Право на жизнь

Всё началось, когда я была ещё совсем маленькой, мне было вроде около пяти лет... Я поведаю вам свою историю... - Публика жадно хватала каждое слово Лилиан, - Слушайте. Костры полыхали на площади Кастель, что расположилась около Йенского леса, в последнее время очень редко что удивительно для нынешнего правления: за последние года три всего 3 раза. Суду не удавалось приписать страшных грехов тем, кто по каким-то причинам не нравился ему, что можно поставить под сомнение, или же трусливые по природе своей люди уравнялись в своем поведении, внешности и заперли под замок свои мысли и истинные чувства - эта версия звучит более правдоподобно. Толпа уже собралась - люди жаждали крови, стекались посмотреть на зрелище со всех окрестностей Йена, им очень нравились подобного рода развлечения: вся агрессия, накопившаяся от вечного молчания и утайки чувств, выливалась блеском в глазах от видов мучения другого и зомбированными криками толпы о правильности действий Белой Инквизиции, что еще раз доказывало бесконечную преданность запуганной толпы ее главе - лорду Вайтнему. Дэш вынужден был остаться на площади, потому что путь его пролегал через лес: только так можно незаметно добраться до домика, где его ждет маленькая Лилиан. Эта мысль заставила немного встрепенуться. Сейчас нельзя взять и зайти в лес вот так, пока ты у всех на виду. Они не должны заметить этого, а иначе появятся лишние подозрения к его персоне, которая и так была не обделена вниманием со стороны чересчур подозрительных сторонников Белых. Дэш отводил взгляд холодных серых глаз, когда замечал довольное, предвкушающее страдания лицо, невольно сжимая рукоять своего карманного ножа. Он до боли сжимал челюсть и почти впивался клыками в собственную щеку, снова и снова обходя участников кровавой расправы. Вампир присутствовал на каждой из них, хоть из раза в раз клялся самому себе избегать подобных мероприятий, но то ли сама судьба завязывала так свои нити, то ли череда случайных совпадений приводили его снова сюда. На последнем, которое произошло год назад, сожгли агитатора, который вел подпольную деятельность против Вайтнема. Власть всегда боязлива. Она боится таких, как он. Они могут поднять многочисленный недовольный народ - а это самое страшное, что может произойти во время тирании, и власть имущие это прекрасно осознают. Дэшу не было жалко этого человека, ровно как и не хотелось, чтобы его сожгли. Нейтралитет. Когда живешь, пряча свою истинную сущность, привыкаешь не выделяться, не занимать ничью позицию и не отстаивать какое-то одно из мнений. Так надо. Сейчас так правильно. Ведь защитить малышку Лилиан любой ценой - главная цель всего его нынешнего существования. Но в глубине души люди, покорившиеся воле Белой Инквизиции, вызывали в нем всепоглощающее отвращение. Таких можно сравнить с овцами, добровольно идущими на убой под громкие, ликующие возгласы пастуха. Ночь уже спускалась на площадь, предзнаменуя начало расправы, на горизонте догорал кровавый закат. Дэшу оставалось только подойти ближе к месту казни, протискиваясь сквозь толпу, чтобы хоть как-то разглядеть очередную жертву Инквизиции. Средь этой толпы то и дело раздавались яростные и нетерпеливые возгласы: "Сжечь дьявольского приспешника". Или что-то вроде того. Сложно четко расслышать слова, больше похожие на затяжной вой, который нарастал по мере приближения к центру, яростное скандирование вложенной в умы чужой мысли. Наконец, Дэш смог увидеть того, кто должен был ответить перед Белыми. На эшафоте стояла молодая девушка, привязанная к высокому деревянному шесту. Длинные курчавые волосы огненно-рыжей рекой струились по белому платью, доходя до колен. Одежда судимого, как считала инквизиция, должна быть белой, символизируя раскаяние, отпущение грехов. Босые ноги обложены сеном, которое вот-вот должен был поджечь палач, но лицо ее не выражало страха, а обличало небывалое в таком страшном положении спокойствие. Глаза закрыты, будто девушка находится глубоко в своих мыслях, губы слились в лёгкой улыбке, кажется, что молодая грешница торжествует над всеми собравшимися людьми и ее палачами. 《Ее совсем не пугает предстоящая участь?》 Обычно, в глазах провинившихся перед Инквизицией Дэш видел отчаяние и страх, а из их уст доносились бесполезные взывания к народу или мольбы о пощаде. Но эта девушка гордо молчала. Темнота ночи уже полностью поглотила небо, въевшись в каждый его уголок. Это был последний сигнал, который возвещал начало "очищения". На эшафот поднялся сам лорд Вайтнем, который считал своим священным долгом объявить о всех злодеяниях обвиняемого и, конечно же, подтвердить их. Мгновенно наступила звенящая тишина. Вышедший палач одет в длинный черный плащ с рукавами, который своим видом напоминает рясу священника. На спине и манжетах одеяния белыми нитками вышиты языки пламени - еще один символ Белой инквизиции, при виде которого сердца людей трепетали. Гóлоса лидера Белых боялись еще больше: одно его слово могло лишить жизни. Вайтнем подошел к краю, чтобы собравшиеся могли видеть его, откинул капюшон с головы, обнажая светлые, почти белые волосы, один глаз его прикрыт черной повязкой, а через второй тянется ужасный шрам. Этот глаз казался прозрачным и слепым, но Вайтнем прекрасно видел им. Он заговорил: - Приветствую вас, уважаемые жители Йена. Вы уже знаете, зачем мы собрались сегодня на этой площади. К моей скорби, среди нас еще не иссякли люди, которые не боятся осквернить нашего Бога, его принципы и очернить не только свою душу, но и поставить под удар наши, ничем не повинные перед Творцом. Я, как посланник Бога и его же преданный слуга, наделен Его оком, видящим грехи и ухом, слыщащим скверны, имею право вершить суд над согрешившими. И если, грешник искренне раскается, то душа его и тело будет очищено священным белым огнем. На эти слова толпа откликнулась бурными согласными возгласами, еще раз подтверждавшими безграничную преданность народа Белой Инквизиции. Вайтнем развернул свиток, который все это время находился у него в руках и, грозно блеснув железным взглядом, начал читать голосом, явно привыкшим отдавать команды: - Настало время вынести приговор. Безымянный потомок Огненной Жрицы, (своё имя она не посчитала нужным открыть нам), обвиняется в продолжении дел своей матери - искушении и последующем убийстве мирных, ни в чем неповинных жителей. Сему деянию есть множество свидетелей, которые могут подтвердить слова, сказанные мною, - рукой Вайтнем указал на обособленную кучку людей, столпившуюся впереди остальной толпы, - эти свидетели-семьи погибших от ее рук отцов и мужей. Ею было совращено и убито по меньшей мере трое мужчин. Она привораживала их с помощью дьявольских способностей, доставшихся ей по наследству от Жрицы, совращала своим грешным телом и хладнокровно и жестоко убивала бедолаг, обращаясь в кровавую лисицу и впиваясь клыками в шею несчастных. Толпа ахнула после этих слов. Погибшие были примерными семьянинами и верными сторонниками нашего с вами дела. В добавок ко всему, посмотрите на эти рыжие волосы, - он выговорил это с акцентом на каждом слове, на губах его появилась самодовольная усмешка, - это еще одно доказательство дьявольских способностей, и я не устану это повторять. Этих слов, как доказательств уже хватало для трусливого народа, чтобы девушка в их глазах превратилась в настоящего демона. - А поймать грешницу нам помогла дочь одного из убитых мужчин, Аглая Вёрсен, которая смело позвала на помощь, когда застала обвиняемую рядом с окровавленным хладным телом её отца. Как выяснилось позже, члены других семей тоже видели девушку рядом со своими убитыми родственниками. Будем же знать в лицо своих героев, - Вайтнем снова хитро улыбнулся, - Прошу вас, Аглая, поднимитесь ко мне. Женщина, стоявшая среди свидетелей, подтолкнула вперед молодую пухленького сложения девушку, маленького роста, с пшеничного цвета косами. Она неуверенно поднялась к Вайтнему, посмотрев на него своими синими глазами, потом опустила голову и ссутулилась, словно желая, чтобы никто ее не заметил. Толпа ликовала и радостно хлопала. - А теперь, настало время вынести приговор, - Глаза Вайтнема загорелись диким пламенем, - Вследствие всех предъявленных обвинений и их подтверждением, Демон приговаривается Инквизицией к очищению огнем. Дадим же ей последнее слово, которое полагается ей по праву. Дэш всегда ненавидел Белых, все слова, сказанные только что их лидером, кажутся ему ужасным бредом, и казнь, которая вот-вот случится на его глазах будет точно не справедливой. Вампирское шестое чувство во весь голос кричало об этом в голове, эхом отдавалось лишь одно слово: "ложь". Ведь все обвинения, которые он приписывал бывшим грешникам, точно были сфальсифицированны самим Вайтнемом. Хотя до этого Дэшу уж точно не должно быть никакого дела - поскорее бы все закончилось, ведь он должен скорее пойти домой. Стараясь отогнать навязчивую мысль или же голос совести, Дэш обдумывал все свои мысли, он не отрывал взгляда от "Грешницы". Вайтнем подошел к ней: - Ваше последнее слово? - С его лица ни на секунду не сходила отвратительная улыбка. Вдруг, глаза девушки резко распахнулись и взглядом захлестнулись прямо со взглядом парня, казалось, что весенняя листва её изумрудно-зелёных глаз проникала под кожу. Эти глаза можно было увидеть даже во мраке ночи. Дэш невольно оцепенел. Он впервые видел такие яркие и живые глаза. Все это длилось несколько секунд, но для Дэша целую вечность. ^ Она направила свой взгляд вдаль, возвышаясь над толпой и запела: - Oh, quomodo me immutare potuisti? O Domine, quomodo intelligam te? Oculi tui caerulei sunt miracula. Tertio die morior, qui dixit impossibile est, me solum relinquas... Её голос летел над озлобленной толпой: Мысленно Дэш старался перевести её слова: "О как ты могла меня променять? О Господи, как тебя понимать? Твои синие глаза - чудеса! Умираю третий день, кто сказал так нельзя? Отстань, ты болезнь, ты есть, меня нет! Делаешь себе царапины и лезешь на свет.. " - Она призывает дьявола, остановите её, - вскричала публика. Вайтнем и еще один палачь ринулись к ней с зажженными факелами. Они впустили огонь к ее ногам. Языки пламени словно кланялись ей, но питаясь сухой травой, становились все больше и больше. Она же продолжала петь, голос ее не дрогнул: - Parce, parce, luce puella. Gutta nectaris, gutta veneni. Quadrata ardent, quadrata ardent. Maleficas incendimus, ut videtur, hoc tempore obliti tui... "Пощади меня, пощади меня, девочка-рассвет, Капелькой нектара, капелька - в яд. Площади горят, площади горят. Ведьм у нас сжигают, видимо на этот раз забыли тебя, тебя. Ведьм у нас сжигают видимо забыли тебя" Дэш и сам не понял, как молниеносно обошел толпу и вскочил к источнику огненного шоу, вытащил складной ножик из-под толстовки и в пару движений рук срезал верёвки на запястьях и лодыжках, которые заставляли девушку так гордо стоять, медленно сгорая и чувствуя, как едкий дым наполняет лёгкие, обжигает их изнутри, слыша гул разъярённой толпы и видя сквозь уже затуманенный взгляд их жестокие лица, постепенно теряя сознание. Толпа не сразу успела опомниться, только когда Дэш подхватил девушку на руки, толпа возмущенно затрепетала. На эшафоте тут же оказался Вайтнем, он приказал своим людям немедленно поймать преступника. И вместе со своим помощником стал окружать парня: - Отдай мне грешницу и мы не убьем тебя, или же ты будешь наказан вместе с ней, как ее сообщник. Мои люди и я быстро тебя сломим. Настало время и Дэшу показать свои способности. Краем глаза он видел, как позади него медленно подкрадывается один из Белых. "У него в руках клинок, вроде бы не серебряный - это хорошо, значит будет не так больно, если он все таки пырнет меня им, даже если орудие пропитано ядом". Дэш резко развернулся, хотел быстрым движением сбить с ног второго палача, как вдруг увидел в его широко распахнутых близко посаженных глазах дикий ужас и осознание того, что противник вовсе не человек, и эта нечеловеческая сила предвещает ему... Все эти рассуждения не заняли даже секунды, превращаясь в грозный удар. От неожиданности противник выронил клинок. А парень, разместив девушку на плече, окончательно оглушил Белого ударом по голове и вместе с его обмякшим телом отпрыгнул в строну. Все это заняло у него не более 3 секунд. Дэш провел языком по своим клыкам, снова задумался, "я ведь так давно не чувствовал вкус человеческой крови, я же не такой..но..", убедившись, что они остры, как никогда, впился ими в шею палача, четко в сонную артерию. Кровь, хлынувшая из шеи бедняги, была вязкой и невкусной. Теперь у Дэша был клинок. На него ринулся кто-то из толпы. Обычно молодой вампир не проявлял такой жестокости к людям, но если они сами напрашиваются на нее, здесь без вариантов: либо ты, либо они. Смотря прямо в глаза нападавшему, Дэш применил свой гипнотизирующий взгляд, а затем с силой воткнул клинок в шею. - Ну, что, будет еще кто-нибудь геройствовать? - Дэш говорил с долей надменности в голосе, которая свойственна его непокорному характеру. Лицо Вайтнема исказилось от гнева. Надо действовать, пока он не придумал ничего лучше, чем посылать своих подчиненных и подставлять под удар мирных жителей. 《Огонь уже успел хорошо разгореться, рядом стоят ведра с водой - это может создать мне отличное прикрытие.》 Дэш, не теряя ни секунды, схватил ведро и выплеснул его в огонь. Мгновенно чёрной пеленой повалил густой дым. Парень скрылся за его завесой и ринулся к лесу. Они временно дезориентированы, а значит потеряли его след. Вайтнем и его приспешники метались по площади в поисках беглецов. Были отданы команды прочесать город и его окрестности. Злобная, исполненная самодовольством улыбка сияла на лице лидера Белых: "Бегите, глупцы, и трепещите же в страхе, ведь всё идёт по Божьему плану.. " Тем временем Дэш уже успел добраться до дома. Чтобы его найти, не знающему человеку надо немало поплутать: сначала через непроходимую, темную чащу, потом через опасную трясину и топи, так что возможность того, что Вайтнем и его шайка все таки отыщут Дэша была минимальной, учитывая его нечеловеческие способности. Выйдя на живописную опушку леса, на краю которой начинался луг, Дэш наконец-то мог спокойно вздохнуть. На иссиня-черном небе появились белые веснушки-звёзды. Вдали уже виден небольшой двухэтажный домик с синей крышей, стены его поросли плющем. А маленькая территория возле домика обнесена деревянным забором. Дэш вошел в дом, с порога к нему бросилась маленькая сонная девочка лет 5-6, в милой пижамке с мишками, и со стареньким, потрепанным временем, но не менее милым плюшевым мишкой в руках. Она хотела обнять его, но увидев, что на руках Дэш держит девушку, она немного отшатнулась и удивленно спросила своим нежным детским голоском: - Папа, кто эта девушка? Что случилось? - она изменилась в лице: пропала счастливая улыбка, которая сменилась удивлением, придав детскому личику взрослой серьезности. - Её хотели сжечь, Лили, - Дэш знал, что Лилиан поймет его. - Ты никогда раньше не помогал людям, которых хотели сжечь, - Лилиан посмотрела Дэшу в глаза, в его серые, холодные, почти как ртуть глаза. - Она точно не обычный человек, я в этом уверен, но ещё больше я уверен в том, что мое шестое чувство когда-нибудь загонит нас в угол..Сегодня она поспит в моей комнате, пока не придет в себя, а я с тобой, хорошо? - Хорошо, я надеюсь, что с ней все в порядке, - сонным голосом, зевая, ответила малышка. - Иди, ложись в кровать, Лили, я сейчас приду. Дэш поднялся наверх, в свою комнату и осторожно уложил незнакомку в свою кровать. На ее бледном лице мелкой россыпью раскинулись яркие веснушки, длинные ресницы и брови такие же огненно-рыжие, как и ее волосы, - Дэш невольно рассматривал девушку, пока укладывал и накрывал ее одеялом. Когда парень вошел в детскую, Лилиан уже лежала в кроватке и, успокоенная тем, что Дэш наконец-то пришел, засыпала. Он лёг рядом с ней, приобнял и погладил её по головке - Прости, что я задержался сегодня, я знаю, что тебе страшно быть одной по ночам, Лили.. я люблю тебя, - Дэш поцеловал её в лобик, - спи спокойно, малышка, я буду охранять твой сон.