я это чувствую

— ты будешь в опасности, если начнётся бунт. — неправда! я этого не допущу! — кричишь мне прямо в лицо, в первый раз такое вижу, порядком удивлён. у тебя изо рта пахнет зубной пастой. — ты хрупкий, как стекло, — смотрю сквозь тебя, словно ты прозрачный, а внутри плещутся рыбы. я держу твой образ в голове, когда хочу создать что-нибудь хорошее. — неправда! — не даю тебе договорить, потому что сам ещё не закончил. очень уж не люблю, когда меня перебивают. — поэтому ты мне симпатичен, — краснеешь и недоуменно жмёшь руки к груди, всё, как я и ожидал, — я могу подавить бунт, если захочешь. стены твоего замка смотрят на нас со всех сторон, уже все глаза проглядели и все уши прослушали в ожидании твоего ответа. тупишь глаза и трёшь ладони друг о друга. что-то в тебе есть, что мне, похоже, пока не доступно для понимания. — твои методы очень радикальны, не хочу такого для своего народа. я справлюсь сам. разумеется, справишься сам, министры выполнят все твои поручения, а поручения ты отдашь, опираясь на советы алебарда. знал бы ты, как я ненавижу твоего костлявого старика, он вечно ходит за тобой, и это не потому, что он твой покорный слуга.

«какого ваше следующее распоряжение, мой господин?»

фу. воротит. даже думать о нём не хочу. — говоришь, справишься сам, да? — поднимаешь голову, глаза на мокром месте, — а на следующем съезде разрыдаешься и не сможешь сказать ни слова. — ты будешь вспоминать этот случай до конца моей жизни? — хмуришь брови, видно, я снова сказал что-то, что тебя обидело, но я всего лишь сказал правду, — это было давно, я вырос, сейчас все по-другому. — по-другому всё, кроме тебя. ты остался прежним, — отворачиваешься от меня, чтобы утереть слёзы. не люблю, когда ты плачешь, в такие моменты я почему-то чувствую себя виноватым. — хватит, пик, я больше не хочу слышать о том, как сильно ты меня ненавидишь. ненавидишь? разве я веду себя так, словно ненавижу тебя? иногда ты делаешь совершенно бредовые выводы. — я никогда не говорил, что ненавижу тебя. — я это чувствую. поднимаю руку и вытираю большим пальцем твои теплые слёзы. чуть глажу по мягкой щеке тыльной стороной ладони и, как мне кажется, пахну состраданием. ты смотришь на меня сквозь призму соленых иллюзий, что окутали твои глаза. я расплываюсь. — что чувствуешь теперь? растерян. разумеется, не знаешь, что ответить, бегаешь глазами по моему лицу и вновь стопоришься, натыкаясь на шрам. каждый раз одно и то же, пора бы наконец перестать воспринимать его как что-то страшное, он вечность будет у меня на лице и уже никуда не денется. убираю руку, я дал тебе сил, дальше справишься сам. ты докасаешься до щеки, где только что были мои пальцы, щупаешь, словно я обжёг тебя или испачкал. — зачем ты это сделал? не люблю, когда ты расстроен. в такие моменты ты становишься очень мнителен и внушаем, алебард может воспользоваться этим. — не люблю, когда ты плачешь, — то, что ты хочешь услышать. хочешь почувствовать, что кому-то не всё равно на твои эмоции. мне не всё равно, я не стеснительный. я о себе знаю правду и готов показать её тебе. — не думал, что ты такой нежный, — почти шепчешь последнее слово, наивно полагая, что я ничего не услышу. господи, зонтик, какой же ты мягкий, просто до безобразия. — ты научил меня нежности, — совсем не ожидал от себя этих слов, всё вертелись на языке, но говорить не хотел. какая уже разница, что сделано, то сделано, — ты раньше говорил, что мне этого не хватает. чуть улыбаешься, прикрывая рот ладонью. улыбка сквозь слезы на твоём лице смотрится так по-родному. — не думал, что ты прислушиваешься к моим советам. это приятно. — только иногда, — почему-то выходит очень тихо. и то правда, очень часто я тебя не слушаю. ты вечно внушаешь мне великие идеи утопичного будущего, но сколь они велики, столь и наивны. улыбка расплывается на твоём лице, в полутьме я вижу румянец на твоих щеках, какой ты ребёнок, ей богу. радуешься, как будто случилось что-то неимоверно важное, будто ты захватил очередную территорию. было бы чему радоваться. я тоже улыбаюсь. так странно.