Растущая боль

Стюарту Хэтфорду нравится думать, что он достаточно хорошо знает своего племянника. К этому моменту Нил прожил с ним уже почти восемь лет, и есть определенные вещи, которые вы не можете не узнать о ком-то после такого долгого сожительства. Он знает любимые начинки Нила для сэндвичей, его любимые и нелюбимые предметы в школе. Он знает, как выглядит Нил во время панической атаки, и знает, как лучше всего помочь ему успокоиться. Однако, несмотря на все, что он знает о Ниле, он не знает, почему тот иногда залипает в свой телефон, улыбаясь и краснея каждую вторую минуту. Бог знает, как тяжело было заставить Нила носить с собой телефон, а теперь тот едва ли может расстаться с ним хотя бы на десять минут. Стюарт никогда раньше не видел Нила таким беззаботным и застенчивым, и уж точно никогда не видел, чтобы Нил хоть раз в жизни делал что-то в соответствии с его возрастом. Он может и не знает точной причины такого изменения в его поведении, но чувствует, что может сделать обоснованное предположение. За ужином он задает наводящие вопросы. Есть ли в школе новые ученики? Были ли у Нила какие-то новые групповые проекты, лучше ли он узнал своих одноклассников? Нил уклончив в своих ответах, что почти подтверждает для Стюарта — похоже, его племянник влюбился. Оттуда дела идут снежным комом. Это происходит так быстро, что Стюарт почти беспокоится о том, что Нила заменил какой-то самозванец, один из тех парней, похищающих тела в фильмах, которые так нравятся его племяннику. Каждый день Нил ныряет за телефоном менее чем через две секунды после того, как получает уведомление, и его ухмылку невозможно скрыть. Он пытается подавить ее, но она достигает его глаз, сморщивая их края. В нем есть нервная энергия, гул, который улавливает даже Стюарт. Его племянник скрытен, но на самом деле он не так хорош в сокрытии чего-либо. Стюарт всегда будет благодарен за то, что он усыновил Нила, прежде чем тот смог развить этот навык. Нил думает, что Стюарт не замечает того, что когда он получает сообщение, кладя телефон, он взволнованно начинает ерзать, а затем снова поднимает его, чтобы ответить. Стюарт может только покачать головой, Нил заслуживает подростковой влюбленности, поскольку даже Стюарт не может вспомнить своей из того возраста. Это так, а потом внезапно все прекращается. Стюарт осознает свою ошибку почти сразу, когда настроение резко падает от легкости сахарной ваты до грязи. Ох, он забыл о другом аспекте подросткового возраста: обреченность и уныние. Однажды вечером Стюарт заходит в гостиную и обнаруживает, что Нил растянулся на диване с телефоном, безвольно болтающимся в руке. Это плохая имитация трагической картины — за исключением того, что вместо плачущего героя это просто Нил, завернутый в обертки от батончиков мюсли, уставившийся в потолок. Стюарт ждет, когда пройдет пять вздохов, прежде чем решиться заговорить первым, — Нил, ты хорошо себя чувствуешь? Еще один вздох. Взгляд Нила скользит по комнате мучительно медленно, голубые глаза слишком уставшие для такого молодого человека, и Стюарт подавляет желание закатить свои при виде этой драмы. — Да, я в порядке. Ну конечно. Хорошо. Нил осторожно смотрит на свой телефон, прежде чем позволить ему упасть на подбитую подушку и потянуться, чтобы открыть еще одну закуску. Стюарт думает, что может быть, ему стоит вмешаться. Но он ждет. Он неплохой дядя — ему просто нравится наблюдать за этим. Для такого ученого, как он, важно иметь все факты, и, если быть честным, он может сказать, что Нил на самом деле не собирается падать в пропасть. Стюарт не любит об этом думать, но он уже видел Нила на грани. Не желающего вставать с постели, которого мучают кошмары и панические атаки. До появления некоторых лекарств от тревожности и семейной терапии Стюарт искренне волновался. Но это… Это забавное отчаяние. Стюарт наблюдает, как Нил несколько дней фыркает, расхаживая по дому, собирая еду и съедая их запасы закусок, прежде чем в конечном итоге решит, что это связано с влюбленностью. Сначала он думает, что это конец. Щенячья любовь не всегда бывает удачной, и, хотя это первый неудачный опыт Нила, когда он разочаровался, он преодолеет это и придет в норму, как и все подростки. Стюарт глубоко ошибался. Не в том, что Нил преодолеет это, а в том, что его влюбленность еще не закончилась. Когда однажды утром Стюарт везет его в школу, Нил выглядит немного менее помутневшим, но он все еще крепко сжимает телефон, отвечая достаточно часто, чтобы Стюарт проявил любопытство. Его племянник прикусывает губу до мелких ссадин, ерзает, но так и не ясно, что творится в его голове. Стюарт никогда не лез в дела племянника, если это не срочно, поэтому он позволяет этому происходить. Это тихая поездка, спокойная, пока рука Нила не ударяется о центральную консоль: — Дядя Стюарт! — Ох! — Он издает не самый лестный звук для человека его возраста, но он не знает, что еще ему делать, когда его племянник в отчаянии смотрит на него. Он слегка виляет на своей полосе, и соседняя машина гудит ему. Пограничный визг Нила прорезает тишину машины, и Стюарт нажимает на тормоза на следующем светофоре, быстро ища в глазах Нила признаки паники или боли: — Что такое? — Ты можешь высадить меня сегодня подальше от передней стороны? — Нил моргает, выглядя полным надежды и нервов, но не предлагает дальнейших объяснений. Вроде его просьба совершенно нормальная. Мозгу Стюарта нужно много времени, чтобы слова дошли до него, машина позади него сигналит, чтобы он наконец двинулся. Он едет вперед, переваривая слова и только еще больше сбиваясь с толку. Стюарт ведет процесс размышления, выясняя, почему Нил впервые за все годы, что Стюарт знал его, не хочет, чтобы его высаживали у главного входа. Нила не смущает их машина — это прошлогодняя модель, и Стюарт гордится тем, что поддерживает ее в чистоте как внутри, так и снаружи. Стюарт смущает Нила? Стюарт пытается вспомнить, когда в последний раз он смущал Нила на глазах у других. Может быть, на одной из игр Нила в прошлом году, когда он принес тот самодельный плакат, чтобы подбодрить его? Хотя, надо отдать должное Стюарту, он был далеко не таким ярким, как некоторые из тех, что приносили другие родители. Он был сделан со вкусом. Но это было давно, чтобы предполагать это… — Зачем? — спрашивает он, пытаясь не отходить от собственного расследование. Он не уверен, преуспеет ли он, но Нил, кажется, слишком поглощен своими мыслями, чтобы приложить хоть немного усилий для оправдания. — Эээ… Я не успел потренироваться вчера? Я немного взволнован, поэтому дополнительная прогулка мне пойдет на пользу! Да, — кивает Нил, и, о боже, Стюарт знает, что сначала он был благодарен Нилу за отсутствие лживого таланта, но теперь он думает, что могут потребоваться некоторые инструкции. Он наблюдает, как Нил улыбается в окно, довольный своей причиной или секретом, стоящим за ней, и Стюарт не любопытствует. Как он может, когда Нил выглядит таким обнадеживающим? Он высадил Нила в квартале, как тот и просил, находившегося недалеко от школы. Нил выпрыгивает еще до того, как машина перестает окончательно двигаться, прощаясь, прежде чем Стюарт успевает отругать его. Он не уверен, что когда-либо видел, чтобы Нил бегал так быстро, даже на соревнованиях по бегу. И все это время он прижимал телефон к груди. Припарковав машину в парке, Стюарт откидывается назад, наблюдая, как Нил исчезает вдалеке, и все снова становится на свои места. Он думал, что увлечение его племянника закончилось, но похоже, что это только начало.

Один.

Настоящее первое замечание долгого страдания Стюарта с любовной жизнью его племянника достаточно невинно и начинается с одной из их типичных вечеров. Стюарт… не лучший повар. Он, безусловно, прилагает усилия — и он стал намного лучше готовить с тех пор, как он стал опекуном Нила, — но он все равно воспользуется любым предлогом, чтобы избежать готовки. Из этого избегания возникла одна из их семейных традиций, если можно так выразиться: вечер пиццы по пятницам. Городские пиццерии ожидают их еженедельного звонка — они настолько последовательные, что работники автоматически спрашивают, хотят ли Хэтфорды их «обычный» заказ. Нил не особенно разборчив в еде, но он также не особо рискованный, когда дело доходит до пробования чего-то нового. Поэтому Стюарт очень удивился, когда Нил попросил, чтобы половина его пиццы была приготовлена с ананасом, вместо его обычных начинок. Обработка запроса занимает больше нескольких секунд. Нил сделал это без малейшего колебания, как будто совершенно нормально изменить свой заказ на ровном месте. — Ананас на пицце? Господи, Нил, эти янки действительно тебя развращают. Что случилось с твоими пепперони с перцем? — жалуется Стюарт. Он лично считает, что это считается пищевым грехом, хотя он далеко не шеф-повар. Пустой взгляд Нила в считанные секунды становится раздражительным, но Стюарт замечает, как он начинает закусывать губу и ерзать на месте. На переносице тоже танцует призрак румянца. — Это только на одной половине, я не понимаю, почему ты создаешь из этого такое большое событие! Я просто хотел попробовать что-то новое, — говорит Нил, мгновенно защищаясь, как делают все подростки, когда их начинают допрашивать. Тревожный звоночек в голове Стюарта звенит, но он не может точно сказать, почему. Пока рано говорить, но это так непохоже на Нила. Ну, не его обидчивость, а его… — Попробовать что-то новое? Мой племянник? Следующим, как я знаю, ты попросишь еще и десерт, — нелюбовь Нила к сладкому, кроме фруктов, широко известна, а также является источником постоянных насмешек со стороны Стюарта. Какой подросток ненавидит все сладкое, вплоть до взбитых сливок? Стюарт снова смотрит на меню в своих руках, но его быстро останавливает мертвая тишина, которая следует за его комментарием. Когда он поднимает глаза, лицо Нила становится застенчивым, и он отвечает: — На самом деле… И нет, это не может быть просто разнообразием. Стюарт однажды заставил Нила попробовать ложку Флана, и тот закрыл рот. Стюарт ничего не может с собой поделать, он резко бросает меню, — Кто ты и что ты сделал с Нилом? — требует он, нежно хватая Нила за плечи, изображая отчаяние. — На самом деле, — продолжает Нил, отодвигая его, — Я хочу шоколадных пирожных. Он говорит это так легко, но на этот раз Стюарт ловит маленькую гримасу, которая пытается проложить свой путь на лице Нила. Шоколад, безусловно, злейший враг его племянника. — И ты действительно собираешься их съесть? — Спрашивает Стюарт, — Ты не просто пытаешься потратить мои деньги? Невинное выражение лица Нила исчезает. — Может быть, я больше не пробую что-то новое, потому что ты устраиваешь мне такой ад, когда я это делаю, — фыркает Нил, закатывая глаза и отворачиваясь. Стюарт тоже закатывает глаза и снова смотрит на Нила, хотя, конечно, его племянник не видит, как он это делает. Нил ушел, равнодушно топая по лестнице, словно борется с несправедливостью мира, а не с дядей. Покрасневшие щеки говорили об обратном. Если бы Стюарт подумал, что это действительно что-то изменит в отношении Нила, возможно, он бы его заземлил. Хотя, возможно, в свете недавних событий угроза конфискации телефона Нила на выходные послужит подходящим стимулом…? Неужели Стюарт действительно хочет подлить масла в огонь так? Он почти сразу же думает об этом в еще лучшем ключе, всегда будучи сторонником сохранения мира, где может, и вместо этого он кричит вслед Нилу: — Хорошо, хорошо. Я позвоню прямо сейчас! Как и следовало ожидать, человек, ответивший на звонок, слышит имя Хэтфорда и спрашивает, хочет ли Стюарт их обычный заказ. Он может почувствовать удивление и скептицизм в тишине после того, как сказал, что нет, на самом деле, он хотел бы внести некоторые изменения сегодня вечером. Подтвердив заказ и положив необходимые деньги на стол у входной двери, Стюарт устраивается на кушетке и просматривает каналы. Учитывая сегодняшнюю сварливость Нила, он сомневается, что они будут вместе смотреть фильм. Он оказался прав, и когда прибыла пицца, Нил повернулся, чтобы отнести еду прямо в свою комнату. Однако помимо коробки с его пиццей и коробки с шоколадными пирожными, он также тщательно уравновешивает стакан воды и банку содовой сверху. При виде поднятой брови Стюарта Нил подпрыгивает, оправдываясь. Стюарт наполовину слушает, наполовину размышляет, что все это значит. Изменения в заказе пиццы, дополнительные десерты, два напитка… Стюарт готов поспорить, что, если наверху не будет кого-то, кто ждет Нила, то скоро будет. Он смеется над этой мыслью, отмахиваясь от нее и останавливается на передаче о серфинге. Он смотрит на реалити-шоу, наблюдая за событиями с полным равнодушием, пока к нему не приходит мысль. Нет, этого не может быть. Это что-то из фильма, или, по крайней мере, то, что делали только подростки-хулиганы. Не его Нил. Стюарт качает головой, Нил ни за что не стал бы из тех, кто тайком приводит кого-то в свою комнату, не говоря уже о том, чтобы иметь наглость заказывать ему еду со Стюартом, находящимся прямо внизу! Верно же? Стюарт продержался всего минут пять, прежде чем любопытство взяло верх. Он просто докажет, что ошибся, вот и все. Он выключает телевизор, и пока он слушает, проходят драгоценные секунды. Если на мгновение он клянется, что слышит слабое хихиканье сквозь потолок, он находит множество причин, чтобы предпочесть поверить, что это игра его стареющих ушей.

Два.

Стюарт начинает задаваться вопросом, действительно ли его паранойя необоснованна. Он поднимает взгляд от своего романа, отмечая место, где, по иронии судьбы, молодой человек крадется из своего особняка, чтобы тайно встретиться со своей возлюбленной. Нил невинно стоит перед ним, и единственное, что выдает его, это ерзание. Он топчется, не в силах удержаться на месте. Перед ним куча каталогов для дома и сада. — Садоводство? — повторяет Стюарт, пробуя слово на языке, — Почему? Насколько ему известно, Нил никогда не интересовался прогулками на свежем воздухе, кроме как для выбора лучшей дорожки для утренней пробежки. Он проверяет погоду, проверяет свой путь, а затем держится подальше от природы. Поэтому слышать о том, что его племянник действительно хочет заняться садоводством, вызывает у Стюарта тревогу. Он продолжает осторожно, и Нил быстро предлагает свои жалкие оправдания. — Ты всегда говоришь мне, чтобы я занялся хобби, а садоводство должно расслаблять! — говорит Нил, показывая Стюарту статью вроде этой, которая каким-то образом должна объяснять случайный запрос. Не само садоводство кажется Стюарту странным, а… — Ага… а зачем тебе шпалера? — он показывает, глядя на ту, которую предложил Нил. Она высокая и крепкая. Достаточно, чтобы… о… чтобы залезть по ней, пожалуй. — Розы, дядя Стюарт. Ага, — отвечает Нил, еще раз закатив глаза, и Стюарта от этого уже немного тошнит. М-да. Но Стюарт не может бороться с этим ничем; во-первых, у него недостаточно доказательств, кроме ужасных навыков лжи его племянника и своего предчувствия. Он не может отрицать того, что всегда желал, чтобы у Нила появились более разнообразные увлечения. Если действовать сейчас, это вызовет только проблемы и заставит Нила обидеться на него, поэтому он решает еще раз посмотреть, как далеко это зайдет. Кроме того, снаружи его дом выглядит немного потрепанным. — Хорошо, я могу разобраться с этим, — вздыхает он, стараясь не обращать внимание на то, как засветилось лицо Нила, — Лучшее место, вероятно, было бы во дворе у моего окна… Нил прерывает его так быстро, что Стюарт аж подпрыгивает. — Нет! — глаза Нила расширяются, он кусает губу, чтобы сдержать вспышку. Между ними проходит напряженная секунда, прежде чем Нил прочищает горло, ковыряясь в ткани своей толстовки, как будто это самая интересная вещь в мире, — Я имею в виду… Нет, я предпочитаю, чтобы она была рядом со мной. Так, чтобы я мог видеть результаты своей тяжелой работы. — Нил улыбается, маленькой и гордой улыбкой. А, Стюарт понял. Кто-то определенно был в его доме. Но ладно, может быть, Стюарт немного признает свое плохое воспитание. Любой мудрый взрослый должен вмешаться в этот момент и допросить Нила, пока он не даст ответы, которые плохо скрывает. Стюарт просто слишком удивлен и слишком любопытен, чтобы позволить этому случиться, еще нет. По правде говоря, он никогда не видел Нила таким. Ноги вздернуты вверх, покачиваясь взад-вперед, пока он пишет сообщение своему возлюбленному или что-то в этом роде. Все эти мечтательные вздохи, головокружительные шаги и неконтролируемые улыбки. Нил кажется ярче, увереннее, скрытный он или нет… Этот его человек — причина, по которой Нил действительно прикладывает усилия к идее с садоводством. В течение следующих нескольких недель была установлена шпалера, и, хотя Стюарт ожидает, что после этого Нил забросит свой любимый проект, но он неожиданно привязывается к небольшому участку травы. Нил сажает множество цветов, которые поначалу не имеют особого смысла, но цветы яркие и хорошо сочетаются. Нил никогда не забывает поливать их и вкладывает свои деньги в лучшую почву, когда старая высыхает. Достаточно скоро виноградные лозы начинают подниматься по его конструкции, и пространство под окном Нила становится светлее. Нил, вероятно, не признается в этом, но эта активность его очень успокаивает. Это, в сочетании с его первой любовью, делает его очень активным подростком. Стюарт почти думает о том, чтобы позволить Нилу сделать то же самое во дворе. Их дом будет предметом зависти всех их наглых соседей. Выкусите, миссис Уилкокс. Однако в дымке покоя он забывает, что жизнь с влюбленным подростком всегда будет иметь неприятные побочные эффекты. Что ж, к несчастью для него. Стюарт слышит это однажды ночью, безошибочный шорох чего-то поднимающегося по стене дома. Со стороны Нила. Он делает паузу, когда проходит мимо кабинета внизу, сердце бешено колотится, прежде чем он слышит приглушенные голоса и шорох ботинок. И страх растворяется в сознании. Конечно, он знал настоящую цель решетки, но он никогда не слышал столь явных доказательств возлюбленного Нила. Он ждет, пока шаги стихнут, прежде чем пойти в свою комнату, прислушиваясь к неестественным паузам в звуке, словно кто-то отчаянно пытается не пикнуть. Стюарт рад, что его комната далеко по коридору. В какой-то момент он спускается за водой и проходит мимо Нила с двумя стаканами. Ни один из них не сказал ни слова, кроме «спокойной ночи». Стюарт просто не готов к этому. Несмотря на весь ущерб, причиненный его сестрой и ее мужем-мудаком его бедному племяннику, он был готов осыпать мальчика заботой и любовью, научить его всем аспектам мира, которого он был лишен. Он забыл подумать о том, как тот справится с этим. Но нет, решает он. Пора. Он должен что-то сказать, пусть даже незначительное. Он совершенно готов сделать это на следующее утро, стоя перед столом, скрестив руки на груди. Он может это сделать — у него это уже запланировано. Твердо и уверенно, да. Он слышит шорох кроссовок Нила, когда тот сбегает вниз по лестнице, круто поворачивая в коридоре несмотря на то, что Стюарт столько раз говорил ему не делать этого. — Нил, нам нужно поговорить о… — Стюарт задыхается и почти прикусывает язык от того, как быстро его челюсть смыкается. Почему? Потому что шея Нила представляет собой калейдоскоп синяков и следов от зубов, красных, фиолетовых и синих пятен. Они начинаются прямо под углом его челюсти и продолжаются вниз к точке его пульса, снова вниз к его ключицам, прежде чем исчезнуть под его рубашкой. Их определенно не было, когда вчера Стюарт пожелал спокойной ночи своему племяннику. Стюарт внезапно благодарен за то, что несколько лет назад он рассказал Нилу о сексе. Понимая, что разговор в любом случае будет мучительно неловким, Стюарт решил быть как можно более прямым, чтобы ему больше никогда не пришлось поднимать эту тему. Он рассказывал Нилу о пестиках и тычинках, просто на всякий случай. Они закончили этот разговор красными и не могли смотреть друг другу в глаза целую неделю, но, по крайней мере, Стюарт получил обещания от Нила, что он всегда будет уверен в получении согласия, и что он всегда будет обязательно использовать защиту. Пока Стюарт давится, пытаясь откашляться. Он рассеянно думает про себя, что забыл, как подростки чрезмерно воспринимали вещи, помечая друг друга. Боже мой, он должен дать тому, кто оставил эти следы, игрушку для жевания, чтобы тот не трогал шею Нила. Он не уверен, насколько серьезны отношения Нила с этим загадочным ребенком — при всем энтузиазме Нила, Стюарт все еще не уверен, является ли эта влюбленность чем-то большим, чем просто физическим выражением накопленных гормонов, — но он думает, что это, безусловно, считается излишним. Если тот человек, который это сделал, хотел дать понять, что Нил принадлежит ему, он более чем добился этого. Шея Нила — неоновая вывеска в темноте, говорящая о том, что кто-то предъявил на него права. Если это станет новой тенденцией, Стюарт надеется, что Нил вложит средства в какие-нибудь водолазки или научится пользоваться тональником — чего бы ему ни стоило, чтобы больше никогда не приходилось смотреть на еще один засос на коже его племянника.

Три.

В третий раз Стюарт не слышит прибытия посетителя Нила. Однако, чтобы быть справедливым к себе, у него была новая картина, которую он хотел повесить на стену, так что возможно, звук дрели и молотка служил подходящим прикрытием для лязга обуви о стенку дома. Он понимает это вскоре после того, как слышит эхо смеха Нила в коридоре наверху. Стюарту нравится звук смеха Нила, и, по его мнению, он недостаточно часто слышит его. Хотя Нил добился больших успехов в выздоровлении от своего… Раннего детства, он все еще не из тех, кто смеется беззаботно и открыто. Грудь болит от ее подъема и опускания, от того, как она угасает в сдержанной тишине не потому, что ему велено заткнуться или спрятать ее, а от чистой одышки. Это заставляет его постепенно отложить свои инструменты, следуя звуку. Стюарта нельзя винить в том, что он хотел увидеть, что сделало Нила таким счастливым — возможно, если он узнает, он сможет воспроизвести результаты и подарить Нилу то хорошее настроение, которого он заслуживает. Он не тратит время на размышления, почему Нил может смеяться в одиночестве; мальчик не любит кино или видео. Он думает об этом, пока поднимается по лестнице и идет по коридору. Стюарт идет в спальню Нила и стучит в закрытую дверь: — Нил, я слышу, как ты смеешься? Немного тишины и несколько ударов, как будто одно появление Стюарта выбило все беззаботное чувство и легкомыслие из комнаты на другой стороне. Он слышит что-то вроде отчетливого удара, как будто кто-то прыгнул на кровать вместе с шорохом одеял. Пружины матраса Нила скрипят, и слышно отчетливое шиканье. — Я-я просто смотрю этого нового комика на Ютубе! Он гм… действительно забавный, — пытается сказать он, заикаясь, но Стюарт довольно легко улавливает ложь. Чувство юмора Нила довольно уникальное и болезненное, если Стюарт хорошо к этому относится, и мысль о том, что его племяннику нравится какой-то стандартный комик, трудно принять. Кроме того, он почти уверен, что Нил смотрит телевизор или видео только тогда, когда Стюарт заставляет его смотреть глупости, которые появляются в его ленте на Фэйсбуке. Он предполагает, что эти видео в лучшем случае устарели, судя по тому, как Нил над ними фыркает. Стюарт решает, что то, что заставляет Нила смеяться — у него есть ощущение, что это как-то связано с не таким уж подлым и хитрым возлюбленным Нила — ему, вероятно, лучше не знать. Это больше избегающее поведение со стороны Стюарта? Определенно. Означает ли это, что он перестанет ходить вокруг да около и поговорит об этом с Нилом? Возможно нет. Или, по крайней мере, пока нет. Это моменты, которые заставляют Стюарта задуматься, а не плохой ли он опекун. Ему нравится думать, что он делает все возможное, но он никогда не был готов заботиться о ком-то еще — о ком-то, кто так от него зависит и нуждается в его заботе и руководстве. И как бы Стюарт ни любил Нила, он знает, что его прошлое… Усложняет им жизнь немного больше, чем другим семьям. Стюарт изо всех сил старается быть таким осторожным с Нилом; он видел шрамы — физические, ментальные и эмоциональные — от того, что пережил Нил, и последнее, что он хочет делать, — это добавить к ним еще. Но в какой момент он перестанет обращаться с Нилом с такой осторожностью? Как он найдет баланс между этой заботой и вниманием, а также разговоров с Нилом, как с уже взрослым человеком, которым он становится? Привлечь его к ответственности? Стюарт до сих пор не знает. Не помогает и то, что несмотря на то, что к этому моменту прошло уже несколько лет, Стюарт все еще не совсем чувствует себя опекуном Нила. Хотя Стюарт знает, что Нил — его собственная личность, невозможно забыть, что он сын Мэри. Хотя его внешний вид может быть полностью от этого ублюдка, Натана, Стюарт все еще видит Мэри в изгибе бровей Нила, в том, как его улыбка изгибается вправо больше, чем влево. Он слышит ее, когда Нил дает волю своему острому языку и когда он так беззаботно отдается вещам и людям, которые ему небезразличны. Мысли оставляют его сердце тяжелым, но теплым. Забавно, Стюарт не уверен, что когда-либо испытывал такие чувства к другому человеку. Он любил свою сестру, когда рос, но этот инстинкт защиты и воспитания — это то, что он может ассоциировать только с Нилом. Он слышит улыбку в голосе Нила по ту сторону двери, и, возможно, именно это, наконец, отталкивает его. В другой раз, думает он. Стюарт возвращается вниз, чтобы повесить картину, оставив племянника и того, кто с ним, в покое. Он делает все возможное, чтобы занять себя и создать как можно больше шума, чтобы скрыть любые возможные звуки, которые он мог бы, в противном случае, услышать. Только позже, когда Стюарт изо всех сил пытается заснуть, несмотря на свою хроническую бессонницу, он слышит стон водопроводных труб в стене, когда включается душ Нила. В этом нет ничего необычного — Стюарт знает, что Нил иногда принимает теплый душ, чтобы расслабиться и лечь спать. Что необычно, однако, так это то, что душ очень отчетливо останавливается… Только для того, чтобы снова заработать через пару минут. Господь всевышний. Он изо всех сил старается не думать о том, что могло случиться, что заставило Нила и его возлюбленного принять душ. Есть некоторые вещи, которые он действительно не хочет знать о своем племяннике, а Стюарт и так уже достаточно напуган чертовыми засосами. Тем не менее визиты не прекращаются, и Стюарт действительно отрицает это, ожидая того дня, когда они это сделают. Каждую ночь он проходит мимо закрытой двери, и приглушенный шепот и хихиканье следуют за ним в его комнату, преследуя его. И каждый раз у него не хватает духу сказать «нет». Нет позвоночника, чтобы положить этому конец. Он помнит чувство юной любви, как бы давно это ни было. Он проводит так много времени, желая, чтобы у Нила был настоящий человеческий опыт… Он не может быть лицемером сейчас. Как он может, когда, кем бы ни был этот человек, Нил выглядит как на седьмом небе от счастья? Вне себя Стюарт думает о покупке берушей. Через несколько дней он просовывает голову в открытую дверь Нила, чтобы забрать свои полотенца, поскольку они всегда делают совместную стирку два раза в неделю. Нил суетится по своей комнате, не так организованно, как обычно. Далекого, мечтательного взгляда на его лице Стюарт старательно избегает, хотя смотреть за его пределы ненамного лучше. Ведь окно открыто нараспашку. Когда Нил со вздохом вручает ему свои полотенца, Стюарт не комментирует, почему их вдвое больше, чем обычно. Если он и видит, что Нил чаще стирает простыни, он определенно не комментирует это.

Четыре.

Сейчас больше, чем когда-либо, Стюарт делает все возможное, чтобы уважать личные границы Нила. Это проявляется в первую очередь в том, что он держится подальше от закрытой двери его спальни и запирается в противоположном конце дома, чтобы не слышать никаких звуков, которые могут исходить из комнаты Нила. Он припишет это двум вещам: во-первых, его нежеланию заходить туда, где он предпочел бы ничего не видеть. Во-вторых, отчасти из-за его неспособности поговорить с Нилом о чем-либо, связанным с романтикой или его (очевидно, очень активной) личной жизнью. Имея это в виду, Стюарт все еще время от времени ослабляет бдительность. Он забывает об этих границах, когда получает по почте письмо об отмене его и Нила планов на отпуск. Он должен был отвезти Нила в горы во время очередных школьных каникул, но, похоже, их хижины не пригодны для отдыха. Стюарт чуть не вздрагивает, читая письмо и поднимаясь по лестнице в комнату Нила. Он полагает, что сейчас лучше сорвать пластырь. Нил был в восторге от поездки — Стюарт уверен, что он будет разочарован, узнав об этом. Им просто нужно найти запасной план, ничего страшного. Что очень важно, так это ошибка Стюарта, повернувшего ручку двери Нила без стука. В долю секунды его ноги упираются в пространство перед дверью, он слышит резкий скрип матраса и бешеный шелест простыней. Когда он толкает ее, он почти пытается схватиться за ручку снова, чтобы повернуть все свои действие вспять, потому что, ох, точно. В спальне Нила чаще всего теперь живут двое. Первое, что видит Стюарт, это Нил на кровати с взлохмаченными волосами и полностью покрасневшим лицом. Он пытается улыбаться, как может, но выражение его лица выглядит несколько напряженным. Он слишком старается. Стюарт надеется наконец-то встретить объект привязанностей Нила, но его нигде нет. Или, ну, он должен сказать, что его не видно. Под одеялом Нила особенно четко заметен комок, заваленный одеялами и подушками, пока Нил сидит на голых простынях. О да, здесь не на что смотреть. Вообще не на что. Стюарт впечатлен тем, как быстро им удалось поменять положение за те пять секунд, которые потребовались ему, чтобы войти, но тот факт, что они, вероятно, уже были в постели, должно быть, помог. Стюарт старается не краснеть. Стюарт игнорирует постороннего в комнате и сосредотачивается на передаче новостей: — Нил, я получил письмо из горного курорта, они сказали, что дождь дал течь в половине хижин, и они перестраховываются и заменяют крыши по всей площади. Они все еще будут строиться во время отдыха, так что наши планы в пролете, — говорит он, шагая дальше в комнату, чтобы передать бумагу. — Эм, — говорит Нил, очевидно, все еще в процессе самоконтроля, — Как грустно, дядя Стюарт, — Он на мгновение читает газету, а Стюарт пользуется этой возможностью, чтобы отвести взгляд от Нила и кровати. Однако комната не настолько велика, чтобы Стюарт не мог видеть комок покрывал краем глаза, когда он смотрел на стену. Он может признать, что неохотно впечатлен тем, насколько гость Нила все еще остается… Неподвижным. Должно быть, тот дышит очень осторожно, потому что одеяла не двигаются ни на йоту. Стюарт поворачивается к Нилу, когда его племянник говорит: — Знаешь, дядя, ничего, если мы останемся здесь на выходные. Я знаю, что немного поздно строить новые планы, и я действительно не против просто слоняться по дому. Стюарт едва сдерживает фырканье. Да, он уверен, что Нил не возражает по доброте душевной. Не потому, что это дало бы ему больше времени, чтобы подкрасться к своему посетителю для свиданий или телефонных разговоров, или чего-то еще, что они делают вместе. — Ну, если ты уверен, — говорит Стюарт, просто чтобы вообще что-то сказать. Ему не нужно подталкивать Нила к объяснению, не тогда, когда это до боли очевидно. Нил едва может усидеть на месте даже сейчас, когда его возлюбленный находится всего в нескольких шагах от него. Нил с энтузиазмом кивает, и Стюарт вытирает рот от собственного удовольствия. Он поворачивается к двери, чтобы выйти, но видит кое-что еще, чего обычно там быть не должно. К стене Нила у двери прислонена пара самых больших черных армейских ботинок со шнуровкой, которые он когда-либо видел. Они конкурируют с армейскими, с платформами и основанием, созданным для походов. Это подтверждает для Стюарта одну вещь, которая его давно интересовала. Теперь он прекрасно понимает, что в наши дни молодежь любит экспериментировать с выбором моды. Люди уже не такие скованные, как в то время, когда он учился в старшей школе, и он всегда считал, что это хорошо. При этом, однако… Он почти не сомневается, что это пара ботинок принадлежит молодому человеку. Стюарт изо всех сил старается не привлекать внимания ни к себе, ни к тому, что он заметил ботинки. Не то, чтобы Нил был в курсе; когда Стюарт подходит к двери и оборачивается, Нил уже не обращает внимания на письмо, чтобы играть с краем одеяла, накрывающим своего гостя, его взгляд прикрыт и настолько затуманен любовью, что его почти тошнит. Стюарт внутренне стонет и косится на сапоги. Они большие, но самое примечательное в них то, насколько они грязные — вероятно, из-за того, что ползают по саду Нила. Закрывая за собой дверь, Стюарт фыркает. Ему нужно будет очистить эти пятна на ковре, но, по крайней мере, он знает немного больше о парне Нила. Даже если это всего лишь размер его обуви.

Пять.

Ужас Стюарта достигает высшей точки, когда он совершает досадную ошибку, забыв купить мыло для своей ванной комнаты. Ничего страшного, думает он, направляясь по коридору к комнате Нила. Он может просто одолжить немного у своего племянника и сходить в магазин, когда Нил вернется из школы. В доме тихо, если не считать скрипа дерева, когда Стюарт передвигается. Раньше всегда было так — тихо, безмятежно. Теперь он находит это немного тревожным. В нем отсутствует шум определенного подростка, нервные шаги и скрип кроссовок, которые Нил не должен носить внутри. В общем, к этому шуму Стюарт очень привык за последние несколько лет. Когда Нил в школе, он не может не скучать по нему. В доме редко бывает тихо, тем более сейчас, когда снаружи доносится полуночный шепот и сомнительный наклон шпалеры. Он ловит себя на том, что смотрит на часы гораздо чаще, ожидая наступления дня, чтобы забрать Нила из школы и задать ему все обыденные вопросы, на которые, как он знает, Нил предпочел бы не отвечать. Ах, маленькие радости воспитания. Ничто не сравнится с выражением отчаяния на лице Нила, когда Стюарт спрашивает его о школе. Стюарт смеется, когда заходит в комнату Нила, направляясь прямо в маленькую ванную в углу. На этот раз он благодарен, что Нила нет дома. Его нет рядом, чтобы услышать испуганный вздох Стюарта, когда он случайно бросает взгляд на мусорное ведро и видит то, что, как он знает, является презервативом. Он видит это боковым зрением, но это все, что ему нужно. Он не позволяет своему взгляду остановиться на нем, боясь того, что он может увидеть сквозь чистый материал, но… Он не настолько стар, чтобы сразу не распознать, да и смысл прилагается. Господь всевышний, о нет. О Боже. Стюарт делает шаг из комнаты, оборачивается и снова поворачивается. В какой-то момент он проходит по коридору, прежде чем развернуться и оказаться именно там, где начал. Ничего не меняется; презерватив все еще там, открытый и свежий. Он не уверен, что его должно больше волновать в первую очередь — фактическое подтверждение того, что Нил занимается сексом, или то, как ужасно он скрывает любые доказательства этого акта. Этот мальчик… Нил безнадежен, но в конечном счете страдает Стюарт. Ему придется поднимать этот вопрос? Это уместно? В его мозгу все отключается, пока не остается только одна мысль: хватай мыло и убирайся. Поездка в прачечную за отбеливателем также может быть хорошим обходным путем. Звук мусоровоза на улице заставляет его вздрогнуть, будто в любую секунду Нил может появиться из ниоткуда, и тогда им придется об этом поговорить. Нет, не сейчас. Стюарт не готов. Теперь он видит ошибочность своего пути; ему следовало заняться этим еще месяц назад, когда у него впервые возникли подозрения. Сейчас уже поздно. Он берет мыло и уносит его оттуда, изо всех сил стараясь думать буквально о чем-то еще. Он не хотел бы больше размышлять об этом, потому что знает, что начнет задавать себе неудобные вопросы. Например, чей презерватив он на самом деле нашел? Он с силой качает головой, потому что в любом случае не хочет знать ответ. Если позже он не сможет посмотреть Нилу в глаза, тот, похоже, этого не заметит, и Стюарт более чем доволен тем, что позволяет ему лгать.

Плюс Один.

Стюарт все еще настолько занят своим предыдущим открытием, что полностью пренебрегает своим расписанием, не зная, как поступить в этой ситуации, в которую он попал. Незадолго до того, как лечь спать, он понимает, что забыл выйти и включить разбрызгиватели. С новым увлечением Нила садоводством Стюарт честно подумал об установке автоматических разбрызгивателей, чтобы они могли управлять ими через свои телефоны — он думал, что это может быть хорошей наградой, когда Нил принесет домой табель успеваемости за семестр. Тем временем он стонет, поднимаясь с дивана, чтобы выбраться наружу. Он уже слышит музыку, играющую в комнате Нила, и содрогается при мысли о том, какие звуки он пытается заглушить. Он хватает шланг во дворе и включает воду, таща его за собой, пока движется к стене дома. Стюарт надеется найти сад Нила нетронутым, но в эту холодную ночь его избегание и удача иссякли. Он сворачивает за угол и тут же напрягается от увиденного. Незваный гость видит его в то же время, тревожно бдительный. Проницательные золотые глаза приковывают Стюарта к месту, ступня мальчика твердо стоит на шпалере на полпути. Его взгляд напряженный, почти угрожающий, и Стюарт никогда не видел, чтобы кто-то так хорошо подходил под модель правонарушителя. Пирсинг в брови мальчика блестит в последних лучах дневного света, и Стюарт ловит себя на том, что сглатывает. Если бы Стюарт не знал лучше, он бы подумал, что его дом вот-вот ограбят. Подросток перед ним с ног до головы одет в черное, включая пару очень знакомых армейских ботинок, которые, как знает Стюарт, он видел стоящими на полу в спальне Нила. Это многое говорит о том, что Стюарт не уверен, является ли весь этот наряд законным модным выбором со стороны мальчика, или он просто носит это для того, чтобы помочь себе прокрасться в дом Стюарта в темноте. Ко всему «грабительскому» чутью добавляется тот факт, что мальчик очень мускулистый — если бы он был здесь, чтобы на самом деле ограбить их, Стюарт уверен, что у него не было бы проблем с тем, чтобы вынести телевизор с плоским экраном из дома в одиночку. Это тот мальчик, с которым встречается его племянник? Хотя на данный момент мозг Стюарта в значительной степени соединил все точки, его тело полагается на первоначальный инстинкт. Так что — дерись или беги. Ни в том, ни в другом Стюарт не силен. — Черт возьми! — Стюарт резко поднимает водяной шланг, его рука обрызгивает мальчика с головы до ног. Потому что что еще он может сделать? Его этому не учили — об этом не говорилось ни в одной из книг по воспитанию, которые он читал, когда впервые взял Нила к себе. Нет главы о том, что делать, если ваш наивный племянник влюбляется в местного плохого парня. Когда Стюарт сам напишет книгу, он обязательно это включит. Он отдает должное блондину; тот и глазом не моргнул, промокнув. Он немного вздрагивает, затем смотрит в небо, как будто размышляя, как он дошел до этого момента в своей жизни. Похоже, он также серьезно обдумывает, следует ли ему отомстить. Может быть, у него есть какие-то манеры или он действительно, искренне любит Нила, потому что он, кажется, отказывается от своей идеи, когда отходит от шпалеры. Он спокойно отступает назад, но не собирается говорить, сжав кулаки по бокам. К счастью, именно тогда Нил открывает окно. — Эндрю? — зовет он, невинно и пронизанный теплом, которого Стюарт раньше не слышал. Он обращает внимание на то, как быстро Эндрю реагирует на голос племянника, каменное выражение лица смягчается, когда он смотрит на мальчика. Его руки все еще опущены, когда они с Нилом обмениваются молчаливым приветствием, и Стюарту это почти показалось бы милым, если бы он не был так поражен. Нил улыбается на короткое мгновение, прежде чем он смотрит на менее чем удивленное лицо Стюарта и понимает, что именно происходит. — Вот дерьмо! Язык! Но Стюарт слишком устал, чтобы комментировать это, поэтому вместо этого он отбрасывает шланг в сторону и в ожидании поднимает руки. Сейчас или никогда: — Нил, тебе лучше иметь хорошее объяснение этому. Стюарт не думает, что сможет вынести что-то большее. В этот момент он видит, как реальность догоняет его племянника. В его голубых глазах мелькает паника, ясная даже с такого расстояния, и, ох, Стюарт, наверное, должен был подойти к этому лучше, учитывая беспокойство его племянника. Тело Нила двигается само по себе, нервно и с единственной целью: выбраться наружу, туда, где происходит разговор. О нет. Воздух выбивается из легких Стюарта в тот момент, когда он понимает, что происходит, но он не успевает окликнуть мальчика, как нога Нила ударяется о подоконник, полностью решив выбраться со второго этажа. Ум Эндрю быстрее, чем у Стюарта. Для того, кто выглядит таким стойким и сдержанным, голос Эндрю звучит громче, резкий лай, которого невозможно не придерживаться: — Возвращайся обратно прямо сейчас и воспользуйся чертовой лестницей, идиот! Стюарт в шоке смотрит на Эндрю, видя еще больше трещин на маске. Его челюсти сильно сжаты, не сводя глаз с Нила. Стюарту требуется время, чтобы понять, но как только он это делает, все становится ясно. На лице Эндрю паника. Нил замирает, а лицо Эндрю становится более настойчивым, побуждая Нила даже не думать о споре. Это гляделки, но уже через мгновение Нил медленно кивает сам себе и снова исчезает в окне. Стюарт вздыхает с облегчением, хотя все еще чувствует, как его сердце колотится в груди. Конечно, Нил слишком на взводе, чтобы думать о практических мелочах, таких как надевание обуви перед выходом на улицу, что Стюарт замечает, как только видит, что его племянник обходит дом. Ноги Нила совершенно босые, и Стюарт уже может видеть прилипшую к ним грязь и траву. Если бы все еще было лето, Стюарту было бы все равно, но сейчас ранняя ноябрьская ночь, и солнце еще не вышло, чтобы дать свое скудное тепло. На Ниле тоже нет ничего более солидного, чем футболка и пижамные шорты, и Стюарт может только представить, как бы племяннику было холодно, если бы он не был так сосредоточен на своем беспокойстве. Стюарт решает, что пора вмешаться. Он ведет Нила обратно к передней части дома, чтобы они могли перенести этот разговор внутрь, и поворачивается к Эндрю, чтобы сказать: — Это может быть новым опытом для тебя, но сегодня мы собираемся воспользоваться парадной дверью, чтобы войти в дом. Я знаю, это может показаться сложным, но я обещаю, что на самом деле это очень просто — возможно, даже проще, чем карабкаться по шпалере. Плечи Нила напрягаются еще больше, и Стюарт знает, что самые худшие сценарии уже прокручиваются в голове его племянника. Немного больно осознавать, что у Стюарта действительно есть сила отнять то единственное, что, казалось бы, делало Нила счастливым. Еще больнее думать, что Нил, вероятно, предполагает, что он отнимет это у него. В любом случае, они должны поговорить об этом, прежде чем они смогут даже начать разбираться в этом. Эндрю фыркает, но держит язык за зубами, чтобы не ответить, следуя за Стюартом. Хорошо. Нил каждую секунду оглядывается через плечо, чтобы убедиться, что Эндрю все еще там, поэтому Стюарт рад, что не сбежал при первых признаках неприятностей. Честно говоря, трудно не уважать мальчика, учитывая его очевидную заботу о Ниле и его решение остаться из-за возможности того, что опекун Нила накричит на него. Стюарт на ходу заставляет выражение своего лица выражать ярость; он должен быть строгим. Он не может так сразу проникнуться симпатией к мальчику — не с тем, как он постоянно проявлял неуважение к дому и авторитету Стюарта в течение последних нескольких месяцев. Стюарт останавливается прямо у входа и многозначительно смотрит на грязные ботинки Эндрю, пока тот не начинает снимать их. Смутно убийственная энергия Эндрю усиливается, но он наклоняется, чтобы развязать шнурки на ботинках. Однако трудно воспринимать его всерьез, когда он теряет при этом добрых два дюйма роста — теперь Стюарт видит, что он даже ниже Нила, а это о чем-то да говорит. — Оставайтесь тут, я возьму каждому из вас полотенце, — говорит Стюарт и направляется в прачечную, чтобы сделать именно это. Он не уходит и на 30 секунд, но даже после этого он возвращается и видит, что Эндрю и Нил сблизились в его отсутствие. Они перестают держаться за руки, когда замечают его, но, тем не менее, сердце Стюарта немного согревает тот факт, что у Нила есть кто-то, кто, по-видимому, так преданно утешает его. Обратной стороной является то, что Стюарт чувствует себя еще более виноватым за то, что ему приходится быть плохим парнем в этой ситуации, за то, что именно он заставляет Нила чувствовать потребность в утешении. Он решает попытаться разобраться с этим как можно быстрее и не поднимает вопрос о физической привязанности, раздавая полотенца. Еще одним преимуществом является то, что еще труднее запугать Эндрю, когда он завернут в пушистое белое полотенце. В каком-то смысле это обнадеживает — напоминает Стюарту, что он взрослый в этой ситуации, как бы он ни чувствовал себя таковым. Стюарт ведет их в гостиную после того, как Нил вытер ноги, не упуская из виду дрожь Нила или то, как Эндрю исправляет это, протягивая Нилу свое собственное полотенце. Нил сразу же садится на край дивана, вытянув ноги в защитном жесте перед собой. Эндрю движется, чтобы присоединиться к нему, и Стюарт видит долю секунды колебания в его твердых движениях. Похоже, Эндрю нужно сдерживать себя из-за всех сил, чтобы не прижаться к боку Нила, но он держится и оставляет между ними полоску дивана. Оба лица настолько траурные, что Стюарт не может не вздохнуть. Это не должно походить на похороны. Стюарт полагает, что это ему решать и ныряет в неизвестность: — Я предполагаю, что это продолжается уже несколько месяцев. Я ошибаюсь? Нил кивает в колени. Эндрю же вообще не отвечает. Очень полезные и стоящие, оба. Стюарт сидит в соседнем кресле и кивает. Он прокручивает в уме каждый инцидент, приходя в себя: — Я так думал с того вечера пиццы несколько недель назад. Он видит момент, когда шок поражает его племянника, заставляя его выглядеть живым, а не убедительно реалистичной куклой. Нил бледнеет, наклоняясь вперед в своем кресле. Голубизна его глаз наэлектризована, такая уникальная и вся принадлежит Нилу. Никому другому. Стюарту все равно, что думала его сестра, — Т-ты знал об этом все время? Эндрю впервые заговорил: — Я же говорил тебе, что ты плохой лжец. Нил немного скулит, крепче прижимая к себе ноги. Тем не менее, если бы это было так, у Стюарта есть один вопрос. Он пристально смотрит на Эндрю, прочесывая мысли в поисках возможностей, прежде чем сдаться — Как ты попадал внутрь до того, как мы сделали шпалеру? И Эндрю, и Нил избегают зрительного контакта друг с другом, их взгляды остановились на полу, когда Эндрю наконец заговорил, — Дерево снаружи. Боже милостивый. До дерева у окна Нила, по крайней мере, добрых четыре фута прыжка. Стюарт потирает переносицу, головная боль быстро нарастает. Эти дети и их абсолютное отсутствие заботы о чем-либо, напоминающем безопасность. Стюарт полагает, что, когда вы испытываете сильные чувства к кому-то, вы сделаете все, чтобы быть с ним, но он не ожидал, что эта ерунда уровня Ромео и Джульетты будет происходить прямо перед ним. Он просто счастлив, что не обнаружил их из-за того, что Эндрю сломал ногу на его лужайке. Вот тогда-то на него и обрушивается настоящее изнеможение. Это связано с горьким возвращением этой вины и стыда. Стюарт падает на свое место, его неудачи смотрят на него, и ему некуда бежать. Неужели он был таким плохим родителем? Нил не упомянул Эндрю — не упомянул никого, даже мимоходом. Он не считал безопасным доверять Стюарту свои чувства, свои совершенно нормальные желания. Неужели Стюарту так не удалось заставить дом принять его, стать тем, кому Нил мог бы довериться? При явном разочаровании Стюарта, тело которого лишилось своей обычной уравновешенности и царственной осанки, Нил в замешательстве поднимает голову. — Дядя Стюарт? Этот тихий голос так похож на испуганный, который Стюарт услышал, когда впервые пришел за Нилом, чтобы отвезти его в дом, еще не приспособленный для перепуганного ребенка. Нил выглядел таким потерянным, ожидая суровой руки или выговора. Он едва прикоснулся к еде, которую Стюарт дал ему, как будто это было испытание, которое он не мог позволить себе провалить. Это разбило сердце и Стюарту, потому что у Нила не было другого выбора, кроме как поверить в кого-то, с кем он никогда не был особенно близок. Стюарт пообещал, что в тот день он будет тем, на кого Нил сможет положиться, но теперь… Стюарт смотрит на своего племянника, они оба потеряны также как и тогда. — Тебе никогда не приходило в голову, что я был бы не против, если бы Эндрю пришел в гости, если бы ты только спросил меня? При этом Нил явно не знает, что сказать. Его глаза расширяются, он недоверчиво моргает. Нет, конечно, нет. Стюарт не должен был этого пропустить, он должен был знать. Стюарт грустно улыбается, и Эндрю заметно замирает, когда Нил начинает дрожать рядом с ним. С трудом удается произнести слова, но Стюарт пытается. Тихим сбивчивым голосом он добавляет: — Я хочу, чтобы ты был в безопасности. И я хочу, чтобы ты доверял мне. Эгоистичное желание, возможно, но об этом нужно сказать. Может быть, он все-таки не такой уж и взрослый, но Нилу с самого начала пришлось показать такую уязвимость, он столько всего пережил… По крайней мере, Стюарт может это сделать. В конце концов, Стюарт хочет быть частью жизни Нила, хочет видеть все его неловкие увлечения и отношения, хочет знать его друзей и иметь возможность назвать учителей, которые больше всего действуют ему на нервы. Это может быть идеалистической мечтой, порожденной недостатком опыта. У Стюарта никогда не было собственных детей, поэтому он склонен все портить. Но, черт возьми, он собирается попробовать все, что у него есть. Нил открывает рот, прежде чем захлопнуть его, медленно опуская колени. Он дергает за пальцы, нервный тик, которого Стюарт давно не видел. Это усугубляет его чувство неполноценности, но что заставляет его вырваться из жалости к себе, так это то, как Нил смотрит на него в следующий раз. Стюарт не видел, чтобы Нил действительно плакал хоть раз с первых месяцев их совместной жизни, до терапии и лекарств. Почему-то он почти забыл, что Нил может. Но это глупо, не так ли? Со всеми вещами, в которых Нил не имеет никакого опыта, со всем грузом на его плечах, он не может не плакать про себя иногда. Стюарт наблюдает, как глаза Нила дрожат, он не хочет сдерживать слезы, но близок к этому. Его живот болезненно скручивается, его потребность в утешении огромна. Руки Эндрю, словно сталь, сжимают свои собственные колени, чтобы не коснуться Нила. Кажется, он знает, что делает Стюарт как бы им ни хотелось успокоить Нила в этот момент, это только отвлечет его от того, что нужно сказать. Нил пытается подобрать слова, и их работа — быть с ним терпеливыми. В конце концов, дыхание Нила сбивается, и он слабо шепчет: — Я все еще не привык спрашивать. Раньше никто бы не сказал мне «да». Гнев Стюарта давит на его живот тяжелым грузом. До сих пор трудно попытаться простить сестру, которую он знал, как мать Нила. Он не понимает, как его сестра могла оставаться в стороне и допускать, чтобы с Нилом плохо обращались из-за этого жалкого для мужчины оправдания, как она могла смотреть, как это происходит изо дня в день, и ничего не делать. Хуже того, она сама способствовала этому. Он не понимает, как она позволила себя исказить, пытаясь защитить Нила всеми неправильными способами — как она заставила его изолировать себя от всех, кто мог его видеть, возможно, заботиться о нем. Стюарту пришлось бороться, чтобы преодолеть это самому, но он не знал, что это была война, которую он все еще вел. Стюарт наблюдает, как Эндрю сердито смотрит в пол, весь сдерживаемый гневом и отвращением к словам Нила или людям, ответственным за них. Стюарт не может не задаться вопросом, как много он знает, но он собирается удостовериться, что тот прекрасно все поймет к концу ночи. Стюарт не уверен, что делает, но что-то внутри просто подсказывает ему, что он должен это сделать. Он никогда не был обидчивым опекуном, потому что так долго малейшее прикосновение заставляло Нила вздрагивать, а Стюарт ненавидел причинять ему страдания. Но при этом он прилагает усилия. Он медленно приближается, выставив руки на всеобщее обозрение, и хватает Нила за руку. Словно вытащив его из машины в первый же день, Нил в ответ крепче сжал его. — Я не злюсь на тебя, Нил, я больше злюсь на себя. Я тоже все еще учусь, как это делать, — без стыда признается он на этот раз, и теперь он может сказать, что должен был сказать это в самом начале. Глаза Нила расширяются в недоверии, он не привык к вопиющей честности со стороны родителя. Это заставляет Стюарта еще больше сомневаться в своей сестре, но также делает его более приверженным приложению усилий, — Но я скажу тебе столько раз, сколько потребуется, чтобы ты мне поверил: ты всегда можешь спросить меня. Всегда безопасно спрашивать меня. Я могу не всегда говорить «да», но я надеюсь, что всегда могу объяснить свои рассуждения, чтобы ты понял, когда это «нет», — глаза Нила снова дрожат, он не может поддерживать зрительный контакт, и он смотрит на их руки. Стюарт не уверен, является ли сковывающая хватка тем, что Нил принимает это, или нет, но он не осмеливается отстраниться, когда добавляет, — У меня нет проблем с тем, что вы с Эндрю встречаетесь. Все, чего я хочу, это чтобы ты был в безопасности, чтобы ты был счастлив. Если он заставляет тебя так себя чувствовать, тогда… Это все, чего я хочу. Стюарт позволяет себе получить некоторое удовольствие от того, как Нил краснеет, выражение его лица явно умоляет Стюарта не смущать его перед его парнем. Но Стюарт слишком долго позволял некоторым вещам оставаться невысказанными, и он полон решимости не останавливаться сейчас, пока не закончит свою работу хорошо и по-настоящему. — Я знаю, что все подростки хранят секреты; это часть взросления и обучения стоять на собственных ногах. Но я не хочу, чтобы эти важные вещи в твоей жизни были чем-то, что ты чувствуешь, что должен скрывать от меня. Я всегда рядом, если тебе нужно поговорить, но больше всего я хочу поговорить с тобой. Я хочу знать, что происходит в твоей жизни. Боже, я в основном вышел и спросил тебя, был ли ты влюблен, когда начались занятия в школе. В этот момент у Нила цвет помидора, и он, наконец, вырывается из его объятий и прячет лицо в ладонях, — Хорошо! Я постараюсь больше не хранить секретов, просто остановись. А-и я не знал, что такое быть влюбленным! Я узнал об этом позже. Нил фыркает, откидываясь на спинку дивана, и Стюарт замечает, как Эндрю прикрывает рот, чтобы скрыть свою реакцию. Затем, как будто этот мальчик еще недостаточно выразил свои эмоции через звонок, Нил застенчиво поднимает голову, глядя на Стюарта, — И вообще, я думаю, у тебя все хорошо получается, дядя Стюарт. Просто говоря все это… действительно, ты классный опекун. Черт, Стюарт отказывается задыхаться перед очень устрашающим бойфрендом своего племянника. Он сглатывает ком в горле; он не сделает это. В идеальном мире он просто позволил бы им продолжать вот так, кружась головой и тонув друг в друге. Но он не может бросить это, не уладив всего — не с тем, через что прошел Нил, и не с тем, как мало он знает. Стюарт встает, посылая Нилу извиняющуюся улыбку, — Мы будем работать над этим. А сейчас… Он переводит взгляд на Эндрю и, несмотря на свои опасения, тот не выглядит удивленным следующей просьбой Стюарта. — Нил, не мог бы ты ненадолго оставить нас с Эндрю наедине? Почему бы тебе не пойти и не поставить чайник для чая? — спокойно спрашивает Стюарт, сохраняя размеренный голос, чтобы они оба знали, что у них нет никаких проблем. Нил обменивается взглядами с Эндрю, который неохотно кивает. Нил не выглядит самым счастливым, но выражение его лица менее тревожное и более надутое по своей природе. Это заставляет Стюарта улыбаться, и Эндрю приходится отвести взгляд. Нил медленно покидает их, машет Эндрю в ответ, прежде чем исчезнуть по коридору на кухню. Если Стюарт знает своего племянника, а он знает во многих отношениях, мальчик будет прижимать ухо к ближайшей стене, пытаясь разобрать каждое слово, поэтому он будет говорить тихо. Эндрю поднимается на ноги, обороняясь, и уже по одному этому Стюарт знает, что этот мальчик сам прошел через немало испытаний. Он делает шаг назад, склонив голову, но в его поведении нет ничего глупого. Он тоже собирается защищать Нила — чего бы это ни стоило. — Я уверен, что ты уже знаешь, что Нил не совсем обычный подросток. Мой племянник прошел через многое, через много ужасных вещей, и я никогда не хочу, чтобы он снова чувствовал себя так. Стюарт предполагает, что Эндрю не ответит, но кажется, что он более гибок, когда дело касается Нила. Блондин кивает, напряжение в его теле явно возросло. Похоже, он тоже будет сражаться со всем миром, но Стюарт не будет довольствоваться предположениями. Ему нужно знать, что Эндрю будет нежен с его племянником, независимо от того, как все в конечном итоге пойдет своим чередом. — Но я знаю, что оградить его от всего-нереалистичное стремление — признает Стюарт, — Как я уже говорил, у меня нет проблем с тем, что он встречается с тобой, очевидно, что ты ему очень нравишься. Я никогда не видел, чтобы он был настолько влюблен во что-либо, не говоря уже о ком-то. — Стюарт ловит себя на том, что улыбается, но вскоре улыбка угасает из-за серьезности его просьбы, — Я не буду просить тебя остаться с ним или понять каждый аспект его детства. Но он зашел так далеко за такой короткий промежуток времени, и я бы не хотел, чтобы тяжелый разрыв стал причиной его отступничества. Все, о чем я прошу, это если ты когда-нибудь устанешь от него или если эти чувства не так серьезны с твоей стороны, чтобы ты, по крайней мере, был с ним нежнее. Поразительно, насколько резок и быстр ответ Эндрю. Это самый живой ответ, который он когда-либо видел, глаза горят, а брови нахмурены: — Я никогда не устану от Нила, — практически рычит Эндрю, — И, если я причиню ему боль, я проведу остаток своей жизни, чтобы исправить это. Что ж. Стюарт не собирается подвергать сомнению слова Эндрю, потому что он уверен, что Эндрю считает их правдой, но на самом деле он им не верит. Он вспоминает свои собственные злополучные школьные романы — да, те костры горели ярко-ярко, но они также были невероятно недолговечны. Хотя он ценит это чувство, Стюарт не ожидает, что Нил и Эндрю останутся вместе навсегда. Честно говоря, он бы больше удивился, если бы они это сделали. Но обещания Эндрю, что он будет осторожен с Нилом, для Стюарта более чем достаточно, так что он просто кивает и на этом останавливается. — На этом я тебя отпущу, — говорит Стюарт, забирая полотенце, которое Эндрю возвращает ему. Впервые Эндрю выглядит почти неуверенным, как будто он не мог ожидать, что все пройдет так хорошо. Стюарт сам немного удивлен, но от этого он чувствует себя легче и беззаботнее, чем за последние месяцы. Он уверен, что это будет недолго, зная своего племянника, но он на это подписался. Дети, он никогда их не поймет. — О, и ради всего святого, приглашай его на свидания почаще, — добавляет Стюарт, выходя из гостиной, более чем готовый к чашечке ромашкового чая и уюту своей постели, — Этот мальчик почти не выходит из дома. Он произносит это достаточно громко, чтобы Нил услышал его на всем пути из кухни, и слишком наслаждается мучительным воплем, который слышит в ответ. Вдвойне приятно, когда он добирается до кухни и встречает обманутое выражение лица Нила собственной ухмылкой. — Мы можем обсудить правила за завтраком, я полагаю, к тому времени Эндрю все еще будет здесь. Попытка Нила сердито топать вверх по лестнице несколько испорчена тем фактом, что его бойфренд степенно плетется за ним. Судя по удивленному выражению лица Эндрю, Стюарт начинает думать, что они прекрасно поладят.