Ошибки молодости

      Граф Бенкендорф стоял возле одной из множества железных дверей Петропавловской крепости. В голове была только одна мысль: «Только бы всё получилось».       Семнадцать лет назад он был влюблен в прекрасную княжну Анастасию Мещерскую. Девушка отвечала взаимностью, и он решился просить её руки. Князь Мещерский дал свое родительское благословение. Дело шло к свадьбе, когда одна дружеская попойка перечеркнула всю его жизнь. Ни для кого не было секретом, как проходили последние вечера холостяка перед женитьбой. Друзья организовали небольшую пирушку: веселье, звон бокалов, хорошие напитки и конечно же дамы. Сколько он тогда выпил – не помнил, но утром проснулся в объятиях миленькой мадмуазель Кати. То ли он сам повёл девушку наверх в покои, то ли друзья постарались, но слухи по Петербургу расползлись быстро. И уже на утро, перед венчанием, Анастасия сама пришла к нему в дом. В свадебном платье. Боже, как она была прекрасна! Именно такой он её и представлял. Невеста стояла перед ним, кутая плечи в белоснежную накидку, и произнесла одну фразу, которая изменила их жизни: «Это правда?» Что она имела в виду, догадаться было несложно, а врать бессмысленно. Начинать семейную жизнь с обмана не хотелось. Княжна сняла фату и бросила на пол.       - Я думала, что ты не такой, как все мужчины, - проговорила Анастасия, - теперь поняла, что ошиблась. Как хорошо, что я не успела сказать тебе «да» перед алтарем.       Бенкендорф упал перед возлюбленной на колени, вымаливал прощение, но в её глазах было столько боли и обиды, что ему сразу стало понятно – не простит. И был прав. Последнее, что она бросила, уходя из его дома: «Лучше выйти замуж за простого мужика, чем за такого благородного графа, как Вы, Александр Христофорович». Вскоре он узнает, что Анастасия Мещерская в назначенный день их венчания вышла замуж за простого доктора. В том же свадебном платье. Как и где произошла их встреча – он не знал. Поговаривали, что Платонов привозил порошки от мигрени княгине Мещерской. Возможно, именно в тот роковой день он был в их поместье. Когда слухи о венчании его невесты дошли до Александра, он был в бешенстве. Надеялся, что возлюбленная передумает, простит его и у них всё ещё сложится, но нет. Она вычеркнула его из жизни. Вышла замуж за другого назло ему. Разве они будут счастливы? Родители сразу же отреклись от глупой, своевольной дочери, выгнав её из поместья. Через несколько месяцев Бенкендорф разузнал, где теперь живёт возлюбленная. Поехал в деревню, нашёл её новый дом, маленький, с перекошенным забором, и заколотил в дряхлую дверь. На порог вышла его Настя. В домашнем платье. В таких даже прислуга в домах Петербурге не ходила. Простое, серого цвета, не самого лучшего кроя.       - Ты счастлива? – задал он вопрос. И надеялся услышать «нет». Думал, что она пожалела о своем поступке. Что сейчас бросится ему на шею и попросит увезти её обратно. И он бы забрал ее из этого жуткого места, но Анастасия была настоящей гордой аристократкой. Она высоко подняла голову и с гордостью проговорила:       - Я счастлива, Саша. Правда, счастлива. У нас с Николаем будет ребёнок.       По её щеке скользнула одинокая слеза. Его Настя улыбнулась и закрыла дверь.       А он не мог пошевелиться. Граф понял, что девушка для него потеряна навек. Но он не мог быть в неведении о ней. Нет, больше он не приезжал в эту деревушку. В тот же день он нашел местную жительницу, которая согласилась за хорошее вознаграждение написать, если вдруг Анастасии теперь уже Платоновой понадобится какая-нибудь помощь. И вот спустя целых семнадцать лет от женщины пришло письмо, в котором она сообщила о смерти супругов Платоновых. «Осенью шли сильные дожди, дороги размыло, - писала женщина, - Настя с мужем возвращались из церкви. Лошадь понесла. Разбились. Дочка осталась сиротой». Дальше Бенкендорф читать был не в силах. Он должен искупить свою вину. Пусть хотя бы её дочь будет счастлива. А он всю жизнь пронесёт в своей памяти образ прекрасной девушки в свадебном платье, которой так и не суждено было стать его спутницей жизни. Его Анастасии Мещерской.       Тяжелые замки лязгнули, дверь со скрипом отворилась. Граф вошёл в слабоосвещённую тюремную камеру. Перед ним стоял высокий мужчина с перебинтованной окровавленной раной на руке.       - Ваших друзей помиловали, барон, - начал он, – их лишили офицерских чинов, но взамен подарили жизнь и свободу. Я выполнил свою часть договора. Дело остается за Вами.       - Репнин с Долгоруким были ни при чём. Это я вызвал Наследника на дуэль на том зловещем балу. Я не узнал его под маской, - ответил Корф. – И мне одному нести наказание.       - Мне было тяжело убедить в этом Императора.       - Благодарю Вас, граф. – Владимир вздохнул и отошёл к маленькому окошку. – Я выполню свое обещание. Женюсь на девушке. Пусть хотя бы ей повезет в этой жизни.       - Вы же помните, что передадите ей свой титул и всё свое имущество?       - У меня никого не осталось. Отец умер несколько лет назад, когда я воевал на Кавказе. Больше родных и наследников у меня нет. Так какая разница кому это всё достанется?       - Верно. Поэтому такую сделку я предложил именно Вам.       Корф взъерошил волосы. Подумать только. Не так давно он увлёкся молодой особой, к которой его так манило. И вот фортуна улыбнулась ему. Он встретил прекрасную незнакомку на балу у графа Потоцкого. Кто же тогда знал, что это была Ольга Калиновская, любовница самого Наследника престола? Как позже поведал ему Репнин, об этом знали все, кроме самого барона. В тот вечер он пригласил фрейлину императрицы на вальс. Он флиртовал с ней, улыбался, пока незнакомец, чье лицо было скрыто чёрной маской, не прервал их идиллию и не увёл его даму сердца. Как он должен был поступить, когда задели его честь и достоинство? Вызвать негодяя на дуэль! И уже на рассвете он стрелялся с цесаревичем Александром. А через несколько часов его, Мишку Репнина и Андрея Долгорукого арестовали в особняке на Фонтанке. Друзья были секундантами.       Вечером его одного вызвали на допрос к начальнику Тайной полиции графу Бенкендорфу. Тогда-то Александр Христофорович и предложил сделку. И уже совсем скоро он обвенчается с дамой, которой передаст всё, что у него есть.       - Как её хоть зовут? – поинтересовался Владимир.       - Вам об этом знать без надобности.       - Как я понимаю, она не голубых кровей, раз ей понадобился титул? Какая-нибудь актрисулька? Граф, неужели Вы хотите посмеяться над всеми благородными господами? Ввести в общество такую даму – это мезальянс, - высокомерно засмеялся Корф. – Разве она обладает благородными манерами? Да и кто её выведет в свет? Вы?       - Зачем же я? – в ответ так же надменно улыбнулся Бенкендорф. – В этом мне поможет Ваш друг и его благородное семейство. Князья Долгорукие. Они мне должны за спасение их сына. А Вы, барон, приведите себя в надлежащий вид. У Вас скоро свадьба.