I wanna be with you

      Руки Серёжи дрожали, пока он смотрел на документы, которые лежали на его коленях. Они пришли буквально сегодня утром, но папку получилось открыть только к вечеру из-за длительной конференции, которая была днём. А тут Сергей наконец-то решил посмотреть, что за бумаги ему прислали, но стоило всё прочитать, как в сердце что-то словно треснуло, а потом разбилось на маленькие кусочки. Здесь говорилось о том, что Олег Волков, один из военных, трагически погиб в Сирии при исполнении. Лучший друг детства Разумовского, с которым они всегда были очень близки. И его больше не было. Надпись «погиб» в нижнем правом углу листа вызвала приступ слёз.       Прижав руку ко рту, Серёжа громко всхлипнул, а потом уронил документы на пол. Ему хотелось свернуться в маленький комочек, чтобы его просто никто не трогал, а потом появился бы Олег и сказал, что он жив. Однако это было невозможно, потому что Волков погиб. Он никогда не улыбнётся Сергею, никогда не обнимет его и не скажет, что любил его больше всего на свете. Они никогда не проснутся в одной постели, а наёмник не прижмёт его к себе, целуя с утра и говоря, что когда-нибудь они найдут способ пожениться. Ничего этого не будет, и теперь Разумовский остался в полном одиночестве, не считая своей надоедливой второй личности, которая в данный момент злорадно смотрела прямо на него.       Раньше у Олега как-то получалось защищать Серёжу от его двойника. Он всегда притягивал любимого человека, прижимая его к своей груди и говоря, что Птицы не существовало, поэтому и Сергей не должен был бояться этого существа. Странно, но это всегда помогало, и вторая личность со злобными воплями исчезала. А потом Волкову пришлось ненадолго уехать в армию, но он пообещал, что очень скоро вернётся, чтобы снова быть рядом. Когда его не стало, то двойник совсем распоясался, постоянно мучая Разумовского кошмарами и с наслаждением убеждая его, что наёмник не захочет возвращаться к нему, поэтому Серёжа навсегда останется только с Птицей. Сергей пытался зажимать руками уши и не слушать его, но у него редко получалось хоть что-то, потому что у второй личности явно была цель довести его до полного сумасшествия, чтобы Разумовский окончательно стал полным психом. И сейчас это наверняка случится, потому что после новости о смерти Олега больше не было смысла держаться и делать хоть какие-то попытки бороться с двойником.       Возлюбленный Серёжи был мёртв, поэтому теперь и он сам сомневался, что вообще-то следовало хвататься за жизнь и ждать от неё чего-то хорошего. Тем более, Птица, скорее всего, только этого и хотел, чтобы впиться когтями в горло Сергея и убить его. Что ж, значит, такова его судьба, но Разумовский действительно не собирался противиться ему, потому что без Волкова ему совсем не хотелось жить и верить во что-то лучшее. Наёмник был для него всем, но отныне они никогда не увидятся. И как вообще можно было существовать после того, как не осталось никого родного?       — Ты и правда тряпка, — с усмешкой сказал Птица, стоя возле стены и смотря на Серёжу, — Такой жалкий…       Сергей даже отвечать не стал, прижимая руки к глазам и начиная ещё громче плакать. Документы так и лежали на полу, поэтому в один момент он наклонился, подняв эту папку, а потом со всей силы кинув её вглубь офиса, чтобы не видеть. Конечно, легче от этого не стало, а груз с души никуда не делся.       — Подумаешь! — фыркнул двойник, расправив крылья и потянувшись. — Смерть — совершенно естественный процесс! Было бы над чем реветь. Зато теперь тебя никто не сможет спасти.       Губы Разумовского задрожали ещё сильнее, и у него, кажется, началась самая настоящая истерика, потому что он не понимал, что делать дальше. Вторая личность не прекращала издеваться над ним, а на сердце было так тяжело, что хотелось просто найти какую-нибудь верёвку и повеситься. Может, это было лучшим из всех возможных вариантов? К тому же, смысл что-то делать и дальше, если он уже не сможет увидеть любимого человека, почувствовать его руки на своей талии и губы на шее? Однако верёвки у Серёжи точно не было, хотя он мог попробовать утопиться или просто перерезать себе горло острым ножом.       — Покончить с собой решил?! — Птица, который видел все его мысли, подлетел к нему, хватая за рубашку и встряхивая. — Не смей, Тряпка! Возьми себя в руки! Это всего лишь Олег!       — Нет! — Сергей оттолкнул его, а потом продолжил плакать, вновь сгибаясь пополам и вздрагивая от каждого нового всхлипа. — Он… Он был для меня всем… Я так редко говорил, что люблю его, думая, что он и сам знал об этом, а теперь… Теперь я никогда не смогу признаться ему в своих чувствах. Позволь… Позволь мне умереть… Я больше не хочу жить… Без него не хочу. Это будет существованием, поэтому я должен прекратить эти мучения сейчас, пока ещё не поздно. Прошу… Я хочу умереть! Или убей меня сам…       Разумовский ожидал, что сейчас его либо опять встряхнут, либо всё-таки убьют, но Птица неожиданно обнял его и прижал к себе, начиная осторожно успокаивать и укачивать. От удивления Серёжа даже немного затих, и двойник смог нежно коснуться губами его макушки.       — Тише, Тряпка, — шепнул он, поглаживая его по спине, — Тише… Ты не умрёшь, я не дам. Посмотри на меня.       Неуверенно подняв глаза, Сергей взглянул на вторую личность. Он немного не понимал, что происходило, потому что раньше тот мог только пытать его и издеваться над ним, но в жизни не обнимал и уж точно не целовал. Двойник грустно улыбнулся.       — Признаюсь честно, что мне никогда не нравился Волков, потому что когда он появился, то стал иметь для тебя большее значение, чем я, но я не думал, что он действительно умрёт, хоть и желал ему смерти, — Птица поднял руку и заставил Разумовского вздрогнуть, когда дотронулся костяшками пальцев до его влажной после слёз щеки, — Мне… Мне жаль, Тряпка. Но у тебя ещё есть причины жить. Твоя социальная сеть, например. К тому же, Олег не одобрил бы твоё решение с самоубийством. Он бы сказал, что это ничего не изменит, а ты лишь понапрасну загубишь себя.       — У меня никого не осталось, — почти бесшумно прошептал Серёжа, и в глазах снова заблестели слёзы, — Никого…       — А как же я? — двойник вновь крепко обнял его, не давая вырваться. — Я буду с тобой до конца твоей жизни.       Судя по всему, эти слова не особо помогли, потому что после них Сергей уже не сдерживался, опять начиная громко рыдать и не желая останавливаться. Вторая личность раздражённо вздохнула. Впрочем, либо Разумовский забылся, либо уже не видел смысла и здесь вырваться, потому что зарылся пальцами в перья Птицы, а носом уткнулся в его грудь. Двойник едва заметно улыбнулся, после чего отстранил его от себя и поглядел в покрасневшие голубые глаза.       Они смотрели друг на друга, ничего не говоря, пока Птица не сделал то, о чём мечтал уже несколько лет. Он наклонился, осторожно касаясь его мягких губ своими и оставляя на них почти невесомый поцелуй. Может, сначала Серёжа хотел отпихнуть его, но потом почему-то расслабился и уже сам приблизился, сразу же целуя первым. Двойник притянул его поближе за талию, отвечая ему и мгновенно перехватывая у него инициативу. Внезапно вторая личность ощутила, как Сергей опять начал плакать, поэтому пришлось отстраниться, а тот прошептал:       — Что я творю… — это было даже не вопросом, — Какой дурак…       Встав, Разумовский сразу же пошатнулся, поэтому Птица тоже подскочил, практически поймав его, а потом усадил обратно, начиная целовать в щёки и тихо шепча:       — Всё в порядке, всё будет в порядке… — вторая личность не особо умела успокаивать, хотя пыталась, — Я хочу быть рядом с тобой, Тряпка. Понимаешь, что я имею в виду?       — Ты… — Серёжа замер в нерешительности, потому что момент казался ему слишком неподходящим, — Любишь меня?       — Возможно, — кивнул Птица, снова слегка целуя его, — Не знаю, что я чувствую. Но ты не одинок. Я буду с тобой и помогу пережить смерть Волкова. Я сделаю всё возможное, чтобы ты забыл о своей боли.       — Тогда у меня есть просьба, — выдавил Сергей, зажмурившись и сказав: — Ты… Ты можешь стать им?       — Прости? — не понял двойник, сощурившись.       — Тебе же по силам принять облик Олега, — Разумовский сжал руки в кулаки, — Пожалуйста… Я так хочу, чтобы он был рядом…       — Ты же понимаешь, что это всё равно буду я? — спросил Птица, откинувшись на спинку дивана. — Никакого Волкова тут не будет.       — Тогда сделай с этим что-нибудь! — закричал Серёжа, после чего виновато опустил глаза и снова всхлипнул. — Прости… Мне всё равно, что это будешь ты… Я всего лишь хочу жить так, как раньше… Чтобы Олег был рядом. И ты сможешь быть со мной.       Вторая личность задумалась. Сейчас у него тоже были весьма противоречивые чувства, потому что, с одной стороны, его это привлекало, но, с другой, он понимал, что сам даст Сергею человека, от которого долгое время хотел избавиться. Впрочем, если уж это было единственным вариантом, то он мог пойти даже на это. Тем более, двойник лучше Разумовского осознавал, что слишком долго держать это в тайне не получится, потому что обязательно произойдёт что-нибудь, что заставит его признаться в том, что он не был Олегом. Приняв окончательное решение, Птица согласно кивнул.       — Хорошо, Тряпка, будь по-твоему, но готовься к тому, что когда перед тобой буду стоять уже я, а не Волков, то дружбы или чего-то большего между нами точно не будет. Не после такого.       — Просто верни мне его, — взмолился Серёжа, — Это всё, что мне нужно.       — Даю последний шанс отказаться, — Птица буквально впился в него своим взглядом, — Ты же хорошо осознаёшь, что будешь спать не с Олегом, а со мной? Это всё равно буду я, даже несмотря на его лицо.       Тут Сергей всё-таки задумался, вновь сжимая ладони и подавляя новый приступ слёз. Он просил вторую личность о слишком серьёзных вещах, а в будущем подобная просьба могла как-нибудь аукнуться ему. И не самым лучшим образом. Поняв, что Разумовский сильно сомневался после этих слов, двойник наклонился к его лицу, обдав прохладным дыханием, и его жёлтые глаза столкнулись с голубыми глазами Серёжи, в которых всё ещё блестели слёзы. Сначала они молчали, а потом Птица взял его за подбородок, подвигая ближе к себе, осторожно проводя когтем по щеке, усмехаясь и говоря:       — Ты же действительно понимаешь, что будет происходить между нами? Вполне возможно, что я буду трахать тебя каждую ночь, а ты будешь думать, что это Олег. И когда правда всплывёт наружу, то тебе будет очень больно от осознания того, что Олега здесь никогда не было. Ты готов на эту боль после иллюзии любви и счастья? Готов спать со мной, пусть и не зная об этом? Я не такой, как Олег, хоть и могу попытаться быть похожим на него. Ты в самом деле хочешь этого?       — Д-да… — Сергей опустил голову, чуть всхлипнув, но двойник опять вынудил его посмотреть на себя.       — Будь по-твоему, Тряпка, — кивнул он и облизнулся, взглянув на губы Разумовского, — Тогда для начала поцелуй меня, чтобы я был уверен в твоём решении. Один раз сегодня ты уже сделал это, поэтому давай во второй. Или кишка тонка?       Серёжа слегка задрожал то ли от страха, то ли отвращения, то ли от чего-то ещё, но приблизился, чтобы первым поцеловать Птицу, однако он не углублял поцелуй, поэтому вторая личность укусила его, чтобы заставить сделать это. Он всё ещё мог отказаться и сказать, что передумал, но Сергей не сделал этого, продолжая неуверенно целовать двойника и убеждая себя, что не будет помнить о том, что это не Олег. Лишь бы ему стало легче. Тут Птица потянул его за руку, заставив сесть себе на колени, а потом забравшись руками под футболку, чуть-чуть щекоча жёсткими перьями. Впрочем, это действие уже по-настоящему напугало Разумовского, потому что он отстранился и захотел сразу же встать, но двойник не позволил, резко стянув с него эту футболку и несильно куснув в плечо, чтобы не осталось ярких следов. Серёжа с болью думал о том, что пока что всё помнил, а поэтому почти что изменял Волкову, хоть тот и был мёртв. Птица сильнее прижал его к себе, водя руками по обнажённой спине и не прекращая целовать уже его ключицу. В какой-то момент Сергей даже подумал, что сейчас вторая личность скажет, что хочет в первый раз трахнуть его именно здесь и сейчас. Подумав об этом, Разумовский не стал вырываться, а просто обречённо что-то выдохнул и заранее расслабился, чтобы было не так больно, потому что он подозревал, что Птица, будучи в своём облике, не будет сильно церемониться с ним, а возьмёт быстро и жёстко.       — Чего ты боишься? — вдруг спросил двойник и отодвинулся. — Что я трахну тебя? Обязательно, Тряпка, но не сейчас и не сегодня. Поэтому расслабься.       — А что тебя останавливает? — спросил Серёжа, не подумав и тут же пожалев об этом, потому что вторая личность мгновенно подхватила его под ноги и уронила на диван.       — Ну, если ты так сильно хочешь, чтобы я сделал это… — Птица ухмыльнулся, словно только этого и ждал, а потом жадно поцеловал его, едва ли не вытягивая из Сергея весь воздух.       Буквально через несколько минут комнату заполнили громкие стоны и тихие вскрики. Разумовскому не было больно, но он чувствовал себя униженным, хоть и понимал, что взамен двойник даст ему возможность ежедневно видеть любимого Олега, а больше ничего и не требовалось. Пускай ради этого придётся перетерпеть секс со второй личностью, но, если честно, это был не самый худший раз в жизни Серёжи. Птица был удивительно нежен с ним, и даже его поцелуи казались более мягкими, чем до этого. Двойник довольно оскалился, когда Сергей окончательно сдался и тоже сам обнял его, утыкаясь носом в плечо, а потом осторожно коснулся длинных перьев на левом крыле.       — Видишь, это не так уж и плохо, — сказал Птица, немного ускоряясь и внимательно смотря в до сих пор красные глаза Разумовского, — Тебе же нравится, не так ли? У тебя давно ничего не было, и ты даже думал о том, что хочешь меня. Ну так… Я твой.       Он толкнулся сильнее, резко притягивая его к себе за бёдра, и Серёжа протяжно застонал, впиваясь пальцами в его перья, но двойник не стал ругаться, чуть навалившись на него и почти полностью придавив к дивану. Наверное, Сергею всё-таки было хорошо, потому что секс помог самую малость отвлечься от плохих мыслей о смерти любимого человека. Пускай это всё и было неправильно, но какое теперь дело? Олег умер. Он уже никогда не вернётся, поэтому что Разумовский терял от этого? Для второй личности это было самым обычным развлечением, так как ему нравились стоны Серёжи, нравилось, как тот прогибался именно под ним и тихо просил войти глубже. В таком состоянии Сергей был совсем беззащитным и не мог дать отпор, а Птица пользовался с этим, с превеликим удовольствием кончая в него и оставляя на шее последний поцелуй. Ему было, мягко говоря, всё равно, получил ли разрядку Разумовский, поэтому он сразу же вышел из своей полноценной игрушки и снова погладил его по щеке.       — Иди в душ, — приказал двойник, — Помойся, а потом уничтожь документы, в которых говорится о смерти Волкова. Их не должно быть здесь, иначе моё притворство не будет иметь смысла.       Серёжа медленно сел, обнимая себя руками и не зная, упадёт или нет, когда встанет. Теперь, когда всё кончилось, ему снова стало плохо. Он переспал со второй личностью, но не понимал, было ли ему стыдно за это. Из-за всего навалившегося опять хотелось просто сидеть и реветь.       — Что такое, Тряпка? — Птица бережно повернул его голову к себе, касаясь скулы и хмурясь, — Я сделал больно?       Получилось только помотать головой, а слова просто застряли в горле, поэтому Сергей не сдержался. Подавить слёзы не получилось, и, наверное, после сегодняшнего вечера их вообще не останется.       — Так, давай честно, — двойник положил руки ему на колени, и его взгляд стал серьёзным, — Где болит? Я не хотел вредить тебе, поэтому извини, если поранил.       — Я… Мне… — Разумовский по-прежнему не мог выдавить из себя хоть что-нибудь понятное.       — Сходи помыться, — уже мягче сказал Птица и даже поцеловал его в лоб, — А потом я позабочусь о том, чтобы тебе стало лучше, хорошо?       Кивнув, Серёжа с трудом встал и медленно потащился в душ, не чувствуя в себе даже малейшего желания жить. Может, всё-таки стоило вовремя отказаться? Если двойник был прав, то это притворство не сможет длиться вечно, а когда Сергей осознает, что всё это время Олег был мёртв, то у него точно поедет крыша. Впрочем, это будет когда-нибудь потом, а сейчас Разумовский просто мечтал увидеть любимого человека. Пускай теперь придётся спать со второй личностью, но если тот не пытался навредить ему, то даже это получится как-нибудь пережить. К тому же, он сам сказал, что Серёжа не будет ничего помнить.       Сергей вышел из душа, пробыв там больше пятнадцати минут. Птица следил за его мыслями, поэтому был точно уверен, что у того не возникло желания снова покончить с собой. Когда Разумовский вернулся, то двойник указал на документы, что лежали на полу.       — Разорви их, сожги, залей кислотой — сделай всё, что хочешь, но только уничтожь эти бумажки.       На какое-то мгновение Серёжа завис, но потом понял, что от него хотели, и подобрал папку, направляясь на первый этаж, где на улице стояли мусорные баки. Его опять не было довольно долго, поэтому даже Птица начал беспокоиться, но потом Сергей вернулся и утвердительно кивнул, показав, что всё сделал. Ему было немного неловко стоять перед второй личностью после того, что между ними произошло не так давно. Хотелось куда-нибудь спрятаться от появившегося стыда, потому что сейчас Разумовский с трудом мог поверить, что действительно с удовольствием стонал под двойником и не хотел, чтобы этот секс кончался.       — Ты не должен смущаться, — сказал Птица, который прочитал его мысли, — Мы сделали то, чего оба хотели. И ты ведь не жалеешь об этом?       Встав, он подошёл к Серёже, дотрагиваясь до его плеч и хитро улыбаясь. Сначала Сергей поджал губы, не желая признавать, что так быстро предал Олега, но потом неохотно кивнул, чтобы двойник внезапно не решил избежать исполнения своего пункта в их сделке.       — Надеюсь, ты и правда уверен, что готов к этому, потому что пути назад уже не будет, — Птица покачал головой, — Знал бы ты, какую ошибку совершаешь… Но это не моё дело. И сейчас сразу скажу, что будет неприятно.       Разумовский хотел спросить, что вторая личность имела в виду, но тут двойник резко ударил его, отчего Серёжа сразу же потерял сознание. Птица поймал его и дотащил до дивана, положив на него, после чего сел рядом, смотря на его лицо. Даже в таком состоянии тот не выглядел спокойным. Впрочем, в скором времени, ему, возможно, немного полегчает. Хотя бы ненадолго, а потом снова станет настолько больно, что жить точно больше не захочется. Поднявшись, двойник отошёл к окну, смотря на появившийся снаружи закат.

***

      Сергей очнулся от того, что кто-то со всей силы тряс его за плечо, пытаясь разбудить. Он неохотно открыл глаза, чувствуя, что голова просто раскалывалась, словно по ней хорошо стукнули, однако ничего вспомнить не получалось. Сфокусировав немного мутный взгляд, Разумовский ахнул и тут же сел, в шоке глядя на Олега, который стоял над ним. В его взгляде было волнение, но оно пропало, когда Серёжа очнулся.       — Я уж испугался, — признался Волков, тепло улыбнувшись, — Ты так крепко спал…       — Ты… — Сергей нахмурился, пытаясь поймать какую-то ускользающую мысль, — Уже приехал? А почему не предупредил?       — Хотел сделать сюрприз, — усмехнулся наёмник, присаживаясь возле него и вынуждая подвинуться, — Надеялся, что у тебя тут нет… Неожиданных гостей.       — Ну что ты, — Разумовский смутился, — Я бы ни за что не стал изменять тебе. Просто я не ожидал, что ты приедешь сегодня. Всё-таки мог и предупредить. И… Погоди… Как ты попал в башню?       — Твой искусственный интеллект спросила моё имя, — пояснил Олег, — А когда узнала его и, вроде как, просканировала мою внешность, то сказала, что я могу войти. Я прихожу, а ты тут спишь так, что не разбудить. Серёж? Всё нормально?       — Да, но… — Сергей закусил губу, — Такое чувство, будто я что-то забыл… Что-то важное.       — Может, потом вспомнишь, — отмахнулся Волков и взял его за руку, — Или ты сейчас так занят, что даже не поцелуешь меня?       — Поцелую, конечно же, — расцвёл Разумовский, придвигаясь поближе к нему.       Наёмник положил руки ему на талию, чуть погладив, а потом сразу же углубил первый за долгое время поцелуй. В его лёгких объятиях Серёжа сразу же расслабился, а все волнения ушли на второй план, потому что ему было по-настоящему хорошо и спокойно рядом с любимым человеком, который наконец-то был рядом и больше не собирался уходить. Однако, чтобы убедиться в этом, Сергей спросил, отстранившись:       — Ты же никуда снова не уедешь?       — Отныне я буду только с тобой, — утвердительно кивнул Олег, снова обняв его, — Я никогда не оставлю тебя, Серёж, и сделаю всё возможное, чтобы ты был счастлив. Теперь мы снова вместе, поэтому можем посвятить всё свободное время друг другу.       Улыбнувшись, Разумовский доверчиво прильнул к нему, а какое-то скользкое подозрение, которое было до этого, мгновенно испарилось. Сергей тут же расслабился и даже не заметил, как глаза Волкова на секунду сверкнули совсем чужим золотистым оттенком.