Связь

***

— Мор, тебе нужно поесть, — Юзуха протянула ей очередную ложку с едой, на что девушка лишь опустила глаза, — ты должна, или врачи поставят трубку.       Смотреть на неё было поистине страшно. После произошедшего в тот день ее навещало много людей, но никто не смел даже заговорить с ней. Похороны Майки и Санзу, скорее всего, уже прошли, но девушке даже не предложили их посетить. Ее отстранили от дел клана, от всех последствий пережитого, от жизни в принципе. То самое чувство, когда всю твою жизнь ставят на паузу, только эта пауза убивает, душит и не дает возможности закричать. Единственное, чего сейчас хотелось – это забыться, сделать глубокий вдох и забыть все. Забыть его. Забыть глаза, с которыми она встретилась в первый же вечер в Токио. Забыть его руки, когда он подхватил ее и коснулся грубоватыми пальцами тонкой кожи. Забыть его губы, забыть его тело, забыть его... запах, улыбку, тепло, его шрам на правом запястье, его голос.       «Мне так его не хватает» — Вчера приходила Эмма. — Что?! — Юзуха вздрогнула, с испуга выронив ложку из руки. — Милая… — Она сказала, что лишь я виновата в смерти ее брата. — Мор, тебя никто не винит в произошедшем. Наоборот… мы пытались помочь, но наше слово в «Брахмане» не имеет никакого веса.       Юзуха погладила ладонь девушки, но та лишь убрала руку, отворачивая лицо в сторону окна. Никто не мог понять, насколько это больно, когда единственный человек, который связывал ее и Майки, плюет в лицо ядом. Она не смотрела ей в глаза, не кричала, не старалась найти поддержку. Всего лишь проплакала целый час, сидя в том самом кресле, и ушла.       «Хочу, чтобы все исчезли» — Уходи. — Мор… — но девушка смотрела стеклянным взглядом в сторону окна и не реагировала ни на что. — Хорошо, держись, принцесса, все наладится.

***

— Подпиши мне вот эти бумаги, — веки тяжелеют, но Мори продолжает смотреть в лицо Коконоя. — Подпиши, это позволит мне заниматься делами клана, пока ты отсутствуешь. — Мне плевать. — Мор, не будь дурой. У всех горе. Ты уже месяц ничего не ешь и даже не разговариваешь нормально. Приди в себя! Майки не вернуть твоим самобичеванием, — Коко раздраженно вскидывает руки и замирает, замечая эмоции на лице девушки. — Убирайся! — Вот так, давай, позлись на меня, — но она молча расписывается на листке и отворачивается, — Мор… — Уходи, — слёзы выступают на глазах, и она больше не может себя сдерживать, аккуратно опускаясь на подушку и обхватывая плечи руками.       Больно.       Слишком больно.       «Майки»

***

— Привет, — Мори не оборачивается, она уже знает, кто именно пришёл к ней.       Он подходит ближе и опускается в кресло, стоящее рядом с ее кроватью. Девушка боится смотреть ему в глаза, боится услышать хоть что-то, но он все же пришёл.              «Продолжает сидеть и молчать. Осуждает? Да и к черту.» — Прости меня, — тихий всхлип, и Мори разворачивается, глядя на исхудавшее тело лучшего друга Манджиро. — Кен, прошу, прости меня.       Слёзы срывают и без того севший голос, и Мори сжимается, ощущая новый приступ паники. Сердце учащает свой ритм, а губы дрожат. — Ты не виновата, это был его выбор. — Он сделал этот выбор из-за меня. Если бы я только могла повернуть время и не впускать его в свою жизнь. Кен, мне так жаль. — Хватит, — Дракен только сейчас поднял голову и посмотрел на девушку, — возьми себя в руки. — Я не могу. — Сможешь, — вытерев лицо ладонью, он сел поудобнее в кресле и начал, — теперь именно ты являешься наследницей Запада и Востока. Нужно решать, что делать дальше. Коко и Какучё в данный момент занимаются твоей работой и стараются наладить коннект. Получается у них дерьмово. У тебя есть неделя, чтобы прийти в себя. — Я не хочу... — Что? — Кен непонимающе посмотрел на девушку, стараясь сквозь ее сопливое бормотание разобрать хоть что-то внятное. — Я не вернусь, мне это не нужно. — Ты совсем спятила. Ты изначально хотела именно этого. Мы поддержали тебя и теперь ты отказываешься? — Да.       Дракен вскакивает с места и, яростно сметая вазу с прикроватной тумбы на пол, выходит из палаты, громко матерясь. Ему было совершенно непонятно поведение девушки, и когда его убеждали в том, что после смерти Майки она сошла с ума, он не верил. Но сейчас нет никаких сомнений – девчонка действительно не в себе.       Только Мори ничего не нужно. Она не хочет власти, денег, статуса, не хочет признания, не хочет жизни, не хочет абсолютно ничего. Без него. Самое страшное, что понять ее действительно тяжело даже близким людям, а у неё таких и вовсе нет.

***

      Мори зажмуривает глаза от яркой вспышки света. Прошло несколько месяцев с момента происшествия. Жизнь потеряла всякие краски и всякий смысл. Было крайне тяжело согласиться с тем, что нужно начинать новую жизнь.       Новая жизнь.       От одной мысли об этом девушка впадала в ступор, а в душе начинала биться в истерике. Ничего не хотелось, ни начинать, ни жить, ни дышать. Единственное, о чем она могла думать – это о той ночи, когда ее привезли в больницу.

***

      Сознание вернулось крайне болезненно, голова гудела, и взгляд не хотел фокусироваться, заставляя слегка дезориентироваться в пространстве. В помещении было темно, и Мори несколько раз моргнула, пытаясь прийти в себя. Было сложно сказать, где она находится сейчас, но мерзкое пиканье аппаратов привело ее в чувство. Опустив взгляд на руку, она аккуратно потянулась и оторвала трубки капельниц, перекрывая катетеры. Ноги не слушались, но она все же смогла встать с кровати и на дрожащих ногах двинуться в сторону двери. Снаружи никого не было, но Мори сразу узнала знакомые коридоры госпиталя. Аккуратно ступая вдоль стены, она смогла дойти до коридора реанимации. Персонала нигде не было видно, и девушка спокойно добралась до палат. Открывая дверь за дверью, она искала одного единственного, того, кого она хотела увидеть именно в этот момент. Мир сузился до одного желания, до того, чтобы узнать, где он, взглянуть ему в глаза, услышать мерзкие оправдания, узнать за что... — Привет, мелкая, — Ханма сидел на кровати, облокотившись о спинку, и смотрел вперед, будто зная о том, что сейчас произойдет.       Мори прошла вперед и аккуратно закрыла за собой дверь, стараясь не шуметь и не привлекать внимания. В палате кроме него никого больше не было, и девушка подошла ближе, глядя в лицо человеку, который сломал ее жизнь. — Смотрю, тебя знатно помотало, — он усмехнулся и протянул руки, но, заметив, что девушка не двигается, опустил их вниз. — Значит, все знаешь. — За что? — Я не мог иначе, — он грустно усмехнулся и провел ладонью по лицу, стараясь сбросить напряжение. — Ты убил их. — Я спасал тебя. — Ты обесцениваешь жизни людей. Думаешь, моя жизнь стоит того? — Это уже не важно. — Не важно, — Мори развернулась и медленно подошла к стоящей рядом тележке, — он убил Санзу.       Ханма замер, но продолжал следить за действиями девушки. Она что-то долго выбирала среди полок и развернулась, стараясь сдержать слезы. Ее нижняя губа тряслась, а глаза истерически бегали по помещению, пытаясь найти точку соприкосновения. Мори была не в себе, и Ханма видел ее в таком состоянии первый раз. — Мне жаль, — он прошептал это одними губами, и девушка наконец остановила свой взгляд на нем. — Он убил Манджиро.       С этими словами она задрожала всем телом и сорвалась на рыдания. Ханма не знал, что сказать, не знал, как ее поддержать и успокоить, но он хотел. Только не успел. Мори сделала три быстрых шага к нему и с размаху воткнула шприц ему в шею, нажимая на поршень до упора.

***

— Мори, — Какучё открыл дверь машины и стоял в ожидании, когда девушка сядет, — поехали? — Отвези меня к нему, — девушка обняла себя за плечи и опустила голову, стараясь не показывать эмоции на людях. — Мор, позже. — Нет, я хочу к нему.       Парень захлопнул дверь и подошел к девушке, аккуратно заглядывая ей в глаза. — Пойми, пожалуйста, семья Сано не дала нам информации о том, где именно захоронили Майки.       Девушка вздрогнула и отшатнулась, стараясь осознать услышанное. Они не могут так с ней поступить.       Не могут!       За что?       «Майки» — Мор, поехали, — Какучё помог девушке сесть, аккуратно придерживая ее под локоть.       Сев рядом и закрыв дверь, он посмотрел на неё и сжал губы, стараясь не выдавать своей взволнованности. От привычной и живой девушки осталась лишь блеклая тень. Осунувшееся лицо, бледная кожа, тремор рук. Никто не подозревал, что Мори Синоду может сломать смерть Манджиро. — Мор… — Не нужно. — Прекрати себя убивать, — никакая фраза не могла утешить девушку, и он это понимал, но попробовать всегда стоит. Просунув руку под лацкан пиджака, Хитто вытащил конверт и покрутил его в руке, раздумывая. — Странная ситуация, он готов был отдать жизнь за тебя, а ты не ценишь такую жертву. — Он не заслужил такой участи, почему все считают такой исход правильным? — девушка прикусила губу, сдерживая крик. — Лучше бы я умерла в тот день.       Какучё грустно усмехнулся и протянул конверт девушке. — Держи, Эмма попросила передать это тебе.       Мори аккуратно взяла его и дрожащими руками постаралась распечатать. Вытащив листок и покрутив его в руке, она развернула сложенную пополам бумагу.       «Если ты это читаешь, значит все пошло не по плану…»       Тело задрожало, зрачки расширились, она жадно исследовала знакомые иероглифы, стараясь узнать в строках знакомый почерк. «… Дорогая Мори, Моя любовь, мое мирило. Я написал это письмо, когда мы были на дне рождения Эммы и вложил в семейный альбом. Открываем мы его лишь в особом случае, и если ты это читаешь, значит мы не смогли. Я знаю, ты скажешь, что я глупый, и что ты хочешь, чтобы я был счастлив, и не стоять у меня на пути. Только вот я не смогу тебя оставить, ни сейчас, ни потом, не смогу оставить тебя даже в другой жизни. Наши пути тесно сплелись и будут пересекаться вновь и вновь, стоит только подождать. Мы обязательно с тобой встретимся, и ты поймешь, почувствуешь, так же, как и я почувствовал это при первой нашей встрече. Обязательно, запомни. Знаешь, я уже купил кольцо, и если оно еще не у тебя на пальце, то мне очень жаль. Все, чего я хотел в этой чертовой жизни, это быть с тобой и сделать тебя поистине счастливой. Моя маленькая бунтарка, ты была сегодня так красива. Если бы ты только могла взглянуть на себя моими глазами. Если бы ты только могла увидеть эту маленькую блесточку на твоей ключице, от которой я не мог оторвать взгляд весь вечер. Слишком сентиментально, слишком предсказуемо, но я буду писать тебе чаще. Даже если не буду находить слов, буду цитировать великих поэтов и надеюсь, ты простишь меня за такой плагиат. Помнишь нашу первую встречу? Я выкупил у администрации этот пляж и хочу построить на нем дом для тебя, меня и нашего будущего. Все время забываю, что если ты это читаешь, значит меня уже нет. Моим предсмертным желанием всегда было лишь одно. Развеять мой прах на этом самом берегу. Навещай меня, как сможешь. И увидимся через одну счастливую жизнь на этом самом месте. Я буду тебя ждать. С любовью, твой непобедимый Майки.»       Мори приподняла голову и, сжав в руке письмо, задрожала. Остекленевшие глаза смотрели в окно на пролетавшие дома и деревья. Она не знала, куда именно ее везут, и страх неизвестности добивал ее окончательно. Крепко стиснув зубы, она повернулась к парню и сквозь слёзы вцепилась в его руку. — Отвези меня на пляж, — Какучё непонимающе взглянул на девушку, — прошу. — Хорошо, куда именно? — Мори расплылась в подобии улыбки и назвала примерный адрес.       Они довольно быстро доехали до места. Девушка открыла дверь и попыталась выйти из машины, но без помощи выйти не удалось. В лицо ударил ледяной поток морского воздуха, отчего девушка поежилась. Выпрямив плечи и ни на кого не обращая внимания, она двинулась вниз, аккуратно ступая по влажным валунам и спускаясь все ниже. Соленые капли разносились по всему берегу, притягивая и маня. Мори подходила все ближе и, дойдя до кромки воды, рухнула на песок, поджимая колени к груди. Письмо в руке нещадно напоминало о пережитом и о том, что они не смогли пережить. Один миг, один день, один взгляд. Его руки, ее улыбка, его губы, ее смирение.       «Майки»       Мори приподнимается и делает шаг в сторону воды. Ледяная прохлада обдает тонкую кожу ног, и девушка зажмуривает глаза, делая второй шаг...