Книги знают

На улице птичья трель переплетается с счастливыми воскликами детей, что долгожданному лету радуются, звонким смехом со всем миром делясь. Альфреду вместе с ними кричать хочется. Только не от радости вовсе. Альфред на книгу как на врага народа смотрит: брови над переносицей сведены, а губы плотно-плотно сжаты, тонкую линию образуя. Лестницы в библиотеке не наблюдается, а из людей только мужчина пожилой, что так сильно волшебника чудного напоминает, да девочка маленькая с горой энциклопедий в руках, весь обзор ей закрывающих. Тихий вздох тишину прорезает, и Альфред на цыпочках вновь приподнимается, изо всех сил за мягкий переплёт ухватиться стараясь. Узоры тонкие на обложке в ехидную улыбку складываются, смеясь злобно да причитая: "Не достанешь!", и пальцы опять лишь воздух хватают. — Да кто вообще такие высокие шкафы делает, — ладонь о стол ударяется, протест выражая, и Альфред зло выдыхает, — это просто бесчеловечно! — Что бесчеловечно, mon chéri? Кровь к щекам приливает, когда Альфред на голос оборачивается. Во взгляде Герберта чертята маленькие пляшут, хохоча задорно в ожидании зрелища захватывающего, пока мужчина ближе подходит. Первый шаг, второй, третий. Скрежет воображаемого ключа в замке по ушам бьёт. Незримая клетка закрывается, и библиотека внезапно ловушкой для зайчика маленького становится. — Ч-что ты тут делаешь? — Гуляю, — а на губах улыбка до того сладкая красуется, что Альфреду мерещится, будто у него сахар на зубах скрипит, — так что “бесчеловечно”, дорогой? Чужая ладонь бережно пылинки, взору невидимые, с пиджака стряхивает, и Альфред горбится, совсем крошечным стать мечтая, чтобы в глубине полок книжных навсегда затеряться да окончательно в книжного червя превратиться, чаи ароматные вечерами возле страниц огромных попивая. Рука непроизвольно галстук-бабочку поправляет, когда Альфред горло прочищает. — Это не так важно. — Правда? — Да. — Но mon chéri выглядел таким недовольным, — пальцы с тёмной кудряшкой играются, что уши, все сильнее с каждой секундой алеющие, скрывает, — а ещё таким грустным, когда не мог дотянуться до нужной книги. Сердце на секунду замирает, и Альфред в отчаянии думает, что лучше бы оно и вовсе свою работу выполнять прекратило. Желательно, как можно скорее. Мысли в голове со скоростью света проносятся, друг на друга налетая и разбиваясь вдребезги, а в душе отчего-то обида кошкой скребётся. Только вот на кого? На природу, что ростом обделила, иль на себя из-за реакции несуразной? За окном вой сирены мимо проезжающей машины слышится, и Альфред очень надеется, что это Скорая помощь, что его мысленный зов уловить смогла. — В-вовсе нет! Не тянулся я за книгой. Вернее тянулся, но не за книгой. Я делал зарядку. Да. Знаешь, после долгой работы со всеми этими книгами спина так сильно устаёт, вот я и решил… Герберт ниже склоняется, своим носом к чужому прижимаясь. Расплавленная сталь в глазах тёплыми волнами плещется, ласково берега обнимая, пока на губах мужчины улыбка мягкая расцветает. — Mon chéri иногда такой врунишка. Поцелуй остатки всех размышлений из головы выметает, новую порцию смущения взамен принося. Лишь где-то на задворках сознания мысль вертится о людях, от которых их с Гербертом только книжный шкаф и отделяет, но голосок её столь тих, что достучаться никак не удаётся. И Альфред тонет. Тонет в тепле, что пышным одеялом с головой окутывает. Тонет в нежности и заботе, что к самому сердцу тянутся, желая все волнения и страхи из того изгнать. Тонет в любви, что каждой клеточкой ощущается да чувство ненужности и бесполезности изгоняет. Всё заканчивается столь же внезапно, как и начинается. Герберт носом о чужой нос бережно трётся, а затем выпрямляется. Рука мужчины куда-то вверх тянется, и через миг у Альфреда злосчастная книга перед глазами виднеется. — Котёнок, ты всегда можешь попросить меня о помощи. В этом нет совершенно ничего постыдного. Кроме того, маленький рост — нередко большое преимущество. Герберт подмигивает озорно, пока пальцы Альфреда книгу, ему протянутую, перехватывают. Слова наивкуснейшей конфетой ощущаются, и парень улыбается, подаренной сладости радуясь. Низкий или же высокий — всё и правда одно. Альфред этот урок запомнить постарается, а пока Герберт его за руку держит осторожно, костяшки нежно поглаживая, и всё волнения утихают.