Forehead kisses

- Я закопала нашего соседа возле той ёлочки, в самом дальнем углу двора. Только никому не сболтни лишнего, прошу, - максимально серьёзно смотрю на Крис, сложив руки в умоляющем жесте. Крис даже не думает болтать лишнего. Наклонившись совсем близко к моему лицу, она произнесла так, чтобы слышала только я, - Его найдут в два счёта. Ты такая балда, Мэй, - едва сдерживая улыбку, она указала пальцем на внушительный холмик. - Это выглядит совсем не подозрительно. В следующую секунду мы обе понимаем, что не засмеяться откровенно в голос прямо в переполненной людьми аудитории, задачка из разряда невыполнимых. Собирая остатки воли в кулак, мы пытаемся сдержаться, но, уронив голову на сложенные на столе руки, давимся дурацким смехом, пока боль в диафрагме не становится впечатляюще ощутимой. Поднимаю голову первой и тут же натыкаюсь на хмурый взгляд ведущего мастер-класса по песочной терапии, на который мы с Крис записались в числе первых, две недели назад, убеждая организатора, что попасть на такое мероприятие – самое заветное желание в нашей жизни. Ложь №1. Да, мы любим арт-терапию и у нас даже имеются супер-важные сертификаты, в которых сказано, что мы образованные в этой сфере люди. Но мы с Крис в первую очередь друзья, которые миллион лет не видели друг друга и жутко соскучились, и цепляются теперь за любую возможность провести время вместе, а уже во вторую – без пяти минут дипломированные специалисты, которых волей самого счастливого случая отправили на одну и ту же стажировку за тысячи километров от дома – в город, в который приводят все дороги. Ребячество постепенно выветривается из головы, пока я сижу под этим осуждающим взглядом ведущего, словно школьница, мешающая вести занятие, безостановочно хихикая с лучшей подругой над всякой ерундой. Мы с Крис и не подружились бы, если бы не сохранили своих внутренних безумных детей и шило в одном месте. Серьёзные взрослые люди сидят возле подноса с песком, строя модель идеальной семейки с загородным домом и собакой, с помощью видавших виды пластмассовых человечков, улыбающихся нам своей неискренней нарисованной улыбкой. Они нас не осуждают за наше такое не серьёзное отношение к делу. Кажется, они даже разделяют наше безобидное веселье, то и дело заваливаясь на песок, не удержавшись на своих пластиковых ножках. Три лекции и два часа мастер-класса позади, а это значит, что птичек можно выпустить из клетки. На сегодня учебный план выполнен. Наспех собрав немногочисленные вещи, покидаем аудиторию и выбираемся на улицу. Римская осень слишком красива, чтобы быть правдой. Наблюдать за ней из окон душных учебных аудиторий - просто преступление, поэтому мы с Крис пускаемся бродить по городу без маршрутов и целей, просто наслаждаясь погодой и видами. Рим – чистое искусство. Этот город забирает у меня все слова, оставляя стоять и молча восхищаться, поймав ступор у очередного фонтана, собора и вообще чего угодно. Кажется, мой словарный запас скоро будет состоять только из "bellissimo" , повторяющегося с разной интонацией. - Ciao, bella, – вытаскивает меня из размышлений Крис, своей игривой манерой изображать итальянский акцент, - пойдём домой. Паста сама себя не приготовит, вообще-то, - деловито поправляет очки и смотрит на меня в упор. – Нуу, сама себя не приготовит, а вот ты справишься отлично, - улыбаюсь самой обворожительной своей улыбкой и целую её в нос. - Эээй, я что, заделалась кухаркой в нашем доме? – Крис ожидаемо возмущается, потому что по части готовки я полный профан и, в связи с этим, частенько спихиваю эту обязанность на мою прекрасную подругу. – Да, - отвечаю почти не задумываясь, и тут же отхожу подальше от Крис, дабы не отхватить ощутимый тычок куда угодно. - Ну ты и жопа, Мэй. После ужина и просмотра пары дурацких итальянских мультиков по местному tv, решаю занять себя делом и разобрать оставшиеся несколько сумок с вещами, которые были заброшены в самый дальний угол моей крохотной комнаты и нарушали видимость идеального порядка, которую я тщательно создавала последнюю неделю. Что ж, шеф-повар Крис отказалась мне помогать, красноречиво бросив в меня подушкой в ответ на моё предложение присоединиться, поэтому придётся справляться в полном одиночестве. Перетащив сумки на середину комнаты, удобно устраиваюсь на полу, обложив себя вещами, в попытке разложить их по отдельным кучкам. Расправившись со своим барахлом, запускаю руки в хламовник, который Крис важно называет «моя дорожная сумка с самым необходимым». Да уж, конечно. Закатываю глаза и выуживаю из недр этого кожаного чудовища набор для наращивания ногтей. Воистину необходимая вещь в любой поездке. Покопавшись еще немного в этой куче хлама, пытаясь найти действительно важные вещи, бросаю эту затею, собираясь застегнуть этот вещевой беспредел на все имеющиеся молнии и забросить куда подальше, но моё внимание привлекает одна занимательная вещица. Протягиваю руку и достаю свой плёночный фотоаппарат, который купила на какой-то барахолке пару лет назад и благополучно забыла у Крис, когда была у неё в гостях на Рождество. Почти год прошёл, я уже и не надеялась пощёлкать ещё что-нибудь на этого старичка, а теперь сижу на полу, улыбаясь самой себе, рассматриваю милую сердцу штуковину и планирую отснять всю красоту Рима, которую только смогу найти. Ладно, иногда я люблю Крис за то, что она такая барахольщица. Закончив с вещами, спускаюсь на первый этаж и вижу задремавшую на диване в гостиной подругу. Выключаю бубнящий телевизор и накрываю её пледом. Оглядываюсь вокруг, тяжело вздыхаю, понимая, что до ночи еще далеко и в этот тёплый римский вечер я предоставлена самой себе. В голове тут же вырисовывается план неспешной прогулочки рядом с домом в компании плёночного друга. Положив в рюкзак запасную плёнку и термос с чаем, цепляю печеньку с кухонного стола и покидаю нашу тихую квартирку, оставив Крис досматривать сны. Пусть ей приснится, что я умею готовить и не развлекаюсь тем, что подыскиваю дурацкие рифмы к её имени. Это ведь сны, в них даже самые невозможные вещи могут стать реальностью. На улице атмосфера никогда не заканчивающегося вечера августа. Исходив вдоль и поперёк несколько ближайших улиц, натыкаюсь на небольшой сквер, который почему-то не замечала раньше, хотя мы с Крис гуляли каждый вечер, стараясь максимально подробно изучить район, чтобы не заблудиться. Если цитировать мою обожаемую подругу, то «чтобы ты не заблудилась, Мэй, со своим топографическим дебилизмом». Кретинизмом вообще-то. Умело оперировать терминами – конёк Крис. Прохожу подальше в глубину сквера и приземляюсь на свободной скамейке, стягивая с плеч рюкзак. Прикрываю глаза и вдыхаю тёплый вечерний воздух. На коленях у меня покоится плёночный старик, который нащёлкал за вечер пару десятков атмосферных кадров. Довольно улыбаюсь самой себе и решаю сделать ещё парочку щелчков, заметив, что розоватые тени заката еще не до конца растворились в небе и не торопятся уступать место глубокой звёздной ночи. - Buona macchina fotografica, - слышу мужской голос с едва различимой тенью улыбки в интонации. Опускаю фотоаппарат и замечаю стоящего недалеко от меня парня. Он продолжает смотреть на меня и улыбается так открыто и непосредственно, что это моментально триггерит у меня улыбку в ответ. Моих скромных познаний в итальянском хватает чтобы понять, что он сказал что-то о плёнке в моих руках. - Non parlo italiano, mi dispiace, - собравшись отвечаю я, наблюдая, как к улыбке на его лице на секунду присоединилось удивление. - Классная камера, - дублирует уже на английском. Не мой родной язык, но его я знаю куда лучше бесконечно прекрасного и настолько же бесконечно непонятного итальянского. – Таких уже лет 30 не выпускают, но кадры получаются красивые. Особая эстетика, - на последнем слове незнакомец достаёт одними губами сигарету из пачки, которую всё это время держал в руках, щёлкает зажигалкой, затягивается и выпускает дым в теплоту этого вечера. Я залипаю на этих простых действиях, обдумывая его слова об особой эстетике. - Да уж, это звучит чертовски верно. Как-будто ты сразу делаешь постаревшие фотографии. Почти что магия, - произношу я, убирая фотоаппарат в рюкзак. Парень подходит ближе, снова затягиваясь и кивает головой, видимо, соглашаясь с тем, что я говорю. В нашем диалоге достаточно пауз, но я не чувствую себя неловко. Мой собеседник, кажется, тоже. Он молча смотрит на меня пару секунд, выдыхая дым в сторону и протягивает руку. - Лео, - представляется парень, легко сжимая мою протянутую в ответном жесте ладонь. – Можно просто Леонардо, - зачем-то добавляет, не сдержав улыбки. В который раз улыбаюсь ему в ответ, разделяя его дурачество. - Даже и не подумала бы, что должно быть наоборот, - отвечаю с напускной серьёзностью, всё ещё держа его руку. – Я – Мэй. Просто Мэй, ведь я серьёзный взрослый человек, поэтому только серьёзные знакомства, - изо всех сил сохраняю деловой тон. Не я начала эту игру, но я принимаю правила. Мой новый знакомый неспешно курит и по его лицу заметно, что ситуация его забавляет. - У тебя что, рюкзак с Winx? – Лео пропускает мимо ушей мои ответные кривляния и застаёт меня врасплох внезапным вопросом, зацепившись взглядом за ярко-розовое недоразумение, лежащее на скамейке слева от меня. Тяну рюкзак за лямку и прижимаю к себе в защитном жесте. – Да уж, вот как на самом деле выглядят вещи серьёзных взрослых людей. Спасибо, буду в курсе, - не унимается Лео и тихо смеётся себе под нос. Его слова звучат безобидно и мягко, и у меня на секунду стирается ощущение, что мы видимся впервые в жизни. Как-будто можно часто заметить нас двоих- беззлобно троллящих друг друга взрослых детей. - Не завидуй, - парирую я, ухмыляясь, и снова слышу его смех. Болтать с Лео, с которым я знакома пару часов – легко и правильно. Одинаково шутить, рассказывать о старой плёнке, учёбе, лотках с песком, попытках готовить, каждый раз заканчивающихся катастрофой, сложностях перевода, ламповой музыке с винила и еще о куче вещей – легко и правильно. Кажется, я забыла, что я интроверт и обычно не болтаю с едва знакомыми людьми несколько часов подряд. Мы выдвинулись из сквера в направлении моего дома под рассказ Лео о том, как он проиграл в споре и ему пришлось на целый месяц отказаться от пасты. Жестокие итальянские друзья, ничего не поделаешь. - Пришли, - останавливаюсь недалеко от нашей с Крис берлоги, поправляя лямки рюкзака. Смотрю на Лео, который чуть поёжившись от прохладного ветра, решает снова закурить. - Тихое местечко, - щёлкает зажигалкой и осматривается вокруг. – Но проводить тебя всё же стоило, - улыбается уголком губ и делает глубокую затяжку. Устало улыбаюсь ему в ответ и благодарю за вечер, провожая взглядом горькие струйки дыма, быстро тающие в воздухе. - Мне пора, - делаю пару шагов в сторону дома и достаю ключи. - Пока, чувак. Лео ухмыляется, слыша такое обращение. – Мэй, подожди. Оставь мне свой номер. Останавливаюсь и пару секунд изучаю взглядом его нахмуренное лицо. Кажется, эта простая просьба потребовала от него некоторых внутренних усилий. – В Риме ещё полно мест, которые нужно показать твоему мощнейшему современному фотоаппарату, - он перестаёт хмуриться и черты его лица смягчаются от широкой улыбки, на которую я невольно засматриваюсь. Обменявшись номерами, мы, наконец, расходимся. Едва зайдя в темноту тихой квартиры, чувствую вибрацию в кармане от пришедшего на телефон уведомления. Достаю гаджет и открываю сообщение от Лео. «Я бы тоже закопал соседа, если бы он въехал в мой забор. Buona notte!» Песочная терапия, что-то с тобой не так.