Семь золотых цепей.

      Грязный мир. Мы живем, потребляя, и потребляем, чтобы выжить. Деньги, дорогие тряпки. Наркотики. Алкоголь. Сумасшедшие пошлые вечеринки. Нас выпускают в этот мир с крупными суммами денег, не объясняя, куда их вложить, на что тратить.       Развлечения. Сегодня я поимею сто баксов, но завтра эти сто баксов поимеют меня, когда я проснусь с жутким похмельем и ломкой. А потом еще и еще.       Незащищенный секс. Все мировые звезды умирают от этого. Сначала ты снюхиваешь дорожку кокса, а потом умираешь от СПИДа. Деньги позволяют тебе быть кем захочешь. Ты хочешь быть актером — пожалуйста, хочешь быть предпринимателем — будь. Хочешь присвоить себе титул — действуй. Но никогда не стоит забывать, что такое полная власть на самом деле. Не ты управляешь деньгами, а они тобой.       Сегодня ты ученик самого престижного закрытого заведения, а завтра — спускаешь все до копейки в Вегасе.       Именно поэтому финансовая грамотность так важна для нынешней молодежи.       Беверли Марш отложила листочек к себе на колени.       — Да, сученька, неплохо для первого урока, — Грета коснулась кончика ее носа, а после надменно поправила солнечные очки средними пальцами обеих рук за душки.       Девушки сидели на территории кампуса, под деревом.       — Гри, мне кажется, это какая-то посредственность, — рыженькая особа в дорогом черном жакете от Шанель, пахнущая Imperial Majesty, чьи волосы шли в сравнения с листьями, под кленом которого они сидели, выдохнула сладкий пар своей ашки, заметно расстроившись, — я чувствую, что не вытягиваю. Это ведь даже не мои слова, я писала их так, чтобы они понравились, ну… бедным.       Ее подруга, поглядывала на себя в маленькое зеркальце, поправляя помаду цвета бургундия на своих (сделанных в косметических условиях) пухлых губах.       — Да забей, кому какое дело, куда мы просаживаем наше бабло? — она по-сучьи захлопнула зеркало, улыбаясь во все свои тридцать два подруге в лицо, — Детка, мы детишки богатых родителей, все, кто будет обсуждать эту тему на твоей конференции, вечером приходят домой и делают все то же самое, что делаем мы, только в миллиард раз дешевле: они курят более дешевую травку, — девушка рассудительно подняла глаза наверх, похлопывая своим пальчиком по подбородку (один ее маникюр оценивался в пять тысяч долларов) — Бухают пиздецки дешевую водку, а потом идут спать, ведь на следующее утро им пиздовать на свою несчастную работу за один доллар в час, — она прервала свой монолог, — Так что не думай об этом хотя бы сейчас, потому что я хочу и дальше, чтобы деньги имели меня.       — Что ж, думаю, ты права, — Бев пожала плечами, — да и вообще, я давно себе не позволяла расслабляться так, как описала в эссе. С тех пор, как мне стукнуло девятнадцать, отец жестко взялся за мое обучение. Этим летом я даже ни разу не была в клубе, просадила весь отпуск за его глупыми конференциями, вникая в его работу, треш. А когда мы приехали в Швейцарию, я тупо провалялась перед бассейном, как старая бабка.       — Да, не позавидуешь, но зато его компания уже наполовину твоя, весь бизнес моего папаши мне придется разделить с братцем, — Генриетта раздражительно закатила глаза, — Все, пойдем, я хочу свой кофе и подготовиться к завтрашнему учебному дню.       Вокруг ходили богатенькие старшекурсники, от которых за километр несло надменностью и некоторой пошлостью в излишестве цацок и брюликов. Горячие, молодые, желающие пробовать все новое и тратить-тратить-тратить. От них буквально пахло силой, которую они прекрасно осознавали. Сила для них измерялась в деньгах.       Только девушки собирались встать, прямо у ворот в кампус остановился полностью затонированный Майбах, что явно не ускользнуло от их внимания.       — Погодите-ка, — Гри приспустила свои солнечные очки, какие носила еще сама Коко Шанель. Резные ворота распахнулись после короткого сигнала, — Это же сам Ричард Тозиер.       Генриетта театрально щелкнула пальцами.       — Я думала, он отчислился, разве нет? — Марш удивленно приподняла бровь.       В ответ ее подруга только фыркнула:       — Ой, не говори ерунды, его отец не позволил бы.       Рич вышел из машины, дверь которой открылась охранником, а следом еще двое таких же мужчин (словно отксеренных) вышли и достали багаж.       Ричард Тозиер был чертовски красив, настолько, что его можно было снимать в замедленном кадре под крутую музыку из сериалов. На нем была простая черная рубашка Прада, расстегнутая на три пуговицы, как любил молодой человек, а волосы беспечно разлетались в разные стороны. Смольные, кудрявые локоны обрамляли очерченное лицо.       Да, от кого действительно пахло словом «дорого», так это от него. Было что-то такое простое, что совсем не бросалось в глаза. Хорошие манеры, сочетающиеся с изысканным сарказмом, отсутствие излишеств во внешнем виде, легкое дуновение дорогого парфюма и бунтарский нрав.       Ричи молча прошел мимо двух аристократок. Снимая на ходу солнечные очки, он непринужденно взглянул на левую руку, посматривая на время.       — Эй, мистер Ти, здороваться не учили? — эго Греты было задето, но это не помешало ей усмехнуться в сторону парня.       Он холодно развернулся, улыбаясь уголком губ.       Молодой человек был приятно удивлен, что Леди Грета так «тепло» его встретила.       — А, может, ты займешь свой ротик чем-то кроме пустых разговоров, — Тозиер изобразил рукой минет, подвигав возле своих губ, касаясь языком внутренней стороны щеки.       — Боюсь, что мастер классы ты не проводишь, — парировала девушка, и это заставило Ричи улыбнуться (подъеб засчитан, все же все лето не виделись), он развернулся и устремился в уже знакомый для себя корпус.       — Вот ублюдок, — Марш закатила глаза, улыбаясь, явно давая понять, что тоже рада его видеть, ибо только этот молодой человек скрашивал скучные для всех пары, — ты хотела кофе? Может, чего покрепче?       Подруги улыбнулись друг другу, отправляясь в свою комнату к их секретному мини-бару.       Осень в этом году была достаточно холодной, но сухой, что для Коннектикута несколько странно, ведь столбик термометра не опускался ниже 15 градусов в сентябре, а сейчас держался на восьми.       За окном корпусов можно было лицезреть золотые верхушки деревьев, которые сильно контрастировали с ясным небом и ярко-зеленой травой. Это позволяло носить Грете ее любимые босоножки, которыми она громко цокала, направляясь после выпитого с Марш Мартини у них в комнате в мужской корпус. Она шла так легко, ловила на себе взгляды парней, в руках держала учебники, которые нужно было отнести Майку Хенлону.       Грета дошла до 105 комнаты и гулко распахнула дверь, внося за собой цветочный аромат, подстать своему образу: алая юбка выше колена на 15 сантиметров, гольфы, босоножки на высоком каблуке и белая оверсайз-блузка, которую она стягивала на талии кружевным корсетом в цвет юбки. Звон ее браслетов заставил обратить на себя внимание двух молодых людей, проживающих в сто пятой.       — Доброе утро и приятно вас видеть, — она прошлась до кровати с балдахином.       В каждой комнате корпусов было по две, соответствуя количеству человек. Комнаты были простые, но выглядели уже достаточно дорого. Конечно, были исключения, когда ребята с особыми предпочтениями жили и по одному человеку, но это было до ужаса скучно. И так делали только те, кого не устраивали их соседи.       — Привет, моя леди, — Майк привстал с кровати, раскинув руки в разные стороны, обнимая девушку за талию, а потом с нежностью целуя ее в губы.       Стэнли Урис, лежащий на своей кровати и листавший книгу, закатил глаза, передразнивая друга: «ПрИвЕт МоЯ лЕди».       — Заткнись, придурок, — Грета оторвалась от своего парня и вытянула средний палец вперед в сторону кровати.       — Ой, сама завали, — Стэн даже не взглянул в ее сторону, он только непринужденно лизнул палец и перелистнул страницу.       Молодой человек лежал, подпирая рукой голову, словно был увлечен материалом своей книги, хотя сам не упускал возможности подслушать разговор своего друга с его новоиспеченной пассией и встрять в него между делом. Он лишь убирал мелкие светлые кудряшки, освобождая уши для улучшения звука, его профиль нежно обрамлял тонкий луч света, просочившийся через щелку между шторами.       Хенлон не стал задавать вопросов, полностью игнорировав их перепалку. Он уже давно привык к таким взаимоотношениям между этими двумя:       — Как отдохнули? — быстро он перевел тему.       — Отлично, Карибы просто отвал всего! — девушка грациозно взмахнула руками.       — Ага, особенно, когда ты просыпаешься в 8 утра и пиздуешь плавать с дельфинами на Багамы, потому что твоя сестра решила, что это просто дикая необходимость, — почти что с каменным лицом парировал Стэн.       Гри закатила глаза. О мой бог, какие они одинаковые в этом. Нет, правда, нельзя было сделать таких разных, при этом одинаковых, детей, мистер и миссис Урис.       — Знаешь, что? Это лучше, чем бухать до трех часов ночи с какими-то левыми девицами, а потом просыпаться с коксом на носу, — она надула губки, будто жалея брата.       — Ну, ты попробуй один раз потусить с девицами и занюхать дорожку, и поймешь, — Стэнли поднял глаза на сестру, подпирая голову теперь двумя руками, изображая максимально ангельское лицо, — что да! Это куда лучше, чем плавать со склизкими млекопитающими, которые, так к слову, насилуют своих самок!       — Поужинаем вместе сегодня? — мисс Урис уже совсем абстрагировалась от брата, поглаживая крепкое тело своего парня. Она быстро захлопала наращёнными ресницами, заглядывая в его карие глаза.       Он с тяжестью выдохнул, отводя взгляд куда-то в сторону, явно чувствуя вину, и Генриетта одернула руку, понимая это.       Выражение ее лица в секунду изменилось на обычное, когда она была сукой:       — Что опять. — быстро отрезала Грета.       — У меня сегодня посвящение перваков в баскетбольную команду. Я как капитан клуба просто обязан там быть. Прости, — Хенлон закусил губу.       Ей было чертовски обидно, но показывать этого она и не собиралась. Юная леди с гордостью вскинула подбородок, сунув бойфренду стопку с учебным материалом, развернулась и подошла к двери, приложив пальчики на ручку.       Майк втянул воздух сквозь зубы:       — Ты не обижаешься? — он прекрасно знал, что да.       — Нет, на что мне обижаться, — она выдавила из себя улыбку, а потом чмокнула воздух, отправляя воздушный поцелуй Майку, — тогда нормально мы теперь увидимся только на тусовке в эту субботу? — она вопросительно подняла бровь, как бы предостерегая партнера тем, что если он и туда не заявится, то она точно будет рвать и метать.       Парень кивнул.       — Вот и славно, — она окинула брата мимолетным взглядом, — не переусердствуй, мелкий, а то от такого количества информации у тебя мозг распухнет, — дверь хлопнула.       — Ты старше меня всего на 20 минут! — только и успел выкрикнуть Стэн, а потом шепотом добавил грозное «сучка», чем заставил Майка пустить смешок.       — Вот сука! Ненавижу, блять, — Грета вбежала в свою комнату, выхватив из руки подруги мартинку и замахнув все содержимое. Беверли только и успела судорожно захлопнуть Макбук, свела брови на переносице, следя, как исчезает ее последняя выпивка.       — Ты чего?! Это был последний Фиерро из моего бара!       — Не отношения, а хуйня какая-то, — продолжала Грета, расхаживая в обуви. Звон ее каблуков разносился до высоких потолков и обратно.       Беверли отложила ноут, пересаживаясь с пола на кровать и складывая ноги в позе лотоса.       — Ну, по факту, вы же даже не встречаетесь официально, а просто спите.       — Да, потому что мы не обсуждаем это по его же инициативе. Знаешь, что он ответил, когда я сказала, что моя семья приглашает его с нами на отдых?       Марш совсем не заинтересованно вопросительно кивнула, бросив взгляд на свой серебряного цвета гаджет, так бесхозно оставшийся на нежно-розовом ковре.       — Он сказал, что это не в его компетенции валяться под солнцем, ибо есть более важные дела! Более важные дела, чем я?!       Сейчас Бев понимала, что монолог Греты затянулся. Ибо вторая могла говорить только о трех вещах значительно долго: о фильме «Дьявол носит Прада», показе Виктории Сикрет и о себе любимой.       Нет, Бев совсем ее не осуждала, потому что в этом они были похожи.       — Я не понимаю, что не так? Почему тебя, высокопочтенную леди — дочь Герцога, заботит какой-то нетитулованный сын главы организации кибербезопасности? Я не расистка, но, подумай, как это отразится на ваших наследниках, — Беверли хихикнула.       — Ой, Кайли Дженнер что-то об этом совсем не думала! — отмахнулась девушка, хотя прекрасно понимала всю абсурдность сказанных собой слов, — Короче, если он не заявится на открытие года, я порву с ним, потому что меня все это не устраивает.       — Ты думаешь, одна тусовка все решит?       — Да, и не смей меня отговаривать от этого решения, наши взаимоотношения с ним и гроша не стоят! А вот мои отношения с папашей — очень даже.       Договорив, Гри вдруг заметила во всей красе, насколько ее подруга далека сейчас от их с ней диалога:       — Хэй, а что это ты так резко прикрыла свой ноут, когда я вошла, — она сощурила глаза, — у тебя какие-то секреты от меня?       — Ага, от тебе что-то скроешь, просто звонил папа, и я поняла, что сейчас будет пиздец, когда ты вбежала, сметая все на своем пути.       — Ты пила Мартини, уверена, что это был папа? — подозрение с лица Урис не сходило.       Марш закатила глаза, выдохнув.       — Да, родная, это был мой папа, сказала, что пью вишневый сок.       — Лааадно, — Грета, не отрывая взгляда от подруги, начала снимать свою обувь, — все, мамочка пошла в душ, — она потянулась, к замку молнии на своей юбке. Та тут же слетела с тонкой талии, и, перешагнув, девушка оставила ее лежать на полу.       Глаза Бев поднялись с юбки на оголенные ягодицы подруги.       — Ты со мной? — Урис подняла бровь, оглядывая уютно устроившуюся на кровати Марш.       Девушки с минуту интригующе смотрели друг другу в глаза, пока театральное сексуальное напряжение возрастало до точки невозврата. Гри запустила руки назад, расстегивая свой корсет, а после блузку, на ее лице загорелась улыбка, а на красивом подтянутом теле осталось только дорогое кружевное белье.       Секунда. И Беверли хватает подушку, а та летит в ее лучшую подругу. По комнате разлетается громкий смех.       — Да иди ты, — Беверли утирает невидимую слезу, — не шути так, иначе я не сдержусь.       — Я только этого и жду, — Урис подмигнула, — какая жалость, что я не лесбиянка, у мужиков из полезного только член, и даже им они пользоваться не умеют.       Она филигранно вздохнула, поднимая свои вещи и кидая их на диван.       Расстегнув бра и уже отвернувшись от подруги, Грета швырнула верх от нижнего белья в нее, быстро убежав в ванную, чтобы в ответ не прилетело чего потяжелее.       — Воспользуйся струей воды! — крикнула Рыжая, а из-за двери показался изящный средний пальчик.       Столило двери закрыться на щеколду, Бев так же аккуратно спустилась вниз — на пол.       Она тихо, будто это кто-то мог услышать подняла корпус с экраном ноутбука. И снова совершила звонок в Инстаграм.       — Прости, пришлось сбросить, — Бейви закусила губу.       — Это что, Грета зашла? — симпатичный мужчина сорока пяти лет улыбнулся уголком губ, в кадре он находился с оголенным торсом.       Марш кивнула, убирая прядь рыжих волос за ухо.       — Я так понимаю, продолжим наш разговор завтра? — раздался хриплый голос из динамика ноутбука.       — Буду ждать, мистер Урис.       — Бейви, сколько раз я тебе говорил, что мне не нравится, когда ты так меня называешь, — мужчина улыбнулся, потирая до жути привлекающую Беверли густую щетину на его подбородке.       Бев закатила глаза, а лямка ее топа игриво сползла с ее плеча, заставляя мистера Уриса втянуть воздух сквозь зубы.       — Ты же знаешь, что мне нравится, когда я чувствую власть над собой с твоей стороны, а на расстоянии это единственный способ, — ее голос с легкой хрипотцой заставил повторить мужчину свое действие, дополняя его медленным закатыванием глаз.       — Тогда ты знаешь, как ко мне обращаться.       — До завтра, папочка, — Бев лишь подмигнула и закрыла свой Макбук.