Сияющая радость

       Это утро ощущалось иначе. Не слышалось звонкое пение птиц на улице, не пробивались сквозь окно слепящие лучи, не чувствовался холод своей постели. Вчера Саске вернулся в Коноху. Наруто улыбнулся еле заметно, когда рукой вслепую нащупал чужое упругое тело. Саске часто сражался со всякими кретинами или непонятными существами, и ему не нужно было даже тренироваться дополнительно, чтобы иметь такое тело. Разлеплять глаза всё еще было сложно — сон не отпускал: по времени, наверное, весьма рановато. Он мгновенно прижал Саске к себе ближе, вдыхая еще не выветрившийся запах леса из колючих волос. И раздалось недовольное бормотание, согревшее Наруто мысленно; бормотание Саске — странная услада для ушей; ткань постельного белья зашуршала — Саске перевернулся на другой бок, поворачиваясь к нему лицом. Учиха был сонным, сонным и угрюмым, но отчего-то довольным: он перестал хмуриться, и кривая улыбка растянулась на его лице. Именно за такую улыбку Наруто готов и сам покинуть Коноху, и бросить все эти занятия, чтобы стать хокаге, и вообще — Наруто ради этой улыбки — ради улыбки Саске — готов на всё, лишь бы увидеть это, увидеть радость на вечно бесстрастном лице ублюдка. Саске улыбался, а Наруто выдохнул как-то облегченно. Успокоившись. — Доброе утро, — мурлыкнул он, руками обвивая Саске сильнее, ощущая запах хвои и костра четче и осознавая всё лучше то, что происходящее — не сон: Саске правда вернулся, правда пришел к нему домой, правда лег рядом этой ночью. Саске сам пришел к нему. Это… непривычно. Обычно Наруто сам отыскивал Саске, преданно, словно собака во дворе, ждал его самого или его письмо, что ястреб странно-бережно бросал прямо в руки. Обычно Наруто навязывался Саске, бросался обниматься при долгожданной — непонятно, для Наруто или Саске — встрече. Обычно все, особенно Сакура, говорили о том, что Учиха как был эгоистом, целеустремленным и излишне упрямым в таком деле, как миссия, так и остался. Но лишь один Наруто знал, знал и понимал, что Саске изменился. Точно так же изменился, как и мир шиноби. И если с миссиями и упрямостью Наруто спорить не собирался даже, то вот насчет учиховского эгоизма мог сказать точно: Саске не считал себя теперь центром нереальной Вселенной — Саске, хотя бы иногда, думал о Наруто. Разве это не радостно? Разве это не наивысшая награда? В том-то и дело, что радостно, и Наруто считал такое отношение самой лучшей наградой. Однако Сакура не понимала этого, не понимала жаркого счастья, от которого Наруто зиял по приходу Учихи. Какаши не понимал, но старался понять, честно старался. Хината затихала при разговоре о Саске. Шикамару и Сай пожимали плечами. А Наруто попросту радовался. И делился этой радостью со всем миром, несмотря на то, что этот мир не разделял с ним единого мнения. Саске изменился неимоверно, и это действительно повод для счастья. Саске отвечал Наруто взаимностью. Хоть и редко. А еще Саске — пусть и иногда — улыбался. И позволял целовать себя, вот только втайне, в украдку. Наруто любил смотреть на смущенного Саске, когда прикасался к его холодным щекам губами — те сразу наливались краской и не оставались такими же холодными, как прежде. Наруто любил смотреть на полыхающего изнутри Саске, когда целовал его в губы. — Доброе. — Непонятное бормотание разрезало тишину в комнате. Наруто мгновенно покрылся мурашками. Саске открыл глаза, пристально посмотрел на Наруто: не осуждая и не лаская — взгляд был как у куклы. Любой другой бы засомневался во всем происходящем, смутился или, в конце концов, испугался. Но Наруто не первый год знает Саске и не первый год знает его характер по утрам. Учиха злился, но не старательно скрывал это. Непонятно зачем, но скрывал. Саске не любил утро, он постоянно раздражался из-за всего подряд, сам не понимая причины такого поведения. Впрочем, Наруто тоже не понимал, но зато давно понял, что и как нужно делать, чтобы в очередной раз не поссориться, и эту ссору не перевести в спарринг: Наруто точно знал, что проиграет, а потому и драться и не хотел. — Саске, — зашептал он аккуратно, чуть боясь, — ты насколько здесь останешься? Под своей рукой он почувствовал вздох. Саске так и не показал глухую ярость из-за неистово крепкого объятия. — На весь день. Специально прервал поиски в Стране Ветра, чтобы вернуться вовремя. — Саске, услышав Наруто, оставался сонным. Его голос, точно гром среди ясного неба, раздался необъяснимой дрожью по телу Наруто. Хотя и отрицать нельзя того, что утренний голос Саске красив. Красив по-своему. — Почему прервал? — возмутился Наруто и щекой прижался к голой груди Саске. Тот никогда не спал в пижаме, хотя уже настала осень, и в квартире стало холоднее. Точно. Осень. — Подожди, — встрепенулся он, перебив уже начавшего ругаться Саске, и вскочил, смотря на приподнявшегося следом Учиху. Наруто почти захлебнулся от своих же мыслей. — Ты вернулся в Коноху, чтобы успеть к моему дню рождения?! Саске измученно промычал, откинувшись назад. Наруто раскрыл глаза в ослепительном восторге и засмеялся. — Са-аске, я… я правда забыл! Радость, искренняя и взбодрившая вмиг радость окутала Наруто, как теплое покрывало в суровую зиму. Он больше не обращал внимание на колючесть Саске и его вырывающееся наружу раздражение. Лишь обратно примкнул к нему и прислонился к его шее. Свисающие пряди черных волос слишком приятно защекотали нос. — Ты даже не представляешь, что значишь для меня, — прошептал он мимо уха и прикрыл глаза в непроглядной радости. А Учиха только поджал губы и рукой неуверенно приобнял Наруто в ответ, в который раз за это утро смутившись. Он нехотя улыбнулся, продолжая молча возмущаться его, Наруто, забывчивости. Излишне глупой забывчивости.