Любовь и Смерть

- Я говорила, что мы с мужем пять лет на Кубе жили? - прокашляла бабушка, снимая кислородную маску с лица. Надежда закатила глаза, снова поправляя маску на лице пациентки. - Да, да, говорили, - кивнула она со вздохом. - Вы лучше дышите. И желательно молча. Бабушка попыталась высказать возмущение, но, закашлявшись, принялась дышать данным ей кислородом. - Может болюсом еще дексаметазончику ей подколем? - шепотом спросил у Нади ее коллега Женя, кивая на бабку. - Мы и так достаточно его ей ввели. Максимум для ее веса. Куда уж больше… - процедила Надя и принялась дальше писать карту. - Любовь, настоящая любовь… она ведь вечная… - снова подала задыхающийся голос из-под маски бабуля. - У меня была такая… там, на Кубе… кха, кха, кха! Сколько лет прошло… а я все помню его… и не могу забыть… кха, кха, кха! - Антонина Васильевна! Просто дышите! Не надо разговаривать! - мрачно посмотрела на бабушку Надя, но бабуля, казалось, совершенно ее не слышит: - Знаешь, девочка… вот ты встречаешь человека, разговариваешь… флиртуешь… и ведь между вами даже нет ничего плотского… а забыть не можешь… кха, кха… перед глазами стоит. - Жопой чую, если она сейчас не заткнется, мы ее не довезем, - тихо прошептал Женя на ухо Наде, с прищуром глядя на бабушку. Надежда со скепсисом покосилась на одухотворенную бабушку. - Вам… молодым… этого не понять, кха, кха, кха… у вас только этот ваш секас в голове… кха, кха, кха! - бабушка снова закашлялась и Женя, цыкнув, нацепил той пульсоксиметр на палец. - 80, - проинформировал он Надю и кивнул на оранжевую сумку. - Трубим? - Блин, ну давай… - Надя вздохнула, убирая с колен папку и отстегиваясь. Достав из кармашка наркоту, она кое-как в этой тесноте открыла оранжевый ящик и, порывшись, достала оттуда два шприца и принялась набирать их. - Ларингиалку ставить будем? - Женя достал из сумки две трубки на выбор и Надя вздохнула, поглядывая на булькающую от отека легких бабушку: - Да. Давай красную. Поймав расфокусированный после введения препаратов взгляд Антонины Васильевны, Надя кивнула своему коллеге и тот, постучав по стенке, разделявшей их с водителем, крикнул тому тормознуть на пару минут. Дождавшись, когда машина остановится, он довольно быстро ввел трубку и принялся подключать к ней воздушный контур, пока Надя слушала фонендоскопом легкие. - Нормально проводится, Жень, - выдохнула она. - Спроси у Пети, сколько еще ехать осталось? Парень закрепил трубку и открыл окошко в кабину к водителю: - Сколько еще ехать? - Да минут десять осталось, - отмахнулся тот. - Если можешь, ускорься как-нибудь… - парень закрыл окошко и усмехнулся Наде. - Минут десять, говорит. - Ага… - та снова посмотрела на бабушку, которая теперь молча дышала с помощью аппарата. Иллюзий на счет бабушки у нее не было. Той было восемьдесят лет, куча хронических болячек и упрямый характер. - Да доедем, Надь, - махнул рукой Женя, садясь в кресло и снова пристёгиваясь, и она, сделав то же самое, молча кивнула ему. Они-то доедут. В любом случае. Через двадцать минут, благополучно сдав бабушку в реанимацию и сбросив «ковидные» костюмы, они отправились по ночному городу обратно в свой регион.