Рыжик

«Этот закон давно известен Неинтересен мир без песен, Но если даже дождь идёт с утра. Надо чтоб люди точно знали Нет оснований для печали Завтра всё будет лучше, чем вчера! Проснись и пой, Проснись и пой! Попробуй в жизни хоть раз – Не выпускать улыбку из открытых глаз!» Аккорды весело прыгают по клавишам звонкого фортепиано. Песня громкой волной раскатывается по залу с белой лепниной и позолоченной лампой, свисающей с потолка. « Пускай, капризен успех Он выбирает из тех, Кто может первым посмеяться над собой! Пой засыпая, Пой во сне, Проснись и пой!» Последние аккорды звонко ударили по клавишам,оставив в зале висеть отрывистое эхо. Пианистка улыбнулась, сворачивая ноты. Стоило только музыке и песне затихнуть, зрители шумно одарили юную артистку бурными овациями. - Браво! Браво! – раздаётся из разных концов зала. Все апплодидируют, восхищаясь, заражённые эмоцией жизнерадостной песенки и ослепительной улыбкой пианистки. Девушка встает из за инструмента, выходит на середину сцены, и придерживая платье цвета морской волны с красными вставками, кланяется зрителям. Все аплодируют. И Рыжик тоже. Сорвавшись с места, он, пленимый чувствами и улыбкой любимой, поспешно идёт к деревянной сцене. В его тоненьких ручках пышный букет из алых роз, который чуть ли не больше его самого. Рыжик, встав на носочки, с любовью в глазах вручает его жене. Ещё парочка зрителей несут ей букеты, но они уже не такие красивые, как этот яркий, гордый пучок бархатных цветов. Даже подарив букет, Рыжик продолжает аплодидировать, подпрыгивая на месте, словно маленький мальчик, смеясь от радости. Шурша шелковым платьем, пианистка уходит со сцены, пытаясь удержать все цветы, чтобы не выглядеть глупо, уронив такой подарок от зрителей. Она такая красивая! Такая… Такая… Такая, которых на нашей планете не бывает! Рыжик. Что это слово для вас означает? Смешной, игривый, маленький и шумный. Маленький принц. Он так похож на него в этом костюме с красной бабочкой. Долго бегали с женой, выбирали. Наконец, Юнечка, умильно прижимая руки к груди, все нахваливала фигуру мужа, который крутился перед зеркалом в ателье. Этот костюм идеально её подчёркивал. Ну, а зачем ему, правда, в магазины мужской одежды ходить? Одно разочарование. Все чёрное, да синее, бесформенное какое-то,мешки с карманами. А тут – это чудо с веснушками как будто родилось в этом алом сюртуке и черной рубашке. Ножки длинные, стройные, талия осиная – лапочка! Пока Юнечкин папа оплачивал услуги швеи, молодые все никак не могли нарадоваться, что нашли такое хорошее ателье и такого хорошего мастера. «Вот Юнечка, гордость нашей церкви! Посмотрите на Юнечку! Какая умница, какая красавица! И на истфаке на «отлично» учится, и в волонтерских организациях состоит, и проекты защищает, и в стенгазету статьи пишет, и на пианино играет! Похвалите Юнечку!» Юстиниана. Гордость Сатанинской церкви. Прибежит, попишет статьи, со всеми поздоровается, сбегает на лекции, проведёт беседы с юными последователями, и опять убежит куда-то, в свой мирок студенческого актива. И улыбается всегда. И так улыбается, что всем хочется улыбнуться. А когда в жизни Юстинианы появился Рыжик, казалось, теперь весь мир стал чуточку добрее, ведь они всегда вдвоём и всегда смеются о чем-то только им понятном. После свадьбы для Юнечки и Рыжика ничего не изменилось. Только у каждого из них на безымянном пальчике появилось по колечку, а на кровати Юнечки появилась вторая подушка. Папа Юстины обожал Рыжика – и на охоту брал с собой, и в бильярд играть научил, и в футбол,поэтому тоже был счастлив, когда дочка вошла в комнату, и своим привычным уверенным тоном, взмахнув длинными волосами цвета полуденного солнца, заявила: «Замуж выхожу!». - Вот это да! Вот это гол! – высокий, статный мужчина с мягкими светлыми волосами, завязанными в аккуратный хвост на затылке, наблюдает за тем, как мяч вкатывается в ворота. – Мне даже из друзей давно никто голов не забивал! Ты отличный игрок, Рыжик! Рыжик подбегает к папе его будущей жены, а тот подхватывает мальчишку на руки, словно лёгкую пушинку. Жених худенький, маленького роста по сравнению с мощным, огромным мужчиной. - Я люблю тебя, папа! – уткнувшись в его широкое плечо, Рыжик улыбнулся. В тот день он впервые назвал Рафаэля Германовича папой. - Ох, Рыжик, Рыжик! – Рафаэль потрепал Рыжика по ярко-морковным кудряшкам. – Счастье ты моё, как сынок уже мне стал! Береги Юнечку, а я тебя буду беречь. У меня, после смерти жены, только она да ты остались. Две мои звёздочки, Рыжик. Рыжик на свадьбе съел половину огромного белого торта с розами и фигурами жениха и невесты, а потом целый день не мог встать с кровати, а животик у него был твёрдый-твёрдый – это Юнечка всегда вспоминает со смехом, а Рыжик смущается – ну умял и умял, чего вспоминать-то? В церковь Юстиниана всегда приходила как к себе домой. Оставляла на столе портфель, вещи и бежала заниматься организацией встреч сатанистов. На дворе две тысячи шестнадцатый год, сатанистов теснит православная церковь, а Юстиниане нужно собрать всех, оповестить, материалы подготовить. - Ну вот как можно улететь, и забыть вещи? – Александр, священник этой маленькой церкви, убрал со стола на подоконник две толстые общие тетради, открыв обложку одной из них. – Казарина Юстиниана. Конечно! Кто ж ещё-то? - Она замуж вышла, активистка-то наша! – улыбается Кристина, включая компьютер. – Мальчишка такой хорошенький, прям игрушка. Я их фотки в инстаграме видела. - Юстинке прям щас только замуж. У неё учёба, проекты, пианино, а она – замуж! Институт хотя бы закончила. Юстиниане много кто говорил такие слова. А чего в её возрасте ждать? Рыжик сам хотел позвать её замуж, да она его опередила. Рыжик ещё до свадьбы знал, что Юстина – сатанистка,но для него это особой роли не играло. Рыжик с удовольствием таскал у неё книжки про магические практики, про сатанизм, про ещё какие-то непонятные термины. Библию ЛаВея Рыжик «проглотил» за неделю, правда, он там и половины слов не понимал. - Юнечка, Юнечка! А что такое догма? – длинные кудряшки прыгают по плечам, когда мальчишка наклоняется к жене, которая сидела за каким-то очередным докладом. - Догма – это… Это то, что принимается на веру. Как религия… - отвлеченно отвечает Юстиниана, погладив мужа по голове. У Рыжика это вообще объект притяжения всех женщин в радиусе ста метров. - Ой, какой милый мальчик! - Хорошенький какой! - Да, хорошенький! – переговариваются между собой две женщины на выходе из большого торгового центра, бросая взгляды на Рыжика, который ждал Юстину с большими бумажными пакетами. – Такие локоны ни одной плойкой не закрутить! Однажды Юстиниана решила познакомить Рыжика с Александром. Чего бы не устроить им встречу? Девушка священника очень уважала, поэтому хотела, чтобы Рыжик тоже поболтал по душам с настоящим сатанистом. На место встречи молодые снова прискакали вдвоём, держась за ручки. Юстина завязала волосы в высокий, немного неряшливый хвост, чтобы вся Москва увидела её новую стрижку – аккуратно выбритый затылок,о котором она очень давно мечтала, но решилась пойти к парикмахерше только вчера. - Вот! Александр, это Адам! – Юнечка положила руку на плечо своему мужу, чтобы тот не стеснялся. – Но все зовут его Рыжик, поэтому ты тоже можешь называть. Рыжик, это Александр! Рыжику сразу понравился новый знакомый, потому, что он был похож на папу. Такой же высокий, с такими же, как у Юстины и Рафаэля, светло-русыми волосами, но у него они были короткими, а отросшая чёлка спадала на лоб. Светлая щетина на подбородке и щеках так светилась на солнце, что Рыжик понял – он хороший. - Притяно познакомиться, Адам! – священник протянул парню руку. Тот смущённо пожал огромную ладонь, ощущая, какой он маленький по сравнению с настоящими мужчинами. Не вышел ростом, за то кудряшки какие! - Ну все, вы тут погуляйте по Москве, мальчики! Вы не спешите, пусть Рыжик этот район посмотрит. Мы ж тут не были никогда. А я в книжный сбегаю! – сказала Юстина, и ускакала в Арбатский Дом Книги, взмахнув своим длинным хвостом цвета одуванчиков. Рыжик засмущался. Его щёчки покрылись румянцем цвета холодной малины, когда Александр взял его за руку. Парнишка неловко улыбнулся,сверкнув своими брекетами, опустив глаза в пол. - Ну что, пойдём? – священник, заглянув в глаза Рыжика, и увидев его смущение, потрепал парня по голове. - Пойдём. А куда? - Просто погуляем. – Александр оглянулся на книжный. В стеклянных витринах мелькнула худенькая фигура Юстины, которая поднималась на второй этаж большого магазина. Рыжик, радостно подпрыгивая, шёл рядом со священником по Новому Арбату. Тут он с женой никогда не гулял – ему было все ужасно интересно, и он с привычной своей любознательностью рассматривал здания, машины, длинное и широкое шоссе. Александр же, стараясь не терять мальчишку из виду, все удивлялся, как он в возрасте девятнадцати лет может все ещё оставаться ребёнком. Так мило и так по-детски он остановился и потянулся в паре метров от мужчины. И эти вечерние, уже утомлённые насыщенным днем «потягушки» так тепло и по-домашнему уютно выглядели на фоне огромного мегаполиса, что тянется до самого горизонта, и, казалось, нет ему конца и края. Рукава серого худи Рыжика сползли вниз, обнажая длинные, тонкие ручки, похожие на косточки, лишь обтянутые кожей. А от вечернего бледно-оранжевого все стало каким-то пастельным, нежным и тёплым. Рыжик… Сказочно, мифически-небесно прекрасен, чист, словно библейская заповедь. Рыжик. Рафаэль Германович как-то пошутил, что «Рыжий – это не только цвет волос, это по жизни рыжий!». Вот Рыжик и был таким. Рыжим, забавным, вечно ребёнком. - Иди сюда! Ты куда, там же дорога! – Александр схватил Рыжика за ручку, когда тот побежал в сторону шоссе. Очарованный морковно-золотыми блестящими стёклами высоких зданий, что окрашены уходящим солнцем, мальчишка не заметил, как оказался совсем близко к оживленной трассе. - Саш, а что это? – Рыжик указал пальчиком на высокое здание на противоположной стороне. - Это архив. – ответил священник. - А это? - Это жилой дом. - А почему такой маленький? – Рыжик удивлённо рассматривал цветы на бледно-желтых балконах с кованными перилами. - Ну почему маленький? Обычный дом. – Александр, честно говоря, не знал, что на это ответить. Рыжик иногда задавал такие вопросы, на которые ответ учёные ещё не придумали. - У нас с Юстиной дом больше! – парень недоуменно посмотрел на Александра. Тот лишь, присвистнув, взглянул вдаль. Конечно, немудрено,что Рыжик удивляется тому, в каких квартирках могут умешаться такие большие люди. Самому ему хватало «за глаза» большой спальни, парадных залов, большого заднего двора, и бассейна в подвале, учитывая, кем был Юнечкин папа. Эх, что Рыжик, что Юнечка, даже понятия не имели, каким трудом строятся такие дома, в котором они сейчас живут с папой, сколько голов полегло и сколько людей было обмануто, чтобы возвести почти «на костях» эти башенки, балконы, этажи. - Оно и понятно! – Александр вспомнил, как Юнечка однажды потеряла где-то в университете свой «айфон» последней модели. Рафаэль Германович поднял на уши все большое здание, угрожая полицией, а телефон-то Юстина просто-напросто забыла дома. - А у тебя какой дом? – Рыжик поднял на Александра свои янтарные глаза. - У меня небольшая квартира. На меня одного вот так хватает. – священник провел рукой над головой. - А ты живёшь один? – мальчишка остановился на повороте, ожидая, куда Александр его поведёт. - Да, один… Пойдём направо! – они свернули за угол к большому торговому центру. – Раньше жил с женой Наташей, потом развёлся, она ушла к какому-то басисту, а я остался один. – с этими словами Александр помрачнел,грустно взглянув куда-то вдаль. В голову снова полезли тяжёлые воспоминания о любимой, которую он даже разлюбить не смог. - И ты по ней скучаешь? – увидев, что священник загрустил, Рыжик остановился. Взяв Александра за обе руки, тот подошёл поближе. Тот смотрел куда-то в сторону, не обращая внимания на парня. - Как я могу не скучать? Наташа была для меня всей жизнью, - Александр вспомнил, как он со своей бывшей женой тоже гулял по этой улице. – а я для неё, видимо, просто страница жизни. Рыжик тоже загрустил. Хотя он и до конца не понимал, что такое разлука, но почему-то ему стало ужасно жаль священника. Он такой хороший, как думалось Рыжику, за что же его бросать? - Не расстраивайся! – вдруг приподнявшись на носочки, парень обхватил руками шею Александра, положив свою рыжую голову ему на плечо. – Я не знаю, как расстаются с теми, кого безумно любишь, но я верю, что у тебя впереди только все самое лучшее! И, - Рыжик процитировал слова Рафаэля Германовича. – как говорит наш с Юнечкой папа, никаких слез! Александр улыбнулся. Он был, честно сказать, приятно удивлён таким проявлением нежности. За всю свою жизнь тот привык к чему угодно, только не к тому, что в окнах будет бликами гулять оранжевое уходящее солнце, путаясь мандариновыми нитями в кудряшках хорошенького, худенького мальчишки, который его сейчас обнимает. И Александр его тоже обнял. Только по другому, не так, как Рыжик. Его широкие ладони сползли чуть ниже спины парня, еле заметно сжав костлявый, даже не выделяющийся через шорты зад. - Ты чего? – смущённо засмеявшись, Рыжик отпрянул от тела священника, потирая свою попку руками, мол, никому кроме жены трогать не дам. Рыжик многого не понимал. Может быть, это и послужило толчком для событий, которые произошли дальше. Напрмер, в его рыжей головке никак не укладывалось, что не нужно давать чужим, едва знакомым мужикам себя трогать. И уж явно не нужно позволять им заходить дальше просто за то, что они добры к тебе. - Прости… Просто вспомнил про Наташу… - Ничего! – Рыжик, подпрыгнув, поцеловал Александра в щеку. Тот покраснел, утерев ладонью то место, куда только что чмокнул его мальчишка. На них с презрением во взгляде оглянулись две женщины. Александр жил один уже больше года. И все это время он пытался заполнить ту полость внутри своей души, которую оставил прошлый брак. На сайтах знакомств, в барах, в метро он пытался найти то самое, что когда-то испытывал с Наташей, но все было бесполезно. Священника высмеивали, называли психом, ненормальным, а он лишь стоял и, еле сдерживая слезы, словно школьный изгой, смотрел, как его втаптывает в грязь девушка, которой он ещё вчера нёс цветы. А тут подвернулся такой шанс!.. Александр однополые связи осуждал, но не сейчас, когда Рыжик снова виснет на его шее, отрывая свои тоненькие ножки от земли, и снова целует его в жёсткую щетину на щеках. - А мы туда пойдём? – парень указал на большой торговый центр. - Ну пошли, раз хочешь. – пожал плечами священник. – Тебя разве не тошнит от магазинов? - Нет, что ты! – Рыжик, взяв Александра за руку, в припрыжку поскакал к пешеходному переходу. – Я обожаю с женой по ним ходить. Юнечка такая красивая, когда радуется чему-то, а я люблю, когда она радуется. - М, да? – отвлеченно спросил Александр, погрузившись в свои мысли и воспоминания. – А я терпеть не могу. Как можно три часа ходить кругами и купить себе только одну вещь? - Ты бы видел, какие порой бывают размеры в магазинах! Если, например, в одном магазине размес «эс» тебе мал, то в другом этот же размер на тебе может висеть. - У мужчин все проще! - Я с тобой не соглашусь. Конечно, если все костюмы как один, то и выбирать особо не из чего. Я и сам часто одеваюсь в женском отделе. Там и фасоны лучше, и вещи по моей фигуре сидят. - Ты просто педик! – Александр придержал дверь, ведущую в большой магазин. Таких людей, как Александр, называют «не от мира сего». Не даром его единственным местом работы была Сатанинская Церковь. Это, пожалуй, был тот самый уголок в мире, где мужчину никто не называл сумасшедшим и не крутил пальцем у виска, когда он начинал рассказывать про магию и ритуалы. В свои тридцать с небольшим лет Александр все никак не мог «вылезти» из готической субкультуры. Какое-то успокоение, умиротворение он находил в тёмных тонах, духе смерти, кладбищах и гот-музыке. Со своей бывшей женой он сошёлся именно на этой почве – Александр познакомился с Натальей на концерте какой-то рок-группы в баре на окраине Москвы. Тоска по жене давала о себе знать. Александр, будучи человеком меланхоличным и вечно идущим повод для страданий, в глубине сознания все ещё оставался верен той самой Наташе, которая была кристалликом света в тёмной комнате его души. Может, именно поэтому Александр уже год ни с кем не ложился в постель. - Что-то Юстиниана долго! – Рыжик взглянул на Арбатский Дом Книги. Вдалеке потихоньку начинала сгущаться вечерняя московская тьма. - Ты устал? - Очень… Но я все равно счастлив, что погулял с тобой! – Рыжик поднял на Александра глаза. Его рассыпанные по щекам веснушки радостно заплясали, когда тот растянул губы в довольной улыбке. - Ты проголодался? – Александр взял у парня небольшой бумажный пакет,в котором лежали парные подвески – подарок Юстине. - Да. Хочется чего-нибудь сладенького! – Рыжик застенчиво взглянул на священника,плутовато подмигнув. Мужчина же уловил в этом подмигивании намёк на то, о чем парень совершенно не думал. - Сладенького? Я угощу тебя леденцовыми конфетами, только они у меня дома. Поехали ко мне? Рыжик даже не понял, что Александр имел ввиду под «конфетами». И Рыжик совсем не испугался, когда игра перешла на более взрослый лад. Рыжик до этого никогда не изменял Юнечке. Он даже и не думал, что это измена. Ему казалось, что Александр просто хочет поиграть с ним, просто хочет показать что-то новое. Было совсем не больно и не страшно. Не страшно, когда сатанист зажал парня у стены, когда он посадил Рыжика к себе на коленки и стал гладить его между ног, чувствуя, как наливаются теплотой ладошки парня. - Скажу сразу – я строгий! – Александр прикусил мягкую, словно жирная сметанка, мочку ушка Рыжика. – Я строгий, но очень нежный! Александр улыбнулся, и эта улыбка заставила Рыжика полностью потерять над собой контроль. Заставила сползлти на колени перед мужчиной, возбужденно вздыхая, смотря на него снизу вверх. Мальчишка был в каком-то трансе все это время. Ему казалось, что происходящее с ним он будто бы видит через матовое стекло, что треснуло по бокам, как треснула его верность Юнечке. Рыжику понравилось, как горячий, твёрдый член священника прошёлся по его пухлым, словно нежные розовые лепестки, совсем ещё детским губам. Настолько понравилось, что он высунул язычок, чтобы Александр смог позволить себе больше. А тот и не сдерживал себя. Выйдя из того состояния, когда партнёры только прощупывают границы друг друга, Александр, грубо схватив Рыжика за его морковные кудряшки, заставил его заглотить до конца. Мальчишка закашлял от неожиданности, когда в его мягкое розовое горлышко вылилось что-то беленькое, тёплое, что он с удовольствием проглотил, да ещё и облизнулся, безмолвно попросив добавки. Александра безумно, срывая крышу, возбуждал Рыжик. Возбуждали эти оранжевые веснушки, этот курносый носик, эти кипельно-белые зубки, которыми парень прикусил губу. В те моменты, когда сладенький мальчик в паре сантиметров снимает трусики, игриво отбрасывая их в сторону, когда он поворачивается, открывая взору нежные мягкие булочки цвета спелых персиков, что так и манят своим румянцем и ямочками, Александр уже не в силах подавлять свою склонность к сексуальному насилию. Александр – мерзкий персонаж. Он – дущевно-больной любитель жёстко нагнуть того, кто слабее. Даже сейчас, когда он строго прижимает Рыжика к столешнице на кухне, нависая над ним своим мощным телом, он не сразу вспомнит, какой парнишка хрупкий и худой. Мальчишка же, закусывая пальчики, чтобы не мешать своими громкими стонами соседям за тонкими стенами, краснел и закатывал глазки, когда Александр пошло облизывал его шею. - Чувствуешь, как он грубо долбится сзади? – священник потянул парня за волосы, шлепнув по гладкой попке. – Ты возбужден? Ты готов кончать раз за разом? - Д… Да! Хочу ещё! – Рыжик обернулся, чтобы поцеловать своего сатаниста. Не понятно, ни для Рыжика, ни для самого Александра, когда этот больной на голову маг успел стать собственностью этого квелого, сопливого юнца. - То-то же! От меня все девушки без ума! Рыжий, тощий, да ещё и букву «Р» не выговаривает – кому такой нужен? - Мне нравится эта игра! Когда мы будем ещё играть? – Рыжик доверчиво посмотрел на Александра, когда тот, решив сменить позу, одной рукой уложил парня спиной на столешницу. Оглядев шикарную картину, что предстала перед ним, священник возбудился ещё больше. Эта наивность, с которой Рыжик задавал этот вопрос, эта детская глупость и неосознание происходящего, порождали животную страсть. Александр чувствовал, что он тут царь и бог перед этим беззащитным мальчишкой, который сейчас лежит с раздвинутыми тощими ножками и стонет, пытаясь доставить себе удовольствие рукой. Рядом около плиты зазвонил телефон. На дисплее высветилось милое селфи Рыжика и Юстины на фоне моря. - Алло! – дродащими пальчиками Рыжик смахнул влево кнопку «принять». - Приветик, сладкий! – на другом конце раздался радостный голосок Юнечки. – Как у вас дела? Что вы там делаете? - Скажи, что просто болтаем про мужские мелочи! – сквозь зубы процедил Александр, ускоряя темп. Рыжик невольно простонал в трубку. - Да так!.. Б-болтаем про всякие мужские мелочи!.. - Хорошо, значит не сидите без дела! Я тут просто подружек встретила, мы зайдём в «Якиторию», посидим, ладно? Так что вы там не спешите! - Хорошо! – Рыжик не сдержался, зажав рот рукой, чтобы жена не услышала, как её друг безжалостно дерёт её мужа. - Чудесно! Не скучайте там, мальчики! - Скажи ей, что мы ещё часик побудем! – Александр навалился на Рыжика всем своим весом, предчувствуя финал. - Мы ещё часик побудем, Юстин! Интересно, слышала ли она на другом конце эти пошлые шлепки и стоны священника? Может быть нет, поскольку Юстиниана, слепо радуясь тому, что Рыжик и Александр нашли общий язык, ещё пару раз отправляла Рыжика гулять с ним по Москве. Юстиниана, наивно полагая, что Рыжик посмотрит Третьяковку и погуляет по Кремлю, не уставала нахваливать своего непутевого муженька перед подружками. - Ой, девчонки, вы не представляете, как мне повезло с Адамом! Такой он хороший, такой заботливый! – Юнечка улыбнулась, показывая фото со свадьбы. – И завтрак в постель приготовит, и платье погладит, и сделает все, что я скажу! А в постели вообще такой лапочка! Ему только рубашки с «бабочкой» не хватает! Подружки умиляются, рассматривая фото Рыжика на фоне моря. Мечтательно склыдвая ладони на груди, одна за другой восклицают: - Как я хочу себе такого мужа! Однажды Рыжик не вернётся домой. Юнечка не будет спать всю ночь, а Рафаэль Германович будет тормошить всю полицию Москвы и обрывать телефон генпрокурору. Юстиниана в истерике будет пытаться дозвониться до мужа, но в трубке лишь механический голос, не разделяя её страданий, монотонно повторяет одно : «Абонент временно недоступен». Что это значит? Что значат эти непонятные слова? Телефон сломался, разрядился, или валяется на полу, что залит густыми красными лужами? Александр отбросил нож в сторону,утомленно утерев пот со лба, оставив на лице красные разводы. Ванная наполнена кровью, а в крови, которой становится все больше и больше, плещутся странные куски мяса, бывшие час назад милым, жизнерадостным парнем по имени Рыжик. В тот вечер они оба перестарались. Рыжик был особенно доверчив, а Александр был особенно груб, совсем не сдерживая себя и позволяя своим животным потребностям брать верх над здравым смыслом. В тот день Александр захотел чего-то большего, чем просто секс. Он захотел связать и без того беззащитного мальчишку. А Рыжик совсем недавно узнал про асфиксию, и попросил Александра придушить его. В порыве страсти маг перестарался. Сначала ему было смешно смотреть на то, как худенькое тельце Рыжика дёргается от нехватки воздуха, параллельно испытывая сильнейший оргазм. Стало совсем не смешно, когда обмякшая оболочка парня упала на белую простынь, а грудная клетка перестала ходить то вверх, то вниз. Александр запаниковал. Он не умел проверять пульс, и поэтому, ничего не услышав около сонной артерии, в его голове уже рисовались картины суда, колонии,пресловутого юридического «от десяти до пятнадцати». - Рыжик… Тело Рыжика, до неприличия прекрасное в этой холостяцкой, серой ванной комнате, стекало вниз по гипсокартоновой стене. Александр нашёл лишь один выход – избавиться от тела. В его руке блеснул кухонный нож. Священник не знал, с чего начинать. Рыжик хоть и был маленького роста, но весь не поместился бы в большой чёрный пакет, и не прошёл бы в мусоропровод. Минут десять он ходил вокруг тела парня, что лежало на ледяном кафельном полу, потирая ладони, читая обрывки молитв Сатане. Александру было страшно. Страшно, будто это он оказался на месте Рыжика,будто это сейчас в его левое бедро врезается длинное, холодное лезвие ножа. Бледная кожа, словно кремовый торт, легко приняла в себя острое лезвие. Кровь разлилась по кафелю, испачкав руку Александра. Тот, фыркнув, мгновенно включил воду в кране, чтобы смыть с себя эту мерзкую жидкость. Там, внутри у Рыжика, все такое тепленькое, мягкое, и розовое. Кость не поддаётся ножу. Александр запаниковал, судорожно пытаясь хотя бы заставить бедренную кость треснуть. Но попытки оказались тщетны. Нож, в последний раз провернувшись в зияющей дыре, что так похожа на розу, распустившуюся на бедрышке Рыжика, с хрустом оставил свое лезвие внутри. - Дьявол!!! Александр побежал на кухню за новым ножом, оставляя на полу кровавые следы. Взяв новый нож, он влетел в ванную, чуть не поскользнувшись на алых лужах. Маг даже не додумался положить тело в ванну. Рыжик все равно уже ничего не чувствует. Александр меланхолично вогнал нож в его левый глазик,наблюдая за тем, как весёлые веснушки скрываются под кровавой пеленой, что разбежалась по личику парня. Затем лезвие пронзило второй глаз. Александр возбудился. Он был готов сейчас на все, что угодно, лишь бы Рыжик остался с ним. Уже посиневшее от кровопотери тело – не проблема. Нож проехался от пупка до мечевидного отростка. Рыжик был весь в крови. Глядя на то, как кожа на животе, словно ткань, расходится в разные стороны, Александр поднялся с пола. В его штанах снова поднялся член, а руки перестали трястись. Рыжик лежал на полу со вспоротым животом и вылезшими кишками. Ярко-розовые капилляры и это месиво из внутренностей, соков и крови так заводило Александра, что он уже был не в силах себя сдерживать. - Почему ты так дрожишь? Мертвый, уже не смеющийся во время соития Рыжик, сзади был мягенький, словно гусиный пушок. Александр ритмично двигался между ног парня, запустив руку в дыру на его пузике. Сжимая ладонью ещё тёплые кишки, священник оставил свое семя внутри мальчишки в последний раз. Маг слизнул кровь парня со своей руки, садясь на живот Рыжика, ломая под своим весом его тазовые косточки. Александр засунул свой половой орган меж кишков парня. А они такие хрупкие, мягкие, и это выглядело так сексуально для душевно-больного сатаниста – член в крови, а от него разлетаются брызги во все стороны. - Секс с тобой как в моих мечтах! Александр голый лежал в ванной. Рядом с ним в воде, что смешивалась с содержимым вен, артерий и капилляров его жертвы, плавали неаккруатно отрезанные куски сахарной плоти Рыжика. Прислоняя к своей груди голову парня, Александр, устремив взгляд в потолок, умиротворенно смеялся. В порыве страсти, маг снова начал ласкать себя рукой, облизывая и кусая холодные щёки отделенной от тела головы парня. Александр развлекался, как хотел. Искромсал ножом маленький член Рыжика, выбил ему зубы, изгрыз зубами все его милое, смазливое личико. Напоследок маг оставил свою сперму во рту у уже теперь точно трупа. Рыжик был жив. Его можно было спасти. Прощальный зал. Темно-красные тона. Плачущие люди. И гроб. Закрытый гроб. Рыжик улыбается пришедшим проститься с ним с черно-белого фото, стоящего над гробом. Такой красивый, в своём красно-чёрном костюме. Маленький принц. Он так был похож на него в этом костюме. Рыжик успел надеть его всего один раз в жизни – на свадьбу. А теперь этот костюм положили с ним в гроб, чтобы Рыжик мог там, в Раю, быть ничуть не хуже ангелов. - Откройте! – Юстиниана с криками кидается на гроб. – Откройте! Я хочу поцеловать его! – её маленький кулачок ударяется о тяжёлую деревянную крышку. – Откройте! Откройте! Откройте!!! Рафаэль еле оттащил от гроба плачущую дочку,утирая свои скупые мужские слезы. Нет больше Рыжика. Не с кем больше Солнцу делиться своими «зайчиками» по утрам, заплетая их в кудряшки рыжего, словно жаркий август, мальчишки. Печально все для него закончилось. Гроб с тем, что осталось от некогда очаровательного Рыжика, опустили на два метра в землю под монотонный канон, закидали холодной землёй. Пошёл дождь. Гробовщики, наспех закончив работу, разошлись, чтобы не вязнуть в мокрой земле, как и все, кто пришёл на похороны. Александра, горе-священника и лже-мага, который вешал своим «ученикам» лапшу на уши, собирая с них деньги, конечно же, найдут, посадят на скамью подсудимых, и закроют на десять лет «строгого». Но какой в этом толк? Какой вообще во всем, что произойдёт дальше толк, если Юнечка никогда больше не сядет за фортепиано, и никогда больше не вернётся в студенческий актив?