Сердце остановилось

— Аказа, мать твою, час ночи, — елейным голосом буквально пропел Доума. — Она назвала меня по имени, — прозвучал в трубке неверящий голос одноклассника. Парень чуть скрипнул зубами, пытаясь сонным мозгом осознать слова Аказы. — Чего? — все ещё спящее сознание отказывались воспринимать какую-либо информацию. — Она назвала меня по имени, — вновь повторил парень. Доума — невероятно широкой души человек, с безмерно добрым сердцем. Иначе он не может объяснить почему все ещё не пришёл к Аказе с дробовиком, чтоб больше не повадно было будить его звонками посреди ночи. Возможно, только возможно, Доума не сделал этого, потому что дробовика у него нет и не было. У Доумы мешки под глазами от того, что его и так постоянно дёргают, как только он ложится спать и бледная кожа, на которой синева под веками слишком сильно выделяется. У Доумы мысли не собираются в нормальные предложения и крутятся только вокруг мягкой подушки и тёплого одеяла. Доуме вообще поколебать кто там назвал Аказу по имени, и почему тот все ещё молчит. Хотя стоп. Аказа и молчит? Кто-то назвал Аказу по имени? Пара секунд — то время, которое потребовалось на осознание пришедшей внезапно мысли. Этих же пары секунд хватило на то, чтобы проснуться окончательно. Доуму съедало любопытство. Неужели она? Аказу по имени… Нет, бред какой-то. — Пятнадцать минут — прервал тишину Доума, прислушивалось к тому, как одноклассник задержал дыхание на том конце провода, — Пятнадцать минут и я буду у тебя. Всё расскажешь. Доума — само воплощение доброты и понимания. Человек, искренне переживающий за окружающий и особенно за своих друзей. Самая сочувствующая личность на этой земле. Эмпатия в чистом виде. Настоящий святой. Кому он врет. Доума, в спешке натягивая штаны, думает лишь о том, как потешит внутреннюю бабку-сплетницу. А она уже верещит в предвкушении. Блондин вызывает такси, параллельно натягивая ботинки. Где-то в голове крутится мысль, что за такие жертвы Аказа должен как минимум неделю кормить его за свой счёт. Но это все потом. Сейчас важно только то, что Аказу назвали по имени, и кто это сделал. Хотя Доума догадывался. Парень выскочил из машины, забыв взять сдачу. Хотя Доума в принципе разбрасывался деньгами. Богатый ублюдок. И вот сейчас, прежде чем ввалиться в квартиру к Аказе, он решил забежать в магазин. Все же в гости с пустыми руками идти — дурной тон. Да и у парня холодильник обычно пустой, а перекусить им захочется точно. Набрать вредной еды, а потом сидеть всю ночь, похрустывая чипсами — уже традиция. Как и традиция то, что покупает все Доума. С двумя пакетами наперевес старшеклассник стучится носком дорогого лакированного ботинка в потрепанную дверь квартиры друга. Будь это кто-то другой, Доума бы брезговал даже стоять рядом с такой рухлядью, да и ещё в прокуренном подъезде. Да и что греха таить, ещё лет пять назад блондин презрительно морщился, когда Аказа тащил его к себе поиграть в настольные игры. А сейчас уже привык. — Прошло больше пятнадцати минут, — из-за двери показалась лохматая розовая макушка. — Я сейчас вообще уйду, — в противоречии своим словам, Доума сделал шаг внутрь чужой квартиры. Внутри всегда тепло — Аказа не любит холод, потому обставляется обогревателями, зарываясь в тёплый махровый плед. Доуме душно, но он терпит. Как-никак, вселенская доброта. Надо оправдывать звание. У Аказы всегда чайник горячий и много различных сушёных трав, но никогда не бывает каких-нибудь печенек или конфет. Зато сахар у него мешками лежит в кладовке. Там же и башни из банок с вареньем. Холодильник Аказы не имеет в себе нормальной еды, зато ломится от замороженных ягод. Доума приемущественно из-за них сюда и приходит. А ещё у Аказы в рамочке совместная фотография с их старостой, стоящая на на письменном столе. Это ещё со средней школы на выпускном. Тогда Ренгоку решила, что у неё обязаны быть фотографии со всеми одноклассниками. Аказа долго отпирался, но в итоге не смог отказать, но при условии, что девушка распечатает ему дубликат. — Ну, рассказывай, — Доума нагло упал на диван, смотря, как друг разбирает пакеты. — Ке-тян, — начал Аказа, высыпая чипсы в прозрачную стеклянную чашку, — Она назвала меня по имени. Доума засмеялся. Самым искренним и звонким смехом, которым вообще умел. Недовольное лицо друга только больше смешило блондина. Ситуация действительно комичная. Доума, на самом деле, удивлён, что отношения этих двух упрямых дураков вообще сдвинулись с мёртвой точки. Пусть и под сдвигом подразумевается не такой уж и большой шаг, в понимании блондина. — Прости-прости, — приподнял руки в примирительном жесте Доума, заметив уже яростное лицо друга, — Было что-то ещё или это все? — Мы сходили в кафе, — начал Аказа, набрав в лёгкие воздуха. Он уже приготовился влюблённо воспевать дифирамбы тому, как мило ест Кьеко, какие у неё забавные щеки, и как она забавно говорит с набитым ртом, но не успел, к счастью блондина. — В кафе? — приподнял бровь Доума, — Ренгоку с тобой? Серьёзно? — скептичный взгляд бегло окинул хозяина дома, явно показывая свое отношение к этой новости, — Как она вообще на это согласилась? — Она разрешила угостить её блинчиками… — влюблённо протянул Аказа, игнорируя немного едкие слова друга. — Серьёзно? — воскликнул блондин, подскочил на ноги, но тут же сел обратно, — Брешишь. — …а взамен сделает мне бенто, — не обращая внимания на то, что его прервали продолжал розововолосый, — Хочу уговорить её готовить вместе. Как думаешь, она пустит меня к себе домой? Или лучше у меня? Тогда надо убраться. Но у меня вроде несильно грязно. А если она увидит, что я живу в этом бомжатнике и перестанет со мной общаться… — Она и так знает, где ты живёшь, — вздохнул Доума и поспешил пояснить, — Она староста, дурень. У неё есть наши адреса. А ещё, — Доума откинулся на спинку дивана, уже жалея, что ввязался в это, — Не думаю, что дома у Ренгоку тебе будут рады. Чай давно вскипел и даже успел остыть, пока Доума и Аказа переругивались и перебрасывались фразами между собой. Блондину остаётся только удивляться, насколько комфортными для него стали такие моменты — сидеть в крохотный квартире на прокуренном диване, слушать вдохновленные монологи друга, попивая уже прохладный чай с мятой, чтобы успокоиться. Доума бы с радостью туда ещё ромашки кинул однокласснику, но тот ромашку не любит, а потому дома у него такого добра не имеется. — Доума… — вдруг неуверенно позвал его Аказа, чуть дрожавшей рукой держа телефон, — Она написала. Доума застыл. Написала. Ренгоку. Нет, это не было странным. Девчонка была, видимо, посмелее его друга. Написать первой для Кьеко никогда не было проблемой. Да что написать — проявлять хоть какую-то инициативу в социальных отношениях. Но была одна странность. Доума уже пару минут сверлил взглядом настенные часы, пытаясь переварить информацию. Время далеко за полночь. Насколько помнит блондин, правильный режим — это то, что никогда не нарушалось девушкой. Будь то сон, приём пищи или же выполнение домашнего задания. — Что пишет? — Доума резко подорвался с места, подбегая к другу. Он со спины заглядывал в телефон Аказы в попытке рассмотреть сообщения от старосты, — Встретиться на выходных? Соглашайся. — Соглашаюсь, — Аказа быстро набирал сообщения, едва ли попадая по буквам.