Встреча

Впервые за двадцать лет для преподобного Морриса наступила осень. Все прошлые годы, начиная с колледжа, сияли ослепительным июльским жаром, дышали бодрящим ледяным январем, вдохновляли ручьями-апрельками. А осень терялась среди командировок, переговоров, бумаг... В мире, где католическая церковь сохранила свой авторитет даже в 30-х годах 20-го века, в сложное для Европы время, ему, кардиналу-дипломату, нужно было успеть в десяток мест сразу. Встреча стран-миротворцев, собрание благотворительного общества, конфиденциальная беседа... Но осень смела все планы. И он был здесь, за границей мира, в бесконечном безвременье и шелесте дождя, который дышал сладковато-мертвенным ароматом палой листвы. Первые недели служитель на что-то надеялся. Пытался подружиться с неграмотным глухонемым слугой, вооруженным револьвером, обдумывал побег через окно, требовал, просил, умолял… На самом деле Его Преподобие не в первый раз был в плену. Однажды его похитили прямо по дороге в африканскую миссию и держали привязанным к огромной пальме. А в нищих кварталах Испании к нему как-то пристал бедняга с тесаком и угрозами погнал в свою хижину, как оказалось, к тяжело больной жене. Но это было давно, ещё в начале его пути. И каждый раз, вместе с угрозами, он получал простые и ясные требования. Нужна была помощь, деньги, связи. Теперь же кардинал был заперт в своих покоях, больше напоминавших загородный дом, получал еду, белье, горячую воду... Время от времени слуга приносил ему домино или шахматы, и они коротали вечер в молчаливой игре. Но грозить величием Святой Церкви, предлагать выкуп было некому: похититель так и не пожелал показаться. Словно его единственная цель - запереть кардинала, отделить его от мира в те дни, когда все на свете кипело, бурлило, взрывалось, как жидкость в плавильном котле. Спустя три недели служитель сдался. Он все реже строил планы побега, все чаще читал или погружался в воспоминания. Место своего заключения - камин, пушистый ковер, тяжелый обеденный стол и бесконечные книжные полки - он невольно сравнивал с родительским домом, где часами бродил по мрачным коридорам и кабинетам в компании собственных фантазий. Мальчишкой он был предоставлен самому себе, жадно глотал книги, развлекался прогулками по иномирью, с легкостью нащупывая разломы в материи и точно зная, где кончается земной воздух и начинается легчайший эфир. Теперь, после многих лет служения католической церкви, кардинал слабо верил в свои видения. Но тогда именно способность чувствовать незримое и облекатьощущения в слова свела его с еще одним мальчишкой. Позже, уже в школе. И тот мальчишка на годы стал для него первым (конечно, первым после Бога – поправлял себя преподобный). Учась в монастырской школе, он вызывающе звал себя Черт. Носил изысканные костюмы, отпускал волосы до плеч, подсмеивался над неловким сверстником в рясе послушника. Его искристые глаза раз и навсегда вернули Морриса на твердую землю, хотя ни раз и ни два они с Чертом гуляли по иномирью. Играть в вековечную игру – ангел и Черт – было весело, а главное, сюжеты не кончались. Они спорили, состязались, обсуждали, спасали мир… Поцеловались поздно, в девятнадцать. И мечтали долго-долго не расставаться. Но жизнь оказалась дольше. Впрочем, за эти годы, с тех пор как Моррис начал делать церковную карьеру, а Дарьен занял место своего отца в палате лордов, они почти не прекращали игру. Вражда, дружба, страсть - все сплеталось, если не в личных встречах, то в многолетней вязи слов, тянущейся из письма в письмо. И сейчас Моррис вспоминал. Вспоминал их первый раз -Дарьен проверял юного послушника на прочность, вспоминал жаркие ночи в колледже, когда они отдавались друг другу до рассвета, а потом, покачиваясь от усталости, шли на лекции… Так странно думать, что это было с ним и что он всерьез планировал идти по мирскому пути… А самое странное, что, если бы Дарьен тогда не решил… он так бы и не… Впрочем… Теперь, когда осень окутала его и внутри, и снаружи, кардинал думал и о служении. Где бы он ни был, Господь оставался рядом, являясь то в образе кота-помощника из детской выдумки, то в чувстве крыльев за спиной, то в доброй улыбке наставника. Моррису казалось, что, став священником, он обретет еще больше. И были острые минуты познания и потока благодати Божьей, были тысячи добрых дел, вдохновенные проповеди и благодарное блаженство сеятеля, видящего, как всходят его семена. Но чего-то – не было. Какого-то важного фрагмента, без которого никак не получалось стать счастливым. В один вечер, когда кардинал вновь начал ускользать разумом в холодный туман высших сфер, дверь в его узницу открылась. И это был не слуга. -Ты? -Именно, ваше святейшество, - хмыкнул Дарьен. - Могли бы и догадаться. За годы он окреп и заматерел, превратившись в невысокого, но мощного мужчину. Регулярные занятия спортом и борьбой прорезали мускулы на когда-то тонких руках, плечи раздались, а лицо чуть заострилось, обретя звероватое выражение. Теперь герцог напоминал не фарфоровую куколку, а холеного и, вместе с тем, опасного хищника. Впрочем, кое-что осталось неизменным. Черт носил черные, чуть волнистые волосы до плеч и щегольские сюртуки с кружевными рубашками. -Выходит, ты сотрудничаешь с военными? И ты заказал мое похищение? Кардинал никак не мог поверить в происходящее. Он ожидал встречи с кем-нибудь из серой верхушки, был готов к перебежчикам из штаба, но герцог... В ответ гость презрительно фыркнул: -Я был о вас лучшего мнения. А годы, видно, не отточили ваш ум. Нет, дорогой друг, я не сотрудничаю с крысами. Грубая сила не перевесит примитивность сознания, и власть ограниченных - вопрос времени. Но, в отличие от вас, я умею налаживать полезные связи и не рыть себе могилу, - он осклабился. -Я делал то, что считал нужным, и не собираюсь это не с кем обсуждать, - отрезал Моррис. - Зачем ты здесь? -А обсудить придется, - глухо отозвался Дарьен, игнорируя последний вопрос. - У меня есть то, что тебе нужно. Он швырнул на стол тесненную папку. Моррис растерянно смотрел а нее, не понимая... а потом из легких словно вышибли воздух. Штамп ОРИЕЛ. В такие папки клеят только два документа - смертные приговоры или... Рука дрогнула, папка с глухим стуком шлепнулась на ковер. Желтые бумаги разлетелись по полу. У кардинала зарябило в глазах. Черт осуждающе цокнул. -Нда, преподобный, а вы совсем потеряли веру. Столько страха, морока! Как же благость и дисциплина духа из ваших проповедей? Он ухмыльнулся и сам поднял документы, чтобы сунуть их пленнику в лицо. -Смотрите и читайте, мой враг. Разрешение на выезд. На твое имя. Декларация на багаж, уже подписана. А здесь - билеты. Бразилия, конечно, далековато, зато страна-союзница. Пока что без крыс. И епархия ваша под боком. Чернильные разводы никак не хотели складываться в буквы. Но заветное - "разрешен" Моррис сумел разобрать. -Ты...ты... -Да. Я. Достал бумаги, организовал передачу пленника категории А, купил место на торговом судне...придется плыть с мешками картошки, но увы. Выбирал между овощами и химикатами. Из двух зол, как говорится... присядьте, преподобный, вам надо это переварить. Моррис сел. Несколько раз медленно вдохнул и выдохнул, заставляя себя сосредоточиться на сердечном ритме. В голове прояснилось. -Это подлинные бумаги? -Абсолютно. Вот печать совет-генерала. А здесь и здесь - его личная подпись с опознавательной пометкой для своих, - Черт ткнул пальцем в каллиграфически ровные знаки. -Но как?.. -А это уже - мое дело. Лучше спросите - сколько?.. -Сколько? А...ну, да, конечно...сколько ты хочешь? Здесь, как понимаешь, у меня ничего нет, кроме меня самого, - Моррис неловко хохотнул. - Но заграничные счета и недвижимость по-прежнему в собственности. Я могу написать сейчас все расписки... Я понимаю, сколько это стоит и дам тебе даже больше - взволнованно говорил он, - все, кроме активов благотворительного фонда и, конечно, церковный казны. И я попросил бы...это не обязательно, я понимаю, что не в праве требовать, но я попросил бы сохранить мне итальянский дом. Он требует ремонта и сейчас стоит немного, но, как память... Дарьен подозрительно молчал. Кардинал наконец поднял голову и столкнулся с тяжелым мрачным взглядом. -Вы, преподобный, правы только в одном - в своем не праве требовать. И мне достаточно того, что у вас есть здесь и сейчас. Моррис на несколько секунд растерялся. Впрочем, он неплохо знал заклятого врага и заветного друга. -Дарри...если ты хочешь плотских утех и вспоминаешь юность...прошло много лет, я уже не так молод, не так хорош... я вряд ли смогу дать тебе ту страсть... -Нет, - жестко отрезал Черт. - Утех не будет. По крайней мере, для тебя. Мне есть, что вам припомнить, святой отец. -И после этого в твоих бумагах еще будет смысл? -Однозначно. Даю слово герцога, что не убью вас и не покалечу. Итак, - он ухмыльнулся, - у вас две минуты. Либо вы соглашаетесь, и я делаю с вами, что захочу, либо - эти бумаги летят в огонь, а я звоню в ОРИЕЛ и сообщаю о беглеце. Прогуляетесь в их застенки. И не забудьте о вашей миссии, которая стает прахом вместе с вашим телом. Будь Моррису двадцать, он и бы и впрямь выбирал, долго, горделиво, мучительно. Но сейчас, в свои тридцать девять, он колебался лишь пару секунд. Чего стоит короткая смерть против возможности жить, а значит - работать, молиться, действовать во благо миру? - Я согласен. -Не сомневаюсь. Бумаги мы пока уберем в ящик. Получишь их, когда все кончится. -А...пароход... -Завтра утром. Время у нас есть. И учти, сейчас ты в моих руках. Сопротивляться или бежать - бесполезно. Без моего личного сопровождения тебя арестует на первой же станции по пути к порту. Это ясно? -Да. Моррис был бледен, но смотрел решительно. -Отлично, - Дарьен запер документы в ящик, повернулся к пленнику и хищно оскалился. - А теперь, раздевайтесь, святой отец. -Полностью? -Да. Моррис немеющими руками начал расстегивать пуговицы на своем одеянии. Он вдруг вспомнил, как впервые делал это перед другом, много лет назад, еще в школе...и тот смотрел на него почти так же, нетерпеливо, жадно, с нехорошим огнем в глазах. "А я, все также, путаюсь в петельках", - с грустной усмешкой подумал мужчина и сам удивился неуместности своих переживаний. Наконец он снял сутану, черную рубашку, брюки, разулся и неловко стянул белье. Закрываться перед Даниэлем было смешно, но Моррису мучительно захотелось сжаться и прикрыть наготу. Он уже давно ни перед кем не обнажался. Усилием воли мужчина заставил себя вытянуть руки по швам. На щеках вспыхнули пунцовые пятна. Дарьен откровенно смотрел, наслаждаясь его смущением - скрывать свои чувства в интимной обстановке бывший любовник так и не научился. Черт неспешно обошел его, беззастенчиво скользя взглядом, рассматривая каждый миллиметр неприкрытого тела. Кардинал, не выдержав, опустил глаза, в глубине души жалея, что не может стать невидимкой. -Подойди к столу и наклонись. Руки вытяни. Моррис послушно лег грудью на высокий массивный стол. Он изо всех сил старался абстрагироваться от происходящего, но унизительная поза заставляла лицо пылать. Однако Дарьен посчитал, что этого недостаточно. Он подошел к пленнику и резким движением сапога заставил его расставить ноги. -Шире. Еще шире! Не стесняйтесь, святой отец, ваша поза - не самое худшее, что вам предстоит. Моррис выдохнул, пытаясь не думать о своей уязвимости и о том, что теперь самые потаенные уголки его плоти выставлены напоказ. Черт продолжал оглядывать пленника, и стыд покалывающим жаром охватил все тело. -Может, уже начнешь? - не вытерпел мужчина. -А я не спешу, - Дарьен что-то достал из заплечного мешка, и кардинал почувствовал, как его ноги охватывают веревки. Вскоре он был привязан к ножкам стола, а руки обвила петля, идущая вниз. Поза получилась весьма откровенной. -Стой так и молись, - Черт улыбнулся, - чтобы никто не шел мимо, а сюда - не заглянула служанка. Дверь оставляю открытой. Но вам, в любом случае, менять позу запрещено. Если что, честно скажете, что ждете наказания от герцога. Все понятно? Моррис сглотнул. -Не слышу. -Да. -Вот и чудно. Будьте хорошим святым отцом. Дарьен исчез минут на десять. Кардинал был бы рад передышке, но вместо того, чтобы все обдумать, он мечтал о возвращении экзекутора. Уходя, герцог шире раскрыл створки двойной двери. И Моррис, пригвожденный к своему позорному столбу, стоял прямо напротив нее, так, что любому проходящему открывалось бы пикантное зрелище на тайны святого отца. В глубине души мужчина надеялся, что бывший любовник не захочет ни с кем делить свое веселье, но способен герцог был на все. Несколько раз Моррис отчетливо слышал шум голосов и чьи-то шаги, вздрагивал, пытался оглянуться, но в комнату никто не вошел. От напряжения по шее скользили капельки пота. В голову то и дело лезли картины, в которых Дарьен возвращается с толпой своих дружков или - с отрядом крыс, чтобы те позабавились с пленником. В какой-то момент он всерьез подумал, не лучше ль было бы оказаться на допросах ОРИЕЛа. Наконец, послышались знакомые шаги. -Скучал? - злорадно поинтересовался Черт. – Ничего, сейчас развеем твою скуку. Кардинал обернулся и увидел в руках врага тонкий черный хлыст. Он выглядел почти безобидно, но иллюзий мужчина не питал. -Совсем новый, давно хотел опробовать, - светским тоном сообщил Дарьен. - Да руки не доходили. Но до вас уж точно дойдут, - Черт приблизился к обнажённому мужчине и провел загрубевшей ладонью по худой спине. В отличие от него Моррис нечасто тратил время на физические упражнения, и его фигура была скорее гибкой, чем мощной. Ладонь скользнула на ягодицы, и мышцы тут же напряглись. От смеси страха и волнения кожа кардинала покрылась мелкими пупырышками. -Я еще не начал, а вы - испугались, - поглаживая его, усмехнулся Дарьен. - Ая-яй-яй, преподобный. Смельчаком вы так и не стали! Ласка в одно мгновение сменилось разрывающей болью, будто по спине полосонул огонь. Моррис дернулся, и веревки впились в запястья. -Неженка, - процедил герцог. Длинный хлесткий ремень вновь со свистом обвил тело пленника. На этот раз мужчина сдержался - то ли он был готов, то ли удар оказался слабее предыдущего. Дарьен неспешно обошел кардинала, остановившись прямо перед ним. -Как вы думаете, святой отец, почему я с таким удовольствием вас секу? Больше всего на свете Моррис хотел, чтобы все побыстрее кончилось. Поэтому герцог не торопился. -Тебе нравится причинять боль? -Ответ неверный. Точнее, не вполне верный, - Дарьен вернулся за спину кардинала, но стал с другой стороны, чтобы укусы хлыста ложились равномерно. И со всей силы взмахнул рукой. Тишину разорвал крик пленника. Он дернулся так, что едва не вывихнул запястья. Вспухшая на спине полоса быстро наливалась кровью. Отдышаться Моррис сумел секунд через тридцать. Еще через минуту в глазах перестало рябить, и он наконец почувствовал руку своего палача, мягко поглаживающую поясницу. "Если так пойдет, я отключусь раньше, чем он получит удовольствие", - с надеждой подумал мужчина. -Не волнуйтесь, потерять сознание я вам не дам, - будто прочитав его мысли отозвался герцог.- Но я заставлю пожалеть о каждом необдуманном слове. Давайте попробуем еще раз: почему я с удовольствием вас секу? -Ненавидишь меня и мои принципы? -Уже ближе. Но осознанности маловато! Следующие два стежка, почти без паузы, легли друг за другом. Они не рассекли кожу, но Морриса начало трясти. Дарьен отложил хлыст, взял графин с водой, стоявший на каминной полке, наполнил стакан и поднес к лицу пленника. -Пей. Мужчина жадно глотал воду, со стыдом слушая, как стучат зубы о стеклянный край. -А ведь это, - Дарьен кивнул на следы порки, - лишь малая часть того, за что тебя следует судить. -Что? - от неожиданности Моррис поперхнулся. Черт отставил стакан. -Только не притворяйся, что не понял. Ты не в том положении, чтобы лгать. Я ведь могу и передумать. По поводу документов. Кардинал растерянно моргал. Он искренне не понимал, о чем говорит герцог. "А, может, он не здоров?" - закралась тревожная мысль. Глаза Черта и правда поблескивали странным лихорадочным огнем. -Дарри, пожалуйста...я правда не понимаю о чем ты говоришь, что хочешь услышать. Скажи мне... и я объясню все, что смогу. -Ах, объяснишь? Не сомневаюсь, - с неожиданной яростью прошипел Черт и двумя сильными ударами пересек кровоточащий рубец. Моррис вновь закричал и забился в путах. Боль разрывала на части. Крик стих, перейдя в тихие рыдания. Позже кардинал будет бранить себя за несдержанность, но теперь он ничего не мог сделать: хрупкая плоть боялась и не желала страдать, а к болевому шоку прибавлялось отчаяние. Что бы он ни сказал, Дарьен будет бить, пока не забьет до смерти. Выждав с минуту, герцог опрокинул стакан с водой на голову пленника. Пощада не входила в его планы, но что-то человечное в душе тревожно заскреблось. -Дыши. Медленнее. Слушай меня и дыши. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Моррис послушно дышал. Истерика отступила. Спина по-прежнему горела огнем, кровь стекала липкими каплями, но сводящая с ума острота ушла. Возможно, спасло дыхание. Или теплая рука Черта, лежащая на затылке и внушающая обманчивое чувство безопасности. Увидев, что взгляд пленника прояснился, Дарьен убрал ладонь и быстрым движением сдул в камин ту часть боли, которую вытащил из Морриса. -Смотри мне в глаза, - велел он. - Будешь лгать - живым отсюда не выйдешь. Понял? -Да. -Отвечай на вопрос: инквизиция по твоему приказу пытала людей? -Пытала?.. - потрясенно переспросил Моррис. На миг он забыл про спину и растерянно смотрел на герцога. -Да или нет? - тот поднял руку с хлыстом. -Нет. Дарри, инквизиция никого не пытала. Это невозможно. Я бы знал. Я клянусь, Дарри... Замах, свист, удар. Кардинал зажмурился, но ремень со страшной силой приземлился рядом, на столешницу, заставив лаковое покрытие треснуть. Выпустив хлыст из рук, Дарьен скинул с себя сюртук и рубашку. -Смотри, преподобный. Смотри и запоминай. Черт подошел к Моррису настолько близко, насколько мог, и повернулся, чтобы свет камина осветил его справа. Кардинал хотел спросить, на что именно должен смотреть, но подавился собственным вопросом. Вся спина и грудь Дарьенабыла испещрена давно затянувшимися шрамами от хлыста. А прямо на плече герцога стояло клеймо инквизиторского ордена. Чуть ниже было еще одно. Его Моррис знал и частенько видел на своих бумагах. Личная печать преподобного Элджена, первого помощника кардинала. Слова были излишне. Дарьен все понял по лицу старого врага. Так потерянно мог смотреть лишь невинный, случайно узнавший о своей причастности ко злу. -Дарри…я…я никогда бы… -Ясно. Заигрались со мной в кошки-мышки и забросили свои обязанности. А я вам говорил, смотрите, кому вручаете власть. Ну, куда ж вам лично ручки марать! Куда веселее бегать за бедным торговцем и наставлять челядь на истинный путь! -Ты, между прочем, аристократ, незаконно торговал наркотиками и оружием, - напомнил Моррис. Черт насмешливо прищурился: -А вы уверены, преподобный, что говорить это здесь и сейчас – благоразумно? В вашем-то положении. -Это правда, - тихо отозвал кардинал. – Я виноват, что доверился Элджену. Я даже не думал… Но с тем, что ты делал, я все ещё не согласен. -Очень смело отстаивать принципы с голой попкой и рассеченной спиной. За это я вас и ценю, преподобный. Впрочем, могу утешить: кроме меня, пытали максимум двух-трех человек, моих соратников. С другими обвиняемыми, насколько я знаю, все было по букве закона. Неудивительно, что мои подозрения пали вас, так? -Я сам должен был вести тот допрос. Но я боялся, что ты заморочишь мне голову. И боялся себя. - А чего именно боялся, Мори?- с интересом уточнил Дарьен. – Что убьешь меня? Или наоборот поможешь бежать? А может, боялся, что захочешь взять на глазах у стражи?.. Глаза Черта потемнели, будто перед штормом. Служитель молчал. -Я задал вопрос, преподобный. Отвечайте! Герцог вдруг оказался у него за спиной и резко шлепнул ладонью по заднице. Кардинал охнул от неожиданности. -Убить точно боялся. И быть несправедливым. Ничего греховного я бы себе не позволил! -О, да, греховное – по моей части, - Дарьен чертил пальцами узоры на ягодицах служителя, догадываясь, сколько чувств вызывают его прикосновения. – А забавная штука, судьба… Помнишь наш первый раз, Мори? Еще в школе. Ты и тогда лежал передо мной, такой открытый, смущенный…такой виноватый. А я, простой школяр, накладывал на тебя, послушника, епитимью…как умел, - он усмехнулся. -Это было двадцать лет назад, - возразил Моррис, стараясь придать голосу твердость. – Я уже давно не подросток. -Но ты проиграл мне. И тогда, и сейчас. -Знаешь, мне кажется, я вообще проиграл… - усталость, накрывшая кардинала, заслонила даже острую боль. Он думал про Элджена, которого фактически воспитал и которому доверял больше, чем себе, про то святое правое дело, давно ставшее смыслом жизни, и к горлу подкатывала тошнота. Элджен нарушил закон, и людской, и Божий. Святое дело обернулось кровавым кощунственным фарсом. Он лично столько сделал для того, чтобы в церковь не вернулось насилие, а его подопечный… и теперь, когда Элджен руководит “немецкой миссией”, о чем он может договориться с ЭТИМИ? -Дарри, делай что хочешь. Сорви на мне злость, а потом я сожгу документы. Я никуда не поеду. Черт обошел пленника и посмотрел в его потухшие глаза. -Не-не-не, преподобный. Даже не думайте. У нас нет времени на скорбь в чистилище. Как вы знаете, ад пуст, и я, увы, не единственный черт в округе. Предаваться печали будете на корабле, по дороге в Бразилию. -Я не хочу в Бразилию. Если все, ради чего я работал, бессмысленно… -Да ты спятил, святой отец! – звонкой пощечиной герцог попытался стереть с лица кардинала отчаяние.- Не староват для королевы драмы? Уж злость я сорву, не сомневайся. Но потом ты возьмешь себя в руки и поедешь на чертову пристань на моей личной чертовой лошади, ясно?! -Я… -Интересно, почему ты всегда делаешь одно и то же?! – шипел на него Дарьен. – После нашего первого раза ты неделю провалялся без памяти! А после моей свадьбы на месяц слинял за границу… А ту драку в “Шварце” ты помнишь? Сломал мне руку, разбил лицо, кисленько извинился и свалил в революционную Россию! Что за манера убегать от проблем?! -Дарри, я…я не убегал, - пробормотал Моррис, смущенный его напором. – Мне казалось, что всем так будет лучше. И я не думал, что это было для тебя важным… -Удивительно. Такой умненький мальчик и так редко думает, - процедил Дарьен, возвращаясь за спину Морриса. На обнаженные ягодицы обрушилась еще пара звонких ударов, тут же загоревшихся алым цветом. Кардинал инстинктивно попытался вильнуть бедрами, но Черт не позволил ему этой вольности. -Итак… - мужчина погладил горящую кожу пленника, - расскажи, почему ты хочешь умереть? Из-за парочки моих шрамов? Или из-за того, что оказался не так хорош? А может, - он усмехнулся, - не нравится проигрывать и лежать голышом под моими руками? Кардинал вспыхнул. -Это не повод шутить. Из-за меня ты пострадал…и я никогда не желал тебе этого… -Ой ли! Ещё один шлепок. -Я из-за вас много страдал. Например, когда вы отвергли меня и уехали поступать в семинарию. Отличный способ не разбираться со своими чувствами! -Я не думал, что для тебя это важно! -Врешь, - сразу два крепких шлепка. Моррис зашипел. Он и не думал, что шлепки рукой, даже сильной, натренированной рукой, могут быть столь чувствительны. Ягодицы нешуточно горели. -Так ведь проще – уйти и ничего не решать, правда? Не разбираться в чувствах, не идти на компромисс… не говорить друг с другом? -Дарри… -А умереть сейчас, конечно, куда проще, чем попробовать все исправить! -Прошлое не исправить! -Зато можно что-то делать в настоящем! От того, что вы трагически погибнете, толку не будет! Элджен только потрет ручки. А если вы вместо красивого самобичевания покрутите попкой под моим бичом, а потом пойдете что-то менять, глядишь, мир и впрямь станет лучше! Самонаказание вообще бессмысленная и вредная штука, уж поверьте мне, преподобный! Каждое восклицание подкреплял хлесткий удар, будто Дарьен пытался вбить в кардинала свои идеи. -А святые… - задыхаясь от боли начал Моррис. -Вы этому учите в своих проповедях? Страдать? -Нет. Любить. -Так, может, будете исповедовать то, что проповедуете? Быстрые шлепки градом посыпались на пылающие ягодицы. Черт порол методично, опуская ладонь несколько раз на одно и то же место, чтобы не пропустить ни дюйма плоти. Однако за хлыст больше не брался. Как следует разукрасив кожу, герцог сделал паузу, позволяя Моррису передохнуть. -Так вот, преподобный, сколько любви было во всем, что вы делаете? В вашей вечной охоте за мной, в вашем служении, в вашем побеге в сан? -Сан не был побегом, - с трудом выдохнул Моррис, облизывая искусанные губы. - Туда я шел из любви. И служил из любви. -А точно из любви, а не из страха перед любовью? Или - не из гордыни?.. Не дожидаясь ответа, Дарьенпродолжил. Теперь он наказывалсамое чувствительное место, где ягодицы переходили в ноги. Его герцог нашлепывал с особой тщательностью, надеясь,что Моррис ещё не скоро забудет их разговор. Кардинал, еще минуту назад раздумывающий над словами своего драгоценного врага, теперь отчаянно кусал губы, стараясь не застонать. Сейчас ему казалось, что Дарьен и впрямь черт, пытающий его адским огнем. Это было совсем не похоже на хлыст. Та боль разрывала изнутри, сметала и мысли, и чувства, оставляя лишь животный ужас. А жгучие шлепки разгоняли кровь, заставляли гореть тело и плавили кусок льда, давным-давно вмерзший в сердце. Вина, тоска, обида, нежность – все поднималось и бурлило в груди. Служитель сам не заметил, как по лицу потекли слезы. Черт не стал снимать боль, однако шлепки ослабели и перешли с бардовых ягодиц на бедра. Теперь уже Моррис рыдал взахлеб, что-то бессвязно повторяя. Наконец Дарьен подошел к своему пленнику со стаканом воды. Кардинал напоминал подростка с заплаканным лицом и взлохмаченными вихрами. -Прости меня… - пробормотал он, сделав несколько глотков, - я не должен был так убегать, не должен был бросать тебя… -И почему же это? -Тебе было больно… -Эх… а еще служитель Господне, - Черт небрежно взъерошил ему волосы. – Я большой мальчик и со своей болью разберусь сам, ясно? Ты не должен был убегать от себя. Поверь мне, опытному грешнику, когда становишься мудаком, то хуже всего не другим, а тебе самому. И самонасилие – хреновый путь к святости. Не знаю, что меня больше бесило все эти годы: то, что ты пытался мне мешать или то, что ты творил со своей жизнью… В общем, перед собой прощения проси. Раз рыдаешь, значит, есть за что. -А что делать с тем, что тебя пытали? -Откуда мне знать? Что хочешь, святой отец. Только делай, а не складывай лапки и не посыпай голову пеплом. -Я понял, - выдохнул Моррис и обессиленно закрыл глаза. Дарьен вытащил из кармана маленький кинжал и аккуратно перерезал веревки на руках и ногах пленника. Кардинал попытался шевельнуться и чуть слышно застонал. Черт со вздохом подхватил мужчину на руки, стараясь не задевать поврежденные места, отнес его в спальню и уложил на живот. -И, все-таки, вы – неженка, преподобный, - хмыкнул он. Моррис слабо улыбнулся: -Интересно, почему я – кардинал, ты – преступник, но именно от тебя я выхватываю за свои прегрешения? -Может, чтобы не возгордиться? Получать по попке от врага, которого ставишь ниже себя – отличное лекарство от высокомерия, святой отец, - усмехнулся Черт. – А может вам пока что проще так учиться. Или приятнее. Когда освоитеосознанность без страданий, перейдем на новый уровень. Мужчина спрятал в подушку пылающее лицо. -У вас есть время отлежаться. Выезжаем в шесть. В восемь судно отходит от пристани. Ах, да, чуть не забыл, - Дарьен покопался в сумке достал маленький тюбик. Затем присел на кровать рядом с пленником и начал осторожно выдавливать прохладную мазь на спину и ягодицы. Служитель заерзал. -Потерпите, святой отец. Со спинкой я слегка погорячился… Ожидая новой боли, кардинал почти не дышал, но Черт и впрямь был бережным. Мягкие, едва ощутимые прикосновения и мазь успокаивали израненную кожу. Вскоре Моррис задремал. Спустя несколько часов кардинал проснулся от холода. Дарьенне рискнул ничем накрывать его, оставив просто лежать на покрывале. Угли в камине едва тлели. Сквозь плотные шторы в комнату пробивался мутный рассвет. Несмотря на трудную ночь, мужчина чувствовал себя бодрым, словно с души спал камень, и вместо него теперь льется живой, журчащий поток. В голове было ясно, внутри – спокойно. Заветное слово, его личная “вечность” наконец собралась воедино. Моррис аккуратно встал и, не одеваясь, вышел в гостиную. Черт спал в одежде на толстом ковре, подложив под голову свою сумку. Кардинал смотрел на его красивое лицо, по-своему жестокое, по-своему благородное и думал, как много было между ними за эти годы: дружба, приключения, страсть, борьба, искупление… и как мало было любви…как мало они оба позволяли себе любить… Мужчина не был уверен, что все пойдет по плану и он доживет до заката. Но было то, что он решил сделать. По-настоящему. Дарьен проснулся от поцелуя. -Грехи замаливаете, святой отец? – сонно пробормотал он, опуская пальцы на знакомый затылок. -Нет. Я хочу, чтобы сейчас у нас было иначе. -Это как? – Черт открыл глаза и с любопытством взглянул на возлюбленного. -Без вины и отчаяния. Просто потому что я люблю тебя. -А ты любишь? Моррис выдержал прямой взгляд и коротко кивнул. -Честность вам идет… - Дарьен притянул кардинала к себе. Спустя два часа они выехали к порту. Моррис морщился от каждого скачка и крепко сжимал зубы, его провожатый, как и обещал, мстительно выбирал самые сложные дороги, где их обоих отчаянно трясло и было невозможно забыть о недавней порке. Но даже в этом маленьком противостоянии больше не было того яда, что много лет отравлял их обоих. Несмотря на мучительную боль в ягодицах кардинал, наконец, чувствовал себя правильно. Так, как не чувствовал ни во время исповеди, ни во время молитвы. Он любил и позволил себе любить. Он желал и позволил себе желать. Он был чист перед своим сердцем и надеялся, что Бог примет это. Небо стремительно окрашивалось в золотистый свет. -А что, если корабля в порту не окажется? – спросил Моррис, когда из-за холмов показались первые вспышки сияющего моря. -У нас будет еще одно приключения. Но, я надеюсь – окажется, - серьезно ответил Дарьен. -И тебе не жаль расстаться именно сейчас?.. -Жаль. Видно, вы и впрямь нужны в другом месте. Или просто – нужны этому миру. Ничего, святой отец, - он обернулся и с непривычно грустной улыбкой взглянул на возлюбленного.- Рано или поздно – сбудется. Где-то сбоку прогремели взрывы. Мужчины хлестнули коней и помчались навстречу солнечному бесконечному морю.