Ведьма рядом

      В нашем доме завелась ведьма. Знаю, звучит глупо, но кто станет слушать двенадцатилетнюю девчонку, вечно влипающую в неприятности? Так что какая разница, как это звучит: глупо или жутко. А ведь это жутко – ведьма в доме. Самая настоящая ведьма с тобой под одной крышей, спящая за стенкой, такой тонкой, что можно было слышать скрип кровати при каждом повороте и, что хуже, храп.       Как ведьма оказалась в нашем доме? Что ж, ведьму в дом привела мама Джил. Я ее не виню: она ж не знала. Она бы все равно кого-нибудь да привела: одной с одиннадцатью детьми управиться сложно. Просто так сложилось, что это оказалось ведьма. Хотя по ней сразу видно. Натянутая, словно струна. Волосы собранные так туго, что еще чуть-чуть и можно было бы снять скальп. Глаза в вечном прищуре, тонкие губы сомкнутые в нить. Вытянутое лицо всегда в гримасе недовольства. Костлявая, будто иссохшая мумия. Удивительно, что на ней не висели ее одежды, а были впритык. Застегнутые на все пуговицы, разглаженные аж до тошноты (казалось, можно было бы порезаться).       В общем, мне одного взгляда хватило, чтобы понять: она ведьма. Еще и имя у нее такое – Эльза – сразу мурашки бегут.Хотя у меня имя не лучше – Доротея. Ну что за жуткое имя, скажите? Ладно бы Дороти, но Доротея – это уже слишком. Так что все меня зовут просто Дот.       Но как так получилось, что мама Джил осталась одна с одиннадцатью детьми?       Начнем с того, что нас у мамы Джил и папы Микасемеро: не все родные, только двое. Однако нас так много, что мне кажется, будто они сами не знают, которые. Но это точно не я, хотя я и единственная из нас рыжая, как и Джил. Случилась «большая беда» (долгая история), так что мы переехали к дяде Джошу (брату мамы Джил). Вот у них с тетей Миной четверо детей, и все родные.       И стоило нам переехать, как вдруг все и завертелось. Папа Мик получает приглашение в другую страну заниматься каким-то научным экспериментом. Дядю Джоша отправляют проводить учения посреди океана. А на работе тети Мины что-то случилось, и теперь она сутками живет там, приезжая домой только поспать и поесть раз в несколько дней.       Так мама Джил и осталась одна.       А с появлением Эльзы все стало только хуже.       Сначала пропал Малыш, соседский пес, который встретил Эльзу жутким лаем: никогда еще не слышала, чтобы собаки так лаяли (он даже на меня так не реагировал). Хотя от него можно было такое ожидать. Он был из тех, на которых смотришь и задумываешься: «Может, собаки на самом деле произошли от медведей?». И странно было то, что мистер и миссис Робинсон, даже не заметили его пропажи. Они все время считали, что Малыш «где-то там рядом».       Потом слегли младшие:Сирил, Фил и Лил – чихающие, кашляющие, раскрасневшиеся от температуры. А Эльза проводила время на кухне, варила странное варево в кастрюле и давала им, но, что хуже – никого к ним не подпускала, под предлогом, что и мы можем заразиться.Так что приходилось пробираться к ним тайком и давать им настоящие лекарств из аптечки. А заодно и солдатиков Сирила то тут, то там заныкать, чтоб он знал: его верные солдаты охраняют своего генерала.       – Сейчас все дети в городе болеют, – отмахивались от меня мама Джил и тетя Мина, когда я пыталась привлечь их внимание.       Хотя чему я удивляюсь? Эльза, стоило ей ступить за порог дома, всех заставила ходить по струнке. Ей одного взгляда хватало, чтобы любой ребенок в доме тут же замолчал и делал так, как оно того хочет. Она даже Джима заставила взять швабру и мыть полы! Джима, которого, казалось, даже угроза конца света не заставила бы заниматься домашними делами!       А еще Лола сломала руку (один плюс в этом все же был – она дала разукрасить свой гипс). Сим за одну неделю разбил три пары очков (пришлось заматывать их скотчем и нитками, чтоб хоть как-то продержались, пока новые будут готовы). Минни и Джинни подхватили вшей, и пришлось сбрить их милые кудри. У Энтони началась сыпь: он весь покрылся красными зудящими пятнами, как у него бывало после клубники. А клубнику он не ел, это точно. (Но все же ему немного полегчало после смены постельного белья). Джош-младший подрался с лучшими друзьями и потерял зуб (но от него я держалась подальше: рядом со мной он всегда безудержно начинал чихать и обвинять, что я опять на улице бродячих кошек кормила – будто это преступление).       И еще много других бед приключилось в доме.       – Обычный хаос в доме, где одиннадцать детей, – подобные ответы я выслушивала, когда говорила, что происходит что-то странное.       Да, конечно, соглашусь, что у нас дома никогда не было тихо, даже когда мы еще не переехали, но это – уже перебор: я стала везде – по всему дому, в темных уголках, за предметами, в вазах, под мебелью, – находить всякие мелкие предметы. Самые обычные, на самом деле: пуговицы и конфетки, ручки и карандаши, резинки для волос, даже пара жвачек. Но от них так и бросало в дрожь: было в них что-то плохое. А ведь Эльза постоянно рыскала по всему дому под видом уборки: все переставляла, везде заглядывала.       Точно ведьма! И об этом надо рассказать! Так что, подумав, я взяла оставшихся солдатиков Сирила и поставила их везде «охранять дом»: я сделала ловушки для Эльзы, чтобы знать, куда она заглядывала.       И что бы я не говорила взрослым, они от меня отмахивались. Пожалуй, единственным, кто мне поверил, был Юстас Робинсон, наш сосед, хозяин Малыша.       – Ты не видела Малыша? – спросил он однажды.       – Я думаю, Эльза его прогнала! – тут же выпалила я. – Она ведьма! Настоящая ведьма!       И сразу рассказала обо всем, что происходит.       – А еще по всему городу желтеют деревья и трава, хотя только середина лета! – поделился он со мной.       – Но ведь июль выдался довольно жарким… – начала я и тут же осеклась: неужто, я только что выдала так хорошо подходящее объяснение? Так это происходит не только у нас, а по всему городу?!       – Надо к Бобу! – и я потащила Юстаса с собой, даже не спрашивая его мнения.       Боб – единственный в округе, кто мне нравится. Ему, наверно, лет двести. Но в отличие от тетушки Дорис, живущей напротив (и которой, наверно, столько же), он не докучал, и от его улыбки не воротило. Если честно, меня порой по-настоящему выворачивало после общения с ней.       А вот Боб славный. Всегда слушает, что я говорю, в отличие от других взрослых. И даже на мои заявления, что Эльза, наверно, ведьма, загадочно так улыбается, будто соглашается со мной в этом. И от него так и веет уютом, а еще он мятой пахнет. Мама Джил рассказала, что раньше он работал в библиотеке, и я думаю, что перед тем, как уйти на пенсию, он хорошенько так ограбил свое рабочее место: столько книг у него было в доме! Они были везде: шкафы были ими забиты, стопками они лежали на столе и тумбах, даже на полу можно было найти башни из них. Наверняка там найдется и книга, которая бы сказала, как бороться с ведьмой.       Но Боба дома не было. Вместо него был Берт. Оказалось, что Боба схватил удар, и теперь он лежит в больнице, за ним ухаживает его племянница, а он, Берт, его внук (или племянник, или внучатый племянник – я так и не разобрала), присматривает пока за домом.       Мне Берт сразу не понравился. Весь такой рассеянный и неуклюжий. Очки набекрень. Помятая рубашка с перепутанными пуговицами. Но взгляд ясный, проницательный. Пронизывающий и оценивающий тебя с головы до пят и обратно до макушки. В общем, тот еще прохиндей. Если честно, я не знаю, что именно значит это слово, но мне нравится, как оно звучит. Только вслушайтесь: про-хин-дей.       Держа в одной руке чашку, а другой придерживая дверь, он стоял весь такой расслабленный и уставший, словно только проснувшийся. Но по взгляду было видно: он не хочет нас впускать.И больше походил на сторожевого пса.       – Боб обещал: я могу брать любую книгу в любой момент! – он дрогнул, явно не ожидая, что на него прикрикнет двенадцатилетний ребенок. И, воспользовавшись его минутной слабостью, я уверенно вошла в дом.       Однако Берт быстро взял себя в руки и, твердой хваткой схватив меня за плечо, вытащил меня за порог.       – Но Боба здесь нет, – отчеканил он. Его взгляд скользнул по книжкам, которые я успела схватить. – Их можешь взять, но вернешь, как дочитаешь.       И захлопнул перед моим носом дверь, не успела я и слова произнести.       Я же сказала – прохиндей.       Пришлось нам с Юстасом вернуться ни с чем: я сразу поняла, что добытое вряд ли мне поможет.       – Будь он женщиной, я бы сказала, что он ведьма, – буркнула я.       – Может, тогда он колдун? – предложил Юстас. В ответ я лишь вздохнула и покачала головой. Нет, на самом деле он не похож на ведьму. Если в городе и есть еще одна ведьма, помимо Эльзы, так это тетушка Дорис.       Кстати, о тетушке Дорис (на самом деле, никому она тетушкой не приходилась, но все ее так называли). Как только мы оказались у ее дома, она нас поймала, назвала милыми детками, сунула в наши карманы «домашние печенюшки» и потрепала за щеки с такой силой, что они огнем горели, казалось, еще несколько дней. У меня уж точно, не знаю, как у Юстаса: у него случилось несварение. Не стоило мне приглашать его к нам: Эльза настояла на том, что как гость Юстас должен с нами поужинать.       После того, что случилось с Юстасом, стало ясно: надо переходить к серьезным мерам! Но в голову не приходило ни одной идеи, так что я взялась за добытые книжки. Боб как-то сказал, что если мысль в голову так и не пришла, нужно занять голову чем-то другим. И знаете, он оказался прав! Одна из книжек была про девочку, которая хочет стать ведьмой и даже нашла себе наставника. Но та не хотела ее обучать, поэтому главная героиня взяла все в свои руки и стала учиться сама, постоянно заглядывая в магическую книгу, когда ведьмы не было рядом.       То, что надо, поняла я! Ведь как нужно бороться с ведьмой? Ее же методами!       Так что когда Эльза в очередной раз, сварив свое нечто для младших, отправилась к ним, я зачерпнула остатки ее варева в кружку и, подумав, выдернула свой рыжий волос и подкинула в варево.       Эльза точно ведьма! Самая настоящая ведьма! В очередной раз убедилась я, наблюдая как густое варево сменило свой цвет в кружке на болотно-зеленый.       – И что это ты делаешь? – прозвучал у меня за спиной голос Эльзы. Я тут же выплеснула на нее получившееся у меня «зелье». И оно сработало! С жутким криком – я его никогда не забуду – вся в зеленом дыму, что исходил от пятна, оставшегося от варева, Эльза скрючилась на моих глазах. Она уменьшалась, становилась все меньше и меньше, пока на полу не осталась только ее одежда. Но тут рубашка зашевелилась и из-под нее выглянула кошачья морда с болотно-зеленой шерстью.       – МЯ-Я-Я-Я-У-У-УРГХ! – выкрикнула она, выгнув спину, и набросилась на меня, оставляя глубокие следы на моих руках, которыми я прикрывалась от нее. Но тут что-то ударило по кошке, и та отлетела к стене, с громким звуком ударившись.       Это оказалась тетушка Дорис. Я же упоминала, что она постоянно докучает? Она всегда находила время заглянуть к нам «по-соседски». И я никогда этому не радовалась, но в этот раз, пожалуй, впервые за все время, я была ей рада: именно она ударом своей трости откинула от меня эту бесящуюся кошку.       – Ох, только взгляни на свои ручки, – залепетала тетушка Дорис, наклоняясь ко мне. – Пойдем-пойдем, надо их обработать.       И, подняв меня, она обхватила мои плечи и повела прочь из дома. Опомниться я не успела, как оказалась в доме тетушки Дорис, утопая в кресле, а сама она уселась на диванчик и взялась за свое вязанье.       – Ох, сколько же проблем было от этой Эльзы, – проговаривала она, вытягивая нити из десятков клубков, сложенных в корзине.       Но как же ее «обработать ручки»? Разве не для этого она меня привела в свой дом? Вот только я и слова сказать не смогла. Язык так и прилип к нёбу.       – Все мои планы порушила.       Вздохнув, она ткнула в мою сторону одной из спиц:       – Да и ты хороша будешь.       Спицы постукивали друг о друга, и – клянусь, я увидела! – как петля за петлей на вязанье нанизывалось заклятие. Так значит, тетушка Дорис тоже ведьма!       Если подумать, то Малыш на нее тоже лаял. И к нам в дом она наведывалась, только когда Эльза уходила по своим делам. И в день, когда Юстас отравился, она угостила его своими печеньями. Да и некоторые неприятности начались до появления Эльзы…       – Появилась в моем городе, на моей улице – и давай сразу все под себя строить.Небось, сама даже этого не заметила? – посмотрев мне в глаза, она усмехнулась.– Конечно, вас так много было, что я даже не поняла, который из вас это делает, пришлось искать.       Так эти неприятности были, чтобы найти, кто из нас колдует? И теперь она думает, что я ведьма?       – И тут эта Эльза! Видите ли, Шабаш заметил, что в городе вдруг магия возросла: слишком много детей сразу заболело. Тут, конечно, сама виновата: не стоило так много сразу брать.       Как только она упомянула их, я поняла: вот все эти клубочки в корзине – это все заболевшие дети.       – Но, на мое счастье, ты таких дров наделала, что мои закрыла. Так что она все в вашем доме копалась, а в мой так и не заглянула.       И тут, замерев, тетушка Дорис засмеялась. Хотя это мало чем походила на смех. Это была смесь из хихиканья – мерзкого, как струи дождя, начавшегося нежданно-негаданно, а потому проникающего за шкирку легкой футболки, – и «похлюпывающего хрюканья» (просто не знаю, как еще можно описать это звук).       – А Боб! А Боб!       Что Боб? Значит, его удар схватил из-за нее?       – Говорила я ему: не лезь. Не дело это волшебнику в ведьмовские дела нос совать.       – Я не ведьма! – наконец, язык отлип, и я смогла хоть что-то сказать.       Она прищурилась, глядя на меня.       – Не ведьма значит? А это тогда что?       И она дернула нить, а меня потянуло к ней, выдернув из кресла на узорчатый ковер.       – Не хочешь быть ведьмой – не будь. Я просто себе все заберу, – говорила она, продолжая вязать, а я пригляделась к клубкам и почему-то решила: вот фиолетовый это Сирил, а зеленые рядом – Фил и Лил. Розовая нить – это точно Джош-младший, а тот оранжевый (самый крупный из всех) это Боб. И еще много-много разных клубочков было в корзине, и все потихоньку становились все меньше и меньше.       А если Боб волшебник, как сказала тетушка Дорис, то может и Берт волшебник, раз он ему кем-то там приходится, подумала я. И Эльза значит, на самом деле, не такая плохая. Она, как и тетушка Дорис, пыталась понять, кто в нашем доме колдует.       И стоило мне подумать об этих двоих – Берт и Эльза, – как вдруг с грохотом и треском разбилось стекло. Вязание упало на ковер, спицы стукнулись друг о дружку. А я поняла, что, наконец, могу двигаться.       – Нет! – завизжала Дорис. – Не вмешивайся! С ведьмой ведьма должна иметь дело!       – У меня есть разрешение от Шабаша! – парировал ей Берт, схватившийся за корзину и пытавшийся выдернуть ее из лап взбесившейся тетушки Дорис.       В ногах и руках была слабость, но все же я смогла встать и, сама даже не понимая почему, потянулась к вязаной жилетке тетушки Дорис и потянула, за торчавшую нить. Я просто знала: нужно так сделать.       И вновь она завизжала, но уже обернувшись ко мне. Она отпустила корзину и, удивленный моим поступком, Берт свалился назад. Тем временем ведьма завертелась, пытаясь до меня добраться. Я отпрянула и, так как ноги меня все еще плохо держали, сама упала. А нить все тянулась, и тянулась, и тянулась. И вдруг тетушка Дорис исчезла.       – Ох, – выдохнул Берт, вставая. – Двести лет они с Бобом вроде бы уживались, но под конец она все-таки свихнулась.       С грохотом отворилась дверь. За ней оказалась Эльза. Я оглядела их. Вот так-то гораздо лучше. Берт был в костюме-тройке, аккуратно выглаженном, да и рубашка правильно застегнутая, и держался он гордо. А Эльза наоборот вся потрепанная, волосы во все стороны торчали (правда, были болотно-зеленого цвета), да и на лице, расслабленном без прищура, красовались весьма изящные очки.       – Опоздала ты, – с усмешкой упрекнул Эльзу Берт. – Юная ведьмочка тут вместо тебя все решила.       – Не ведьма я! – возмутилась я.       – Ведьма-ведьма, – соглашаясь с Бертом, Эльза аккуратно села на край дивана, возвращая себе свою выправку. – Иначе как объяснить все эти твои колдовские штучки в доме? Солдатики эти, и все эти талисманы, что ты своим братьям и сестрам сделала. И то, как ты все эти…       – Не ведьма! – повторила я, перебивая ее, и вздохнула: – А кошка.       Они оба на меня вытаращились.       – Мне мама Джил понравилась, а она хотела рыжую дочку. Вот я и стала дочкой.       Берт рухнул в кресло:       – Так вот что Боб имел в виду, говоря: за кошкой присмотрите.