Дом. Мне нравится, романтическая радость узнавания, — улыбнулся Тимми. — Я думаю, нас ждут великие дела и государственный переворот. Одевайся, Тимми, встретимся внизу, — мягко велел Доминик и посмотрел на своего человека таким страстным взглядом, что Тимми не сомневался, секса у них будет предостаточно, и его крови этот клыкастый возлюбленный выпьет много. Но он легко отдал бы Доминику всю свою кровь и пошел за ним по пути бессмертия.