Мое счастье

- Детка, чем ты занимаешься? – спрашивает Юнхо, заходя на кухню. Он осматривается и немного щурится, но быстро привыкает к горящему низкому свету после темной спальни. - Мою посуду, Юнхо. Разве это не очевидно? – не отвлекаясь от процесса, спрашиваешь ты с улыбкой. - Это не очевидно, когда ты…стоишь тут в одной футболке…       Ты хихикнула и попыталась поправить тыльной стороной руки волосы, спавшие на лицо. Не удалось, противная прядка так и повисла перед глазами. Ты подула на нее, но Юнхо в считанные секунды оказался рядом и помог избавиться от раздражающей преграды. - Спасибо.       Парень улыбнулся, подпер столешницу рядом, скрестив руки, и продолжил наблюдать, как ты моешь несчастные тарелки. Несчастные потому, что надеялись подождать до утра и встретить прекраснейший рассвет на вашей уютной кухне, но ты обломала им планы. Кстати, как и планы Юнхо. Он ждал тебя из душа и планировал такую румяную размякшую заключить в объятия, зацеловать, залюбить, а ты променяла его внимание на совершенно неважное. - Ну что-о-о? – протянула ты, не выдержав направленного по диагонали многозначительного и разнообразного по оттенкам взгляда. Ты уже закруглялась с губкой, только бы обнять его поскорее. Никто не устоит перед помятым Чон Юнхо, в домашней толстовке, да еще и с капюшоном на макушке. - Ты не смогла пройти мимо двух практически чистых тарелок? - он знает, что если ты взглядом зацепилась, то не заставишь себя этого не сделать, лежит ли криво коврик у двери или книжка на полке выбилась из стройного красивого ряда. Но что забавно, ты пообещала в душ пулей и обратно к нему под одеялко. Заждался, замерз, вот и пришел сам. Но не сказать, что картинка так уж и плоха. Беспокоит только, что ты босиком на плитке холодной стоишь. - Неа, не смогла. - И мимо моей футболки тоже.       Ты смеешься, а Юнхо еще раз осматривает твой образ заинтересованным взглядом. Сотню раз видел тебя в разных своих вещах, но превратись сотня раз в тысячу и миллион, желания смотреть еще столько же не убавится. А в этой его футболке, с надписью «slipknot», давно поменявшей парадно-выходное назначение на домашнее, ты выглядишь не совсем обычно. - Прости. Просто люблю как ты пахнешь, - выдаешь правду, выключая воду и вытирая руки полотенцем. Футболка после стирки, но сколько не стирай все равно пахнет им, по-родному. - За что ты просишь прощения? Разве по мне похоже, что меня это раздражает? – Юнхо отлучается до комнаты на несколько секунд и возвращается с тапочками. Закатывать глаза и возмущаться не поможет. Ты молча обуваешься, пусть и заверяла его несколько раз, что не мерзнешь, а он, дождавшись, тянет тебя к себе за край футболки, уводя в танец, одному ему известный. Ты нисколько не удивляясь, следуешь за ним в центр кухни, обвиваешь его талию прохладными руками, даже через плотную ткань вызывая толпу возмущенных мурашек по спине, тут же сменившихся на мурчаще-довольных. - Ты никогда не злишься. Но мало ли, тебе неприятно. - Глупости, - шепчет он, застывая губами возле твоего виска, целуя едва ощутимо, передавая касанием эстафету твоим мурашкам. Руки его обнимают крепко за плечи, пуская обжигающую волну тепла от макушки до пяток через сердце. И ты не спрашиваешь, какая именно песня у него в голове играет, догадываешься сама, что он наверняка под свою любовь танцует, а она каждый раз звучит уникально. Поддаешься атмосфере, закрываешь глаза, прижимаясь к его телу теснее, пряча лицо в складках толстовки на его широкой груди, замком на пояснице давая понять, что не отпустишь. Одних объятий достаточно, чтобы счастье заполнило собой все, внутри и вокруг. Слишком уютно. - Помнишь, как мы с тобой так же танцевали у Минги на кухне? – спрашивает Юнхо тихо-тихо, распахивая целую бездну воспоминаний твоего личного комфорта. Ты улыбаешься, и он по прикосновению улыбки понимает, что забыть не удастся ни при каких обстоятельствах. Именно в тот вечер ты впервые осознала факт того, что Юнхо давно не просто однокурсник и друг, и так же быстро приняла это как нечто максимально естественное.

***

      Тогда Минги переехал из общежития, где они были соседями с Юнхо, на съемную квартиру и пригласил вас двоих на что-то типа вечеринки. Больше никого звать не стал, потому что хозяйка никоим образом не одобрила бы. Вы тихо посидели, выпили немного пива с пиццей, и пока ты отвлеклась на телефон, чтобы написать смс родителям, в руках Юнхо появилась гитара. Для тебя этот момент стал открытием. Еще большим открытием оказался его голос, которым он пел романтичную песню, смотря на тебя чуть ли не в упор. Прикинуться пятой стеной поначалу хотелось, но не получилось. Ты бегала глазами от длинных завораживающих пальцев на струнах к лицу Юнхо, от него до Минги, по лицу последнего пытаясь понять что происходит. Он лишь подпевал своим низким голосом, отбивая ритм на коленке, вообще не обращая внимания на изменившуюся обстановку. Тогда ты сообразила, что он давно знал то, что ты так долго не замечала за дружбой.       Юнхо всегда привлекал внимание, выделяясь среди потока студентов ростом, многим нравился и характером обладал золотым, как у ретривера. Никто не мог про него плохого слова сказать и преподаватели тепло отзывались. Сначала тебя такое облако всеобщего восторга вокруг него напрягало, пока ты сама не поняла - он на самом деле такой, каким выглядит, и что в глазах, отражающих солнечное тепло, подвоха не отыщешь. Тебе стоило один раз сесть совсем недалеко от него на лекции, чтобы стать зависимой от его присутствия. Юнхо ненавязчиво, но очень быстро заполнил собой пространство рядом, словно был на подхвате 24/7: у тебя закончилась ручка, он тут же одалживал свою, ты не могла найти нужное пособие по предмету, на следующий день он приносил его тебе, лектор задавал вопрос, на который ты не знала ответа, он мастерски переключал внимание на себя. Когда ты застревала в библиотеке, Юнхо практически всегда составлял тебе компанию, а еще следил за тем, чтобы ты не ходила голодная и каким-то чудом знал, когда твое ворчливое «нет» означает спасительное для тебя самой же «да». Ты благодарила, отдавая ему часть заботы и не ища никакой подоплеки в его добрых поступках. Тебе было привычно дружить с парнями и многие их действия воспринимались тобой через калейдоскоп дружбы и только. А в ту секунду с глаз будто пелена спала, явив другого друга: с искрящимся уверенным взглядом, поющего о чувствах, которыми до этого были пропитаны все его поступки и слова, все его сообщения в kakaotalk, все чуть долгие для обычного друга прощальные объятия. И это не испугало. Ни капли.       Минги решил сходить за пивом до магазина, таким образом дав вам время побыть вдвоем. На всякий случай он еще и подмигнул тебе на выходе, хотя ты уж окончательно поняла, что к чему, пусть и была оглушена немного. Ты хотела для начала все по полочкам в голове разложить, но хватило представить, что Юнхо исчезнет из твоей жизни и тут же невыносимая тоска сжала нутро. Пока он сидел лицом к ноутбуку, ища аккорды еще одной песни, ты, поддавшись желанию, подошла сзади и опустила подбородок на его лохматую макушку, обняв. И очередные аккорды стали уже совершенно не нужны, ведь самые важные заиграли в сердце, гитара тоже стала ненужной, ее место в его руках заняла ты.       Посиделки затянулись до самого рассвета, вы успели и песен поиграть-попеть, и потанцевать, пока Минги тоже тренировался игре, но прежде пришлось его искать по району, потому что в магазин вышел без телефона и пропал на добрый час. Наверняка в этом состоял его план, но вы были не настолько нагло-беспечными, чтобы воспользоваться ситуацией.

***

- Два года прошло, не могу в это поверить, - наверно потому, что чувства нисколько не утихли со временем. В тот вечер ты сделала его самым счастливым человеком на планете Земля. И по сей день Юнхо рад, что ты рядом, что несмотря на прошедшие трудности и некоторые несостыковки в характерах и мнениях, вы вместе.       Он обратил на тебя внимание, когда ты пришла на лекцию, немного опоздав и села впереди него. Ты выглядела несобранной, что было редкостью, и очень долго искала в сумке ручку. Спустя минуту ему надоело наблюдать за твоим копошением, и он передал тебе свою единственную, взяв потом ручку Минги, тот все равно редко записывал лекции. С какого-то момента он начал ждать, когда ты обернешься на него, задав вопрос по теме лекции или что-то касаемо не учебного, той же самой погоды. Юнхо симпатию ощутил практически сразу, но она никогда не мешала смотреть в твои глаза, он всегда смотрел и говорил с уверенностью, даже когда понял, что дружбы с тобой катастрофически мало. Он долго наблюдал и изучил тебя лучше, чем кто-либо. Ты прикусывала губу, когда боялась высказаться, крутила кулон на цепочке, когда сомневалась, поправляла волосы, когда смущалась. Не обладающий, как и все люди в принципе, рентгеновским зрением, он на удивление тонко чувствовал твое настроение, знал какими словами лучше успокоить, а какими подбодрить. И не столь важно было открыто признаться в чувствах, одним лишь своим присутствием в его жизни ты делала ее лучше. Юнхо не мог это объяснить, но он будто наперед знал, что вы рано или поздно будете вместе - то ли превосходное чувство интуиции подсказывало, то ли сама судьба нашептывала. Но временно роль судьбы на себя взяла фея Минги, конечно же. - Два года прошло, а ты все еще мое счастье, - говоришь ты, поднимая голову и заглядывая в его глаза, точнее погружаясь в их свет, замирая сердцем и душой в этом самом мгновении. Как и раньше, как и всегда, тебе ничего больше не надо, только бы смотрел вот так, игриво-серьезно и любил, по-своему, волшебно.       Не стараясь подобрать слов, Юнхо наклоняется еще ближе, чтобы рассказать о чувствах как умеет, коснувшись губами сначала твоего лба, затем кончика носа и скул; чтобы показать, замерев на долю вечности, как в глазах отражается темно-синий цвет того океана, что ты создала; чтобы заверить, коснувшись губ губами, что завтра его просторы станут лишь глубже. И пусть в мире все остается по-прежнему, пусть Лондон остается Лондоном, Париж остается Парижем, а он останется твоим счастьем, но с каждым новым вдохом будет любить тебя чуточку сильнее.