Любовь и Смерть

Надежда тихонько прошла мимо заполненных коллегами рядов и села в третьем ряду на начинающейся «пятиминутке». Она ткнула локтем Диму, который тут же встрепенулся, выходя из ступора и приобретая довольно осмысленный взгляд. - Знакомая твоя, да? - А? Что? - Антонина Васильевна попыталась мысленно переключиться со своих «мужских проблем» на вопрос Нади. - Говорю, дамочка вон та, разве не та, что была на прошлой смене в салоне «скорой» у нас? Вы знакомы? Дима кивнул. Антонина Васильевна понятия не имела, как Смерть провернула это, но сейчас та сидела рядом с заведующим, который представлял ее сотрудникам. - Марена Святославовна Языческая. Наш новый старший врач и она иногда будет брать смены на линии, - он робко посмотрел на Марену и та, слегка и благосклонно кивнув ему, обвела взглядом присутствующих. Заметив Антонину Васильевну в третьем ряду, Смерть усмехнулась: - Здравствуйте коллеги, не буду долго говорить. Распишу сразу все по пунктам: первое - никто не идёт домой, пока я не проверю ваши карты за смену. Второе - смертные карты пишем у меня и со мной. Не переживайте, я многозадачна и меня хватит на всех. Третье - звонить мне для консультации можно, только когда кто-то умирает. Не надо мне названивать по поводу Ковида и пневмоний. Для этого есть регламент. Просто ставьте мое имя. На этом все. - Я бы и сам не сказал лучше! - глубоко женатый уже десятый год заведующий кивнул ей и широко по-мальчишески улыбнулся. - Мне кажется, или он к ней клинья подбивает? - шепнула тихо Надя Диме на ухо. - Хорошо, что она к нему ничего не подбивает… - вяло отреагировала Антонина Васильевна. У нее за два дня выходных дома случился такой стресс, каких она не испытывала, даже когда узнала, что ее родная и любимая внучка попала в СИЗО из-за одиночного пикета у Кремля. Дочка Димы заболела, у жены был очередной приступ ревности, который вынудил Антонину Васильевну вместо классического примиряющего секса отправиться к плите. После приготовления ею еды, жена разрыдалась у нее на груди, называя ее Мистером Совершенство, и уже прямо заявила о том, что убьёт Диму, если тот ей изменит. Сейчас признаваться жене в измене было слишком опасно. Самым сложным, пожалуй, в жизни Димы было ещё и наличие беременной любовницы, которая настрачивала сообщения так быстро и так много, будто Дима был ей должен. Очень крупную сумму денег должен. Антонина Васильевна уединялась в ванной и туалете для общения с ней и терзалась в сомнениях, как ее послать, не посылая. Любовница была слишком глубоко беременна и провоцировать ее на безумные гормональные поступки Антонина Васильевна точно не хотела, прекрасно помня свои собственные беременные капризы, из-за которых у мужа появились первые седые волосы. Скоропомощники разошлись кто куда и, услышав свою фамилию по громкоговорителю, Надя пошла в диспетчерскую, оставляя Диму с безучастным видом смотреть в никуда. - Что случилось? - она заглянула в окошко и Женя, молодая диспетчер, зажав рукой телефон, прошипела: - Работаешь на врачебной с Языческой. 235 -ая бригада. Надя скривилась. Больше всего она не любила подчиняться. Самой писать карты, самой принимать решения - это было нормальным и привычным. На врачебной ее точка зрения не всегда совпадала с точкой зрения врача, но приходилось подчиняться. - Может не я, а? - Надя искренне надеялась, что все еще способна сделать лицо похожим на мордашку кота в сапогах из «Шрека», но ее надежды разлетелись в пух и прах - Женя уже снова разговаривала по телефону и показала взмахом руки, чтобы Надя перестала стоять у нее над душой и не отвлекала ее. Вздохнув, Надя пошла смотреть машину и аппаратуру в ней на предмет поломок и дефектов и, занимаясь починкой редуктора на балконе с кислородом, потерялась во времени. Марена же со скепсисом смотрела на себя в отражении зеркала. Синий цвет формы, как ни странно, ей шёл, но вот надпись на белых полосках «Скорая помощь» с крестами нервировала. Марену вообще нервировали такие кресты. Похожие на ее символ, но не он. А обилие этих крестов все множилось и множилось. Люди отчаянно верили в сказку, которую она с другими богами когда-то придумали, чтобы хоть как-то заставить человечество двигаться вперёд. Чтобы к их молитвам были глухи боги, нужен был бог, которого нет. Финны и норвежцы все ещё периодически верили в своих богов и Марена готова была поклясться, что Один со своей семейкой им как-то все же помогает. Тайком. Другие люди, которые тоже все ещё верили в своих богов, тоже не бедствовали. Лишь русские всем своим составом молили о помощи Бога, которого нет, и при этом мало кто из них что-то делал для собственного спасения. Марена не понимала, почему. То ли потому, что в книжках новой веры русские назывались «рабами», то ли потому, что там везде говорилось «смирись». То ли все вместе. Марена помнила русских другими: живущими в гармонии с природой, кланяющимися Матери-Земле. Их не брал ни холод, ни жара. Они были защищены богами и, твёрдо стоя на земле, уверенные в своей правоте, сражались за себя и своих близких. Что же пошло на так? И когда? Сейчас, вон, из тайги сбежали последние две юные ведьмы в Канаду. Марена их отлично понимала: постоянные вырубки леса, пожары, которые они не успевали тушить, как поджигатели устраивали новые, их изрядно вымотали. Им нужен был мир, а не борьба в одиночестве за то, что никому из людей не было нужно. Никому не было дела до тайги. Все делали вид, что это их не касается, и летели на море или ехали на речку. И плевать, что в этой речке и море нефть плавает рядом с ними. Полное безразличие и жалобы. Жалобы власти, жалобы Богу и огромное желание поймать золотую рыбку, которая исполнила бы все их прихоти и желания. Лишь бы не делать ничего самим. Вздохнув, Марена поправила на шее чёрный фонендоскоп и пошла в диспетчерскую. Шантажом Одина она получила разрешение на осуществление медицинской деятельности и кропотливо подошла к этому вопросу: обошла лучших врачей скорой помощи в Москве и скопировала их знания себе. - У вас дислокация, Марена Святославовна, - Женя пристально смотрела в желтовато-зелёные глаза женщины и в этот раз ее привычное «давление» на собеседника не сработало - она отвела взгляд и прокричала в громкоговоритель, - 235 бригада, вызов! Смерть усмехнулась и, развернувшись, пошла к машине. Может и не зря она решила попробовать что-то новенькое для себя. Отличное место разбавить повседневную скуку и рутину. Заметив копающуюся в салоне Надежду, она заглянула в кабину. Водителя все ещё не было. Решив его подождать, она облокотилась о машину и принялась наблюдать за девушкой. Шатенка. Волосы чуть ниже плечей. Черты лица чуть заострённые, но пропорциональные. Не толстая и не худая. И большие серо-зелёные глаза, которые сейчас вопросительно смотрели в ее собственные: - У нас вызов? - Дислокация, - то ли поправила, то ли подтвердила Марена с едва заметной улыбкой. Надя была ей приятна. По крайней мере, ей не хотелось язвить над ней, как с той же упрямой Антониной Васильевной. - Я позвоню Ване. Вдруг он не слышал, - Надежда вытащила из куртки телефон и, набрав номер, сообщила, что у них вызов. На улице уже минус один и от пронизывающего холодного ветра Надежда поёжилась. Ей было холодно смотреть на Языческую, на которой были только кроссовки, штаны, рубашка и толстовка с капюшоном. - Вам не холодно? Может куртку возьмёте? - Мне не холодно, - усмехнулась Марена и, открыв дверь в кабину, села внутрь. Она бы и толстовку не надела, но все в раздевалке смотрели на неё, как на сумасшедшую, когда она хотела выйти без неё. Ещё бы ей, Богине Зимы и холода, мёрзнуть. Положив планшет и папку на сидение рядом с собой, она дождалась водителя - мужчину лет под тридцать пять, который, увидев ее, выпал из реальности, так и застыв с открытой настежь дверью. Когда ступор у него прошел, он смущённо, как мальчишка, покраснел и, улыбнувшись, быстро сел за руль: - Куда едем? - Дислокация на МКАД. Как обычно, - бросила ему Марена и задумчиво посмотрела в окно на серое небо. Уже завтра утром Надежда узнает, что беременна, и решит сделать аборт. Потом будет внутреннее кровотечение. Потом удаление яичников и матки. Потом рак груди с метастазами и конец жизни в 35 лет. Поворотная точка во всей этой истории - аборт. Этим она добавит себе жесткий минус к карме. Марена прикидывала, какие есть варианты, чтобы переубедить Надежду не делать этого, но все они не сработали бы. Сработала бы правда, вероятно, но это было бы вмешательством уже божественным. Только боги могут заглядывать в судьбы людей. Едва они подъехали к месту дислокации, как планшет прозвенел вызовом и Смерть, зачитав адрес водителю, пробежалась глазами по описанию вызова: «Беспризорник. 12 лет. Избит неизвестными. Вызывает полиция». Доехали они за 14 минут и, увидев мальчишку с россыпью золотистых кудряшек, покрытых кровью, Марена непроизвольно тихо хмыкнула. Он посмотрел на неё заплывшими от отёков глазами и тут же изумлённо открыл рот. От чего тут же зашипел: разбитые губы снова закровоточили. Марена была готова поклясться, что Амур узнал ее, как, собственно, и она его в человеческом виде. Вопрос был в другом: почему он не вернулся в божественный вид, чтобы все его раны исцелились? - Здравствуй, парень, - Надя, надев перчатки, подошла к мальчику. - Давай я тебя посмотрю? Куда били кроме лица? - По голове, животу, спине, груди…. - тихо прокряхтел мальчишка, не отрывая пристального взгляда от Марены. И недоверчиво поинтересовался, - А вы… точно «скорая»? Марена ухмыльнулась ему, благо Надежда не видела, и, вытащив из-за шиворота цепочку со сверкающими двойными крестами крест накрест, показала мальчишке. Тот тяжело вздохнул и Марена сделала вывод, что его божественный проводник не на нём. - Что? Больно? - Надя среагировала на его тяжелый вздох, пока ощупывала голову. - Ага, - пробубнил он, все ещё глядя на Марену. -У меня полиция отобрала все мои вещи, пока я был в отключке. Можно их вернуть? - Фамилия, Имя, Отчество? - заполнив карту, Марена вопросительно подняла бровь, глядя на избитого Амура. - Купидонов Амур Гермесович, - попытался улыбнуться он, но попытка провалилась из-за боли и мальчик зашипел. - Чего только не придумают родители… - ухмыльнулась Надя. - Это ещё нормально. Я лично знаком с одним Аладдином, Тарзаном и Симбой, - фыркнул тихо мальчик, а Надя закатила глаза. В который раз она убеждалась, что современные родители - клинические идиоты. - Полная дата рождения. И телефон матери. Она же здесь? Да? - уточнила Марена и Амур кивнул. - В полиции? - с интересом спросила Надя. - Если она пришла за тобой, то ты уже не беспризорник… - Она на допросе, - зло сказал Амур. - Ей хотят влепить 241 УК. Шесть лет. 14.10.2008 года я. Марена порылась в своей памяти, вытаскивая оттуда знания из своей позапрошлой живой личности, следователя из Калининграда, пока записывала дату рождения в карту. 241 статья уголовного кодекса была о лишении свободы за организацию проституции. И она охотно верила, что Афродита способна на это. Греки… что с них взять? Чего ей с семьей не сиделось в Амстердаме? - Посмотри за моим пальцем, ладно? Только глазами, - Надя поводила пальцем вправо-влево перед глазами мальчика, посветила фонариком ему в голубые глаза и вздохнула. - Встать можешь? - Ага, но меня жестко качает… - мальчишка попытался встать, но Надя ему не позволила, снова усадив. Сидя, провела пальце-носовую пробу и оглянулась на Марену: - С промахами. И там ещё горизонтальный нистагм. Но зрачки одинаковые и реагируют. Марена кивнула, продолжая усердно писать карту, изредка поглядывая на мальчишку. - Штраф заплатить твоя мать может? - вдруг спросила она и Надя с любопытством оглянулась на неё. В этой холодной с виду стерве не было ни грамма сочувствия. Ни во взгляде, ни в выражении лица. Только холодный расчёт. Эта серьёзность, прагматичность и холодность всегда отталкивала Надю в людях. - Думаю да, но вот отдадут ей меня или нет - это другой вопрос, - попытался улыбнуться мальчик, говоря это тоном далеко не ребёнка 12 лет, а голосом прожжённого циника. - Хотите помочь? - Конечно, - ухмыльнулась Марена, отрываясь от писанины и кидая на него взгляд. - Я так понимаю, у твоей матери тоже отобрали все вещи? - Хах… да… - в этот раз мальчик все же усмехнулся и из его нижней рассеченой губы закровило. Надя цыкнула раздраженно и, обработав рану, принялась ее перевязывать. - Хорошо. Посиди пока тут с Надеждой, - Марена отложила планшет с папкой и, встав, пошла к выходу из кабинета под удивлённым взглядом Надежды и Амура. И если удивление Надежды можно было понять: от неё свалила ее врач в неизвестном направлении; то вот Амур был искренне ошеломлён. Боги редко помогали друг другу, даже если были родственниками. А тут вообще разные пантеоны. Разные семьи. Русские боги никогда не вмешивались в дела и конфликты остальных и тем более в неприятности. Особенно Марена. Или, как они ее называли, Мара. Смерть. Он с содроганием думал о том, когда богиня любви узнает о том, что ей помогла сама Смерть. Марена коснулась медальона на груди, черпая из своего настоящего Я божественные силы, и подошла к первому же попавшемуся на ее пути полицейскому, ненароком слегка касаясь его: - Кто сейчас у вас главный? - Петушков, - растерянно и словно под гипнозом ответил он, не отрывая от неё взгляда. - Он здесь? - Смерть пристально смотрела ему в глаза, контролируя свою силу и пытаясь не испугать бедолагу до чёртиков. - Да, - кивнул мужчина. - Отведи меня к нему. Сейчас, - она улыбнулась, кивая ему в ответ, и тот тоже улыбнулся. - Конечно… да. Сейчас, - он провёл ее через несколько дверей, открывая их своим электронным ключом, а когда она оказалась перед дверью с золотистой табличкой, коснулась медальона ещё раз. В России всё можно купить и продать. Свободу в том числе. Полицейский постучался в дверь и, услышав окрик «Войдите!», открыл дверь и вошёл: - Павел Сергеевич, тут доктор со «скорой» хочет с вами поговорить… - Пф, - вздохнул грузного вида мужчина, отрываясь от монитора компьютера и тут же с улыбкой обводя взглядом ладную фигуру Марены. - Хм-м-м… Чем могу быть полезен? Марена прошла к его столу и села напротив него, размышляя, как ей лучше поступить. Сейчас божественная сила давала ей возможность видеть его карму. Его душу. И если она сейчас добавит ему ещё один минус в виде взятки, то это запустит процесс роста опухоли в его мозгу. Пока ещё маленькой и не опасной, но быстрорастущей и смертельной. - Оставь нас, - Петушков посмотрел на полицейского и тот закрыл за собой дверь. - Итак? Что случилось? Мне доложили, что вы приехали к мальчику, вроде. С ним все в порядке? - Да, - Марена нахмурилась, глядя на него. Такого уверенного и самодовольного. Какая, собственно, разница: она даст ему последнюю взятку или кто-то другой? Выбор же он делает, не так ли? Всегда выбор за человеком. - Павел Сергеевич. Я даю вам миллион рублей сегодня, а вы отпускаете мальчишку и его мать. И возвращаете им их личные вещи. Документы, телефоны, украшения. Всё. Он с интересом посмотрел на неё, поднимая бровь, и ухмыльнулся: - Вы в курсе, чем Афродита Купидонова занимается? - Разумеется, - Смерть пожала плечами. - Но я не думаю, что я буду первой, кто вам предлагает деньги, Павел Сергеевич. Не так ли? Он широко улыбнулся и кивнул ей: - Ближе к делу. - Вы отпускаете их сейчас, деньги получаете в виде наличных сегодня вечером. - Нет, - он мотнул головой. - Пусть в залог останутся их вещи. - Паспорт Купидоновой оставьте при себе. Остальное верните. Это же разумно? Без телефона и без ключей вряд ли она достанет вам нужную сумму. Петушков цыкнул и, снова вздохнув, кивнул. - Восемь вечера. Пусть ждёт у отделения с деньгами. Смерть встала и, кивнув ему, пошла к выходу: - Отпустите их сейчас. Павел Сергеевич встал и пошёл за ней следом отдать прибыльный для него приказ. Может быть Купидонова и заплатила бы сама штраф в 500 тысяч рублей, но тогда была бы вероятность лишения ее родительских прав. Да и сплошная бюрократия ждать суда и так далее. На его счастье он умел описывать бумажки для министерства и прокуратуры. Состава преступления нет. Свидетелей нет. А он себе купит новую машину. Возьмёт, как и хотел, новую БМВ. Без автокредита. Вернувшись в комнату допросов, Марена кивнула Амуру и тот, держась за повязку на губе, попытался снова улыбнуться. - Я написала «сопроводок», - отчиталась Надя и Марена с интересом посмотрела на бумажку рядом с ее папкой. Тащить Амура в больницу она не планировала изначально. - Ага, - она села за стол, позвонила на подстанцию и отчиталась, что идёт оказание помощи и решение вопроса о медэвакуации. Надежда ходила по комнате уже не зная, чем себя занять, пока Марена дописывала карту вызова, и, сев рядом с мальчишкой, принялась выжимать из него информацию: - Так за что твоя мама здесь? - За организацию проституции, - пожал он плечами, а Надя изумлённо открыла рот. - В смысле? Она что, проститутка? - Нет, конечно! - возмутился Амур, сверкая глазами. - Она только всё организовала! У нас самые красивые и чистые мужчины и женщины по всей Москве! И цены приемлемые, в отличие от этих эскортниц! Надя прикрыла лицо ладошкой, думая о том, как же грязен этот мир, что даже 12 летний ребёнок растёт в этом и гордится матерью, которая организовала бордель. - Да, да, да, - послышался томный с хрипотцой голос из-под приоткрывшейся двери и Надя посмотрела туда, ожидая увидеть развязного и потасканного вида женщину в чёрных чулках в сеточку, мини-юбке и блузке, едва прикрывающей грудь. Стереотип продажной женщины 21 века. В комнату зашла стройная блондинка в дорогом темно-синем брючном костюме, белой рубашке и чёрных туфлях на каблуке. Взгляд блондинки замер на Марене, словно узнавая ее, и они пристально посмотрели друг на друга. Надя с интересом наблюдала за этой странной встречей, отмечая, что если присмотреться со стороны, то общее у этой шикарной блондинки с синими глазами и Марены Святославовны было: они обе были красивы. Словно родились без недостатков. Идеальными. Поймав себя на мысли о том, что смотрит на женщин и оценивает женщин, Надя тяжело вздохнула и перевела взгляд на радостного мальчишку. - Значит, это я вам обязана, что нас отпустили? - усмехнулась блондинка и наконец отвела взгляд от Марены, подходя к Амуру. - Прости, дорогой, что так вышло… - Всё норм, мам… - попытался улыбнуться тот, когда женщина вешала ему на шею ярко-золотистого цвета цепочку с кулоном в виде лука с натянутой стрелой. - Не в первый раз же… - Надеюсь, в последний. Мы завтра уезжаем в Штаты, - сказала она безапелляционно и, подойдя к Марене, вручила ей прямоугольную золотистую карту. - Там есть мой постоянный номер. Вы знаете, я не люблю долги… так что не тяните… с просьбой. Марена кивнула, а женщина, не обращая внимания на Надю и на травмы сына, пошла к выходу: - Идём, Амурчик. Тот слишком прытко встал для мальчишки с теми синяками и травмами, которые Надя видела, и побежал за ней. Наде едва удалось схватить его за руку, останавливая. - Женщина! У него сотрясение! Ушибы! Надо сделать рентген! Надо… Афродита повернулась и пристально, словно оценивающе, посмотрела на Надю. У Надежды впервые перехватило дыхание и замерло в груди от взгляда женщины. Где-то в животе поселилась приятная дрожь. - Амур в порядке, - ее взгляд смягчился и на губах появилась улыбка. - Не переживайте за моего сына. Я обязательно покажу его врачу, если ему станет вдруг плохо. Надя боролась с этим голосом. Манящим, слегка хриплым, томным, обещающим. Он проникал в ее голову, заставляя ее чувствовать трепет и возбуждение, волнами проходящими по ее телу. Мальчишка вырвал руку из ее расслабленных рук и, подбежав к Марене, вручил ей маленькую золотистую стрелу, прошептав: - Вы знаете, что с этим делать… И упорхнул вслед за матерью. Надя неосознанно втянула носом аромат женщины, что была здесь минуту назад, и у нее закружилась голова. Марена с кислым выражением лица посмотрела на Надю. Конечно же она знала, что делать с этой стрелой. Это противоядие от дурмана его матери. И надо было прекрасной богине придти сюда в своём божественном обличье? Кого она тут рассчитывала встретить? Локи? Гермеса? Одина? Для кого весь этот набор феромонов? Она встала и, дойдя до девушки, прикрывшей глаза, воткнула миниатюрную стрелу ей в плечо. Та, напитанная божественной силой, вошла в нее, как в масло, и провалилась внутрь. Марена понадеялась, что так и должно быть, поэтому отошла от девушки и, взяв карту и планшет, решила тоже свалить отсюда. Афродите она ещё позвонит и объяснит все про выкуп паспорта. Сейчас главное было свалить отсюда, пока их не попросили посмотреть ещё кого-нибудь. Как показывала практика тех врачей, память которых она поглотила, такое бывало частенько. - Идемте, Надя, пока нам не дали очередного больного. Надежда открыла глаза, провожая спину женщины в синей, как у себя, форме, и нахмурилась. Что-то изменилось. Что-то было не так. Надя встала и, взяв ящик, пошла следом за своим врачом. Запах Языческой был другим. Не таким пьянящим, как у той блондинки. Запах свежести, чистоты. Замах зимы. Никогда прежде Надежда так остро не чувствовала запахи других людей. Никогда не смотрела на женщин так, как смотрела сегодня. Она готова была признать, что захотела ту блондинку. Захотела так, как обычно хотела мужчин. Только вот это прошло так же быстро, как и появилось, а вот интерес к Языческой остался. Взгляд невольно скользнул от ее русого хвостика вниз, между лопаток и оказался прикован к ягодицам, обтянутым синей спецодеждой. Надя тяжело вздохнула и заставила себя отвести взгляд в сторону. Она не лесбиянка. И даже не бисексуалка. Она обычная гетеросексуальная женщина 33 лет! Слишком поздно для каминг аута. Да?