История о Бя Пе и Черве из скрепок

Бя Пе жил не в месте, а в состоянии. Он был как кусочек звука между двумя словами: ты уже понял, что тебе сказали, но ещё не успел поверить. У него не было лица, каждый раз было оно новым, стоит на него взглянуть. И никогда не угадаешь о чем же он думает сейчас. Зато у Бя Пе была привычка - он собирал тишину, как другие собирают мелочь в кармане. Тишину из коридоров, из кухонь в пять утра, из автобусов, где никто не знает, куда едет рядом сидящий человек. Он складывал её в коробочку из воздуха и иногда открывал, чтобы проверить - не испарилась ли. Однажды, когда тишина стала тяжёлой - так бывает - тишина не всегда пустая, порой она густая, как мёд, и от неё липнут пальцы. Абсурд преследовал его словно приставучие комары в лесу, что никак не могут от тебя отвязаться, пока собираешь грибы. Вот и сейчас - привычно садясь за стол у окна в любимом и таком теплом зимой кафе, Бя Пе заметил что-то странное. Что-то явно было не так, но что же? Погоди, на что это похоже? Червь из скрепок? Как еще назвать это странное существо. Стало интересно, что это за инсталяция, или же оно вовсе живое? Червь лежал на столе, и сначала это выглядело как беспорядок - железные дуги, маленькие блестящие плечи, от которых пахло канцелярией и чужими руками. Но потом скрепки зашевелились, будто вспомнили, что их задача - держать вместе то, что стремится разлететься. Он был собран не из целых скрепок, а словно из тех, что когда-то разгибали. Каждая была немного неправильной. И именно из этой неправильности получилась гибкость - он мог складываться в вопросительный знак, в запятую, в длинную линию ожидания. Бя Пе присел рядом и сказал - не словами, а своим обычным способом - будто повернул внутреннюю ручку. — Ты кто? Червь ответил тихим металлическим шорохом, который можно было перевести так, — Я держу. Я соединяю. Я помню, где бумага хотела порваться. Бя Пе осторожно с легким подозрением дотронулся до него пальцем. Скрепки были холодные, но не неприятные - холод был честный, как вода из-под крана ночью, когда всё остальное спит. — А ты живой? — спросил Бя Пе. Червь не обиделся на вопрос. Он вообще не умел обижаться - его природой было сцепление, а не разрыв. Он просто подтянулся к Бя Пе на сантиметр и сложился в маленькое кольцо, как будто показывал, "живое — это то, что умеет менять форму, не теряя себя"”. И Бя Пе вдруг почувствовал странное - внутри, где обычно царит привычная тишина, появился слабый звон. Не тревога, нет. Скорее… Как когда в пустой комнате кто-то осторожно поставил чашку на стол, и звук попал точно в твоё сердце. Ты не ждал этого, но это почему-то важно. — Мне тяжело, — признался Бя Пе, и это было редким признанием. Он обычно не говорил "мне", он говорил "здесь". Червь из скрепок подполз к коробочке с тишиной. Он не мог открыть её, что совсем не странно - у него не было пальцев. Но мог обвиться вокруг. И тишина внутри коробочки вдруг перестала быть тяжёлой. Она стала собранной. Словно кто-то подшил её по краям, чтобы она не расползалась. — Тишина не должна удерживать тебя, — будто сказал червь. — Тишина должна удерживаться, чтобы ты мог дышать рядом с ней. Бя Пе не знал, как отвечать таким существам. Он не был создан для благодарности. Его эмоции были странными. Они не выражались улыбкой или слезами. Они выражались тем, что предметы вокруг становились чуть яснее. Он посмотрел на лист бумаги на столе. На листе было написано какое-то обычное слово - такие слова люди пишут, чтобы сделать вид, что всё под контролем. Но слово было разорвано посередине - тонкой, почти невидимой линией. Червь из скрепок подполз к разрыву и начал делать то, что умел, видимо, лучше всего. По крайней мере так казалось Бя Пе. Скрепки цеплялись одна за другую, как будто в мире существовал закон, по которому "вместе" всегда возможно. И пока он работал, Бя пе заметил ещё одну вещь - разрыв был не только на бумаге. Разрыв был в воздухе, прямо между "всё нормально" и "мне страшнo". И червь, как ни странно, будто скреплял и это тоже. Когда последний шов соединил разорванный лист, червь свернулся рядом с ним, как точка в конце предложения, которое не заканчивается, а просто отмечает паузу. Не обрывчатую, скорее такую безнадежно-спокойную. Бя Пе не мог полностью описать это чувство. Похоже на то самое второе дыхание, о котором говорят, но в него не верится - пока не прочувствуешь это на себе. С любовью точно так же, отметил про себя Бя Пе. Она существует, пожалуй, только для тех кто в нее верит. Бя Пе относился к этому больше скептически, чем не верил в ее существование. В нем что-то надорвалось. Что-то важное. Казалось, он потерял какую-то часть себя и бесповоротно об этом забыл. Бя Пе закрыл коробочку с тишиной и вдруг понял, что она стала легче. Не потому, что тишины стало меньше. А потому, что в ней появилось что-то еще - маленькое, металлическое, терпеливое чувство, которое можно было назвать "держится". И мысли стали не так важны, будто постепенно растворяясь в голове и освобождая место для непонятной, новой и легкой эмоции. — У тебя есть имя? — спросил Бя Пе уже почти по-человечески. Червь пошуршал. — Имя мне не нужно, — как будто ответил он. — Но если тебе легче, называй меня так, как называют вещи, которые спасают не громко. Бя пе подумал и сказал: — Ты уверен что сможешь меня спасти? Мир так не работает, увы. И на мгновение в комнате стало очень странно - не радостно, не грустно, а именно так, как бывает, когда ты вдруг понимаешь, что некоторые существа существуют для того, чтобы не дать тебе распасться на страницы. Хотя бы на капельку. Кажется Бя Пе это почувствовал, хоть и сказал, что не поверил. Либо червю, либо самому себе. Хотя, это не так уж важно кому - важно что. С тех пор Бя Пе носил червя из скрепок с собой. В сердце. Не как талисман и не как лекарство. Скорее как напоминание - даже если ты не умеешь чувствовать "правильно", можно чувствовать "сцепленно". Все не так уж просто, что-то и вообще кажется невозможным. Люди не меняются так быстро, и, что логично Бя Пе не изменился. По-крайней мере ему так казалось. Пожалуй, он все-таки не был уверен. Бывают надломы, что остаются ранами в сердце. И в мире все еще существуют скрепки, что способны эти надломы - нет, не залечить - но помочь встать на путь хоть и не скорейшего, но все же выздоровления. Можно быть странным и целым одновременно. Можно не верить, можно спорить и держаться самому. Но, пожалуй порой тебе все же нужна помощь, иногда даже незначительных вещей хватает, чтобы выбить тебя из колеи - встряхнуть и заставить задуматься. Так и происходят перемены. В сердце, в душе. В жизни. Хоть и не сразу, но мало-помалу. Все проходит, и это тоже пройдет.